Как Муромцев Добрынина завоёвывал

      В парке было темно и свежо — непередаваемое удовольствие после слепящего яркого солнца и жаркого летнего дня. Никита Добрынин возвращался домой, наконец-то его вахта была закончена и можно было расслабиться как телом, так и душой. Шёл он не торопясь, наслаждаясь прохладой и прислушиваясь к шуму города, всё ещё бурлящего жизнью и суматошного, но уже готовящегося к ночи.       Никиту не пугали доносящиеся изредка звуки — не красна девица, чтобы в испуге отскакивать от каждого куста. С его-то габаритами можно было не опасаться внезапного нападения — даже подвыпившие компании, под действием алкоголя напрочь теряющие инстинкт самосохранения, обходили мужчину стороной. Природа и родители одарили его мощным телом, а постоянное посещение спортзала и занятия на полигоне держали в тонусе.       Может, кому-то Никита и мог показаться неповоротливым увальнем, но только тем, кто не видел его в деле. Те же, кто имел счастье (или несчастье) быть знакомым с ним лично, прекрасно знали, что лучше с Никитой не связываться. Этот вечно хмурый великан обладал молниеносной реакцией, хорошо поставленным ударом и двигался с такой грацией, что любая балерина могла позавидовать. Не за красивые же глаза он считался одним из лучших сотрудников охранного агентства, и не только за внушительную внешность именно ему на попечение отдавались самые строптивые клиенты.       Характер у Никиты был самый что ни на есть подходящий для его профессии, можно сказать, пуленепробиваемый. Ещё никому за долгие годы его службы не удалось лицезреть Добрынина-взбешённого, Добрынина-нервничающего или Добрынина-орущего — самообладание у него было что надо, а для телохранителя подобное умение едва ли не важнее физической подготовки. Это только в боевиках бодигарды — тупые машины для убийств, на деле же способность быстро думать, анализировать и принимать решения неоднократно спасала жизни и клиентов, и самого Никиты.       И если уж быть совсем честным, то мощность фигуры в работе не помогала, а скорее мешала. Ну не выходило у Никиты оставаться незаметным! А на фоне его подопечных, как правило это были отпрыски местной элиты, и подавно. А уж как эти самые отпрыски умели выносить мозг — не передать словами. Вот тут-то хладнокровие и выдержка приходились очень кстати.       Никита вовсе не считал себя стариком, тридцать два — не возраст, но глядя на современных отроков, поражался. Между ним и этим младым племенем лежала просто огромная пропасть. Нет, были, наверное, и нормальные подростки, но Никите по долгу службы чаще приходилось общаться с детками состоятельных родителей, практически с рождения уверовавших в неприкосновенность и безнаказанность.       Как раз накануне Никита распрощался с подобным экземпляром — сыном владельцев турфирмы. Родители вспомнили о своих обязанностях и, отложив на время бизнес, повезли «ребёночка» отдохнуть и набраться сил перед предстоящей учёбой в университете. А Кит был уверен, что не на курорт надо было того везти, а отправить в армейскую казарму, или, ещё лучше, в колонию строгого режима, чтобы ему там спесь сбили. Но мнение своё он высказал только шефу, когда, сдав отчёт, попросил больше не отправлять его в эту семью, мол, против родителей он ничего не имеет, но вот сынок кровушки его попил. Да и вообще, что он, нянька, что ли, за мелкими приглядывать, его терпению тоже предел имеется!       Начальство посочувствовало, но обещать ничего не стало — не эти, так другие появятся, а у Никиты талант управляться с подростками, переполненными гормонами. Лишь сообщило, что за отлично выполненную работу даётся ему неделя отдыха. Для восстановления потрёпанной нервной системы.       И вот Кит, уже почти отпускник, представлял, как проведёт эту неделю. Перво-наперво отоспится, да. Потом…       - Молодой человек! — негромкий окрик за спиной заставил прервать приятные сердцу мечтания и оглянуться. — Молодой человек! Вы мне не поможете?       Добрынин посмотрел по сторонам и, убедившись, что кроме него вокруг ни молодых, ни не очень человеков не наблюдается, понял, что обращаются именно к нему.       Чуть в стороне, опираясь о скамейку, стояла девушка и с надеждой смотрела на него. Что-то в её образе озадачивало, но угрозы от неё Никита не чувствовал. Просто девушка казалась какой-то нескладной, неправильной. Ростом она почти не уступала ему, а в нём было ни много ни мало сто девяносто пять сантиметров, светлые волосы были взлохмачены совсем не по-девичьи, ни о какой укладке речи не шло. Да и фигура у неё была… Не было у неё фигуры — уж это Кит разглядел. Да и одежда — розовая блузка с длинным рукавом, цветастая юбка почти в пол, ярко-зелёный шарф, кое-как намотанный на шее — поражала воображение, создавая впечатление, что подбирал её сумасшедший модельер. Для полноты образа только шляпы не хватало. Никита, конечно, был далёк от мира моды, но даже для него девица выглядела странно. И это напрягало.       Профессионал в нём призывал к осторожности, и Добрынин ещё разок огляделся — мало ли, вдруг это ловушка. Но, судя по всему, девушка была одна.       - Что-то случилось? — спросил он у неё.       - Помогите мне дойти до дома, пожалуйста. А то я ногу подвернула, боюсь, сама до утра не доползу.       Никита никогда не отличался особой разговорчивостью, предпочитая словам дело. И сейчас он молча подошёл к девице и присел перед ней, чтобы осмотреть пострадавшую конечность.       Нога в щиколотке покраснела и была немного опухшей, и Никита, согласившись, что да, не дойдёт, мысленно прикидывал, как лучше поступить с этой белокурой Жизель: позволить ей просто опереться на него или проявить благородство и донести её до дома на руках.       Ещё раз взглянув на девушку, засомневался, что справится с ролью носильщика, но всё же решился — можно же, в конце концов, останавливаться для отдыха.       - Цепляйтесь за шею, — сказал он. — Донесу. Особых удобств не обещаю, но сами действительно не дойдёте. Да и ногу поберечь надо.       - Меня ещё никто на руках не носил, — кокетливо заявила блондинка, обхватывая крепкую Никитину шею. А он подумал, что это-то как раз и не удивительно — с таким-то ростом. Но вслух ничего не сказал.       Подхватив свою, отнюдь не лёгкую, ношу, Никита быстро отправился на выход из парка. Ему вдруг показалось, что они тут не одни.