Как Муромцев Добрынина завоёвывал

      Муромцев довольно жмурился, лёжа на диване и кутаясь в одеяло. И даже открытое окно сегодня его не раздражало. Всё-таки романтика — сильная вещь! Романтический ужин определённо удался. Не без последствий конечно — сидеть сегодня он вряд ли сможет. И пусть тело ноет после ночных забав, зато сломанная кровать — приятный бонус. Почему? Да потому что наконец-то у Добрынина теперь нет никаких причин противиться покупке новой. Муромцев практически с первого дня их совместного проживания уговаривал его избавиться от этого прокрустова ложа, но тот ни в какую не соглашался.       Илья покосился в сторону пыхтящего Никиты. Кит с сосредоточенным видом жал гирю, накачивая и без того внушительные мышцы. Муромцев непроизвольно облизнулся, глядя на своего Добрыню, и стал выбираться из одеяла. И ничего уже почти не болело, и утренней прохлады не чувствовалось, наоборот, стало даже жарко… Кончики пальцев покалывало от желания прикоснуться к широкой спине, а та часть тела, что, как и сердце, не слушала никаких команд, заинтересованно зашевелилась.       Сползя с дивана и мужественно сдержав стон — всё же задница напомнила о себе лёгким жжением, — Илья, стараясь не шуметь, тихонько подобрался к ничего не подозревающему Никите. Когда до цели оставались сущие пустяки и рука практически дотянулась до столь желанной добычи, Добрынин наклонился, ставя гирю на пол, и Илья, не удержавшись, упал на него, распластавшись грудью на спине.       — Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас, — довольно промурлыкал Илья, удобнее устраиваясь на Никите. Тот, не поднимаясь, поинтересовался:       — Ничего не попутал?       — Не-а, — нагло заявил Илья, блудливыми руками ощупывая всё, до чего мог дотянуться.       — Монстр, у тебя ещё силы после ночи остались?       — Ага-а, — протянул Муромцев, добравшись до самого интересного.       — Илюха, слезь, — попросил Никита. — Дай отдышаться.       — У-у, совсем дряхлый стал, — ёрничал Илья. — Неси меня на кухню, буду тебя завтраком кормить.       — Трусы надеть не хочешь?       — Зачем? — удивление в голосе было абсолютно искренним. — Тебя что-то не устраивает?       Никита вздохнул, спорить с Муромцевым — дело бесперспективное. Он же на спорах собаку съел, в любом случае вывернется. Подхватив наглеца под ягодицы, осторожно разогнулся и отправился на кухню. Всё же Илюха прав, организму требовалась подпитка.       — Салат, мясо, омлет? — спрашивал Муромцев, рассматривая содержимое холодильника.       — Всё, — не стал привередничать Никита.       — Всё так всё, — Илья выставлял на стол то, на что падал взгляд. Добрыня оголодал — Добрыню надо накормить. А с сытым Никитой можно творить что угодно. Муромцев знал это наверняка.       Никита тактично уставился в окно, голая задница Ильи нагло отвлекала его от мыслей о хлебе насущном. А что он с ней и с её владельцем ночью вытворял? Сам от себя не ожидал и даже не подозревал, что может быть способен на подобное. А может, Муромцев чего-то подмешал в еду? Никита подозрительно покосился на остатки вчерашнего пиршества. Да нет, успокоил он себя, просто рядом с рыжей бестией невозможно держать себя под контролем. Вот и сейчас, как бы он ни старался отвлечься, по венам медленно, но верно растекалось желание, концентрируясь в конкретном месте. Да-да, в том самом, которое не мешало бы чем-нибудь прикрыть, пока Муромцев ничего не заметил. А эта рыжая скотина своим видом только подливает масла в огонь!       — Садись и жри, скоро кожа да кости останутся, — буркнул Никита, не глядя на Илью.       — Чегой-то? — поинтересовался Муромцев, разглядывая себя. — Тебе что-то не нравится?       — Всё мне нравится, — пошёл на попятную Никита. — Ешь садись, нам ещё кровать чинить.       — Нафига? — ошарашенно спросил Илья. Кажется, его планам грозит серьёзная опасность. Он даже перестал намазывать варенье на хлеб. — Давай лучше новую купим. Знаешь же, мне твоя кровать никогда не нравилась!       — Да-а? — Добрынин даже есть перестал, услышав это наглое заявление. — И чем же, позволь узнать?       — Узкая слишком и матрас комками, — с укоризной ответил Муромцев. Ведь говорил уже!       — А по мне, так в самый раз!       — Да что ты в неё так вцепился? Нет, если она дорога тебе, как память…       — Я к ней привык!       — А я нет! Я каждую ночь борюсь за место на ней!       — И как это ты борешься, если всё равно спишь на мне?       — Потому и сплю, чтобы ты меня не спихнул!       — Слушай, не наглей, а! — возмутился Никита. — Сначала тебе не понравился мой диван, он, видите ли, слишком скрипучий был, теперь тебя перестала устраивать кровать… К чему мне ещё готовиться?       Если он хотел смутить Муромцева, то попытка оказалась неудачной.       — Ну-у, — протянул Илья. — Кровать, вообще-то, меня сразу не устроила, — напомнил он, а сам оглядывал пространство кухни, задерживаясь взглядом то на одном, то на другом.       — Всё, понял, будем покупать новую, — Никита решил сдаться, надеясь своей уступкой охладить пыл Муромцева. Когда у того на лице появлялось вот такое задумчивое выражение, как сейчас, можно было ожидать любых неприятностей. А их Никите хотелось меньше всего. Он и так уже многим поступился в угоду этой рыжей бестии. Даже жить его к себе забрал, чтобы вовремя предотвращать взбрыки Илюхиного жизнелюбия. Не только, конечно, для этого... И вот опять — Никита чувствовал это всем, чем можно, — у Ильи зреет очередная идея. Не ровен час, ещё надумает заняться ремонтом… Нет, лучше уж новая кровать!       Довольный Муромцев, спокойно доев свой бутерброд, пошёл-таки одеваться, надо было ехать в магазин, пока Никита не передумал. Нет, всё-таки он гений! Давно надо было подпилить ножку у старой Добрынинской полуторки, а не мучиться в тесноте (жаль только не получилось опробовать лежащую на антресолях болгарку, тут требовался ювелирный расчёт и минимум шума). Хотя, с другой стороны, Никита был прав, нагло спать на нём, мотивируя это нехваткой места, было здорово. Ну ничего, Илья совсем не собирался менять свои привычки, скажет потом, что ему холодно, и опять будет взбираться на Добрынина каждую ночь, провоцируя его и дразня. А уж на большой кровати можно такое устраивать… От предвкушения Илья зажмурился, а кожа покрылась мурашками.       Достав из шкафа вещи, Илья задумался. А может, не стоит сегодня давить на Никиту? Дать ему денёк, привыкнуть к мысли о покупке, а самому ненавязчиво натолкнуть на выбор правильного ложа? А то ведь с Добрынина станется, ткнёт в первую попавшуюся кровать, и не переубедишь его потом. Решено, сегодня Илья закрепляет результат, а вот завтра, прямо с утра, они и поедут. В конце концов, мебельные магазины работают ежедневно.       Откинув в сторону приготовленные вещи, Илья, крадучись, направился в сторону кухни, по пути припоминая все те местечки на теле Никиты, которым стоит уделить особое внимание, чтобы он поскорее потерял голову. Провести ногтями вдоль позвоночника, легко покусать плечи... И минет, обязательно!       Илья так явственно представил, что он будет делать, что возбудился сам. Член дёрнулся, полностью поддерживая планы Муромцева.       Никита уже убрал со стола и вытирал руки после мытья посуды. Рыжий тихонько подобрался к нему и прижался всем телом сзади, обхватив торс и сцепив руки на животе.       — Я тут подумал, — шепнул он на ухо напрягшемуся Никите.       — Может, не надо думать? — обречённо вздохнул Никита, понимая, что поход в магазин откладывается.       — Надо, — Илья уткнулся носом ему в затылок и шумно втянул воздух. Поцеловал Никиту в плечо, чуть прикусил солоноватую кожу и лизнул место укуса, будто извиняясь. Тело отреагировало моментально, и Никита понял, что проиграл, даже не начиная сопротивления.       Он осторожно, палец за пальцем, расцепил руки Ильи и развернулся к нему лицом. Ну как можно отказать, когда на тебя ТАК смотрят? Словно ты и Бог, и самый сладкий десерт одновременно.       Иногда Добрынину хотелось прибить Муромцева. Да что там! Ему хотелось этого всегда, кроме таких вот моментов.       Илья, глядя Никите в глаза, провёл языком по губам. Кит намёк понял и легко прикоснулся к ним своими. Да, он тоже умеет дразнить! Муромцев попытался углубить поцелуй, но Никита охладил его пыл, слегка прикусив нижнюю губу, не доставляя боли, а лишь предупреждая, кто сейчас главный. Илья разочарованно рыкнул, теснее прижимаясь к Добрынину и показывая всю степень своей решимости. Никита в долгу не остался и с силой сжал ягодицы Муромцева. Судя по судорожному вздоху, тот был совсем не против такого. И вообще, Илья, строя планы, упустил существенную деталь: не только он мог свести с ума Добрынина, но и Добрынин прекрасно знал, как лишить его способности мыслить здраво.       Целуясь и распаляя друг друга, они рванули в спальню, позабыв, что кровать в данный момент находится в не совсем рабочем состоянии. Упав на неё и скатившись с матраса на пол, почти на четвереньках двинулись к дивану. Никита успел схватить тюбик со смазкой, а вот до презервативов дотянуться ему не дал Илья, рыкнув, что и так справятся.       Муромцев чуть ли не на буксире дотащил Никиту до дивана и, стянув с него боксёры, которые всё ещё прикрывали тело, повалил его, навалившись сверху сам. А потом стал медленно спускаться к животу, оставляя по пути цепочку поцелуев. У Никиты перехватило дыхание, впрочем, как всегда, когда Илья ласкал его. А Илья спускался всё ниже, подбираясь к своей любимой игрушке.       То, как он посмотрел на член Никиты, вызвало кратковременную тревогу — уж больно голодный был у Муромцева взгляд. Но Никита мужественно подавил её и даже немного приподнял бёдра, намекая Илье, что хватит уже облизываться, можно приступать к дегустации. Илья понял всё правильно и, больше не медля, провёл языком по всей длине члена и лизнул головку. Никита еле сдержал стон. Эта сволочь специально его дразнит, доводя до крайней степени возбуждения. Но, видимо, Илье и самому уже не терпелось приступить к главному, и он взял член в рот почти полностью, предусмотрительно пережав его у основания, чтобы разрядка не наступила слишком быстро.       Никита долго не выдержал, минет — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда хочется большего. Потянув Илью за волосы, он заставил его оторваться от любимого занятия. Илья выпустил член изо рта с пошлым чпоком и посмотрел на Никиту абсолютно шальными глазами. Это стало последней каплей.       Он перевернул Илью на спину и устроился у него между ног. Сейчас возбуждённый вид Муромцева мог соблазнить даже святого: растрёпанные рыжие волосы, яркий румянец на щеках, припухшие губы, по которым то и дело пробегал кончик языка… Никита святым не был.       Выдавив смазку на пальцы, он быстро нанёс её на член и, приставив его к анусу, вошёл одним резким движением, благо после сегодняшней ночи растяжки не требовалось. Илья даже не поморщился, с готовностью двинув бёдрами навстречу. Никита медленно вышел почти до конца и опять толкнулся вперёд, придерживая Илью и не давая ему перехватить инициативу. Илья недовольно поморщился, но попыток подтолкнуть к более активным действиям больше не предпринимал. Только смотрел на Никиту потемневшими глазами и шептал: "Ну давай уже. Чего медлишь?" Хотелось вцепиться в него и не отпускать. А ещё хотелось слизнуть капельку пота, которая могла бы скатиться по виску Никиты. Но... Добрынин почти никогда не потел, и этой фантазии не суждено было сбыться. Разве что поймать Никиту после душа и облизать с ног до головы, ловя языком каждую капельку воды... Илья разочарованно вздохнул и расслабился, полностью отдавая бразды правления своему богатырю.       Никита, убедившись, что теперь всё будет так, как хочет он, вошёл ещё раз до конца и, переждав немного, начал вбиваться в Илью, наращивая темп. Почувствовав, что сам почти на грани, обхватил член Ильи и быстро довёл его до разрядки. Муромцев выгнулся и застонал, вцепившись пальцами в плед. Никита, ещё пару раз ткнувшись в жаркое нутро, зарычал, кончая вслед за Ильёй и падая на него. Вспомнив, что весовые категории у них всё же разные, приподнялся на локтях, разглядывая довольную мордаху Муромцева, и, не удержавшись, впился в шею Ильи поцелуем, оставляя засос. Потом рыжий будет ворчать и обзывать его маньячным вампиром, но это будет потом. А сейчас можно и воспользоваться ситуацией.       Обессиленный, но довольный Муромцев удобно устроился на плече у Никиты.       — Кровать будем выбирать в стиле Людовика четырнадцатого, — пробормотал он, зевая.       — Это ещё какую? — устало спросил Кит.       — Королевскую!       — Убью! Чем тебе простая кровать не нравится?       — Да что бы ты понимал! Никакой в тебе романтики!       — Зато в тебе её с избытком! Спи давай, романтик, — прошептал Никита, затаскивая Илью на себя. Илья был с ним полностью согласен — да, в романтике он знает толк, — только добавил мысленно, что романтика — она не только приятная может быть, но и очень полезная. Но говорить сил уже не было. Всё-таки она ещё и выматывающая бывает.       «Романтику ему подавай! — думал Никита, засыпая. — Один романтический ужин уже закончился сломанной кроватью. Большего моя квартира не перенесёт. Хотя...» И уснул, так и не успев додумать...