Как Муромцев Добрынина завоёвывал

      Спасательная операция длилась недолго. К счастью, Люся, так представилась девушка, жила недалеко от парка, так что Кит почти и не устал. Ну как не устал? Руки чувствовал, дыхание почти не сбилось — и хорошо. Потому как Люся девушкой была отнюдь не хрупкой и весила довольно прилично.       А ещё Никита был ей благодарен, что не отвлекала его пустой болтовнёй — чего не любил, того не любил. Ему хватало клиенток, которые считали, что Добрынин просто обязан выслушивать все их секреты. А эта вела себя вполне прилично, подшучивала над собой, но без жеманства, даже пару анекдотов рассказала, пытаясь подбодрить Никиту. Потом, когда поняла, что лучше не отвлекать его разговорами, замолчала, покрепче обхватив своего носильщика.       - До квартиры-то сама дойдёшь? — спросил Кит, поддерживая её под руку, когда, донеся до подъезда и поставив на землю, дожидался, пока Люся найдёт ключ от дверей.       - Угу, — ответила девушка, продолжая копаться в недрах сумки.       - Ну, я это… Пойду тогда? — то ли спросил, то ли поставил в известность Никита. Его ждала неделя отдыха, и хотелось уже начать им наслаждаться, а не стоять у чужого подъезда. Свой долг он выполнил.       - Куда?! — довольно грубо спросила Люся. Добрынин в очередной раз удивился, как мало в ней женственности. Даже голос был грубым и больше походил на мужской. — А поцеловать? — нагло заявила девица, накручивая на палец светлую прядь.       - Чего? — удивился и одновременно возмутился Кит. — С какой такой радости?       - Как это, с какой? — Да уж, наглость, видимо, и впрямь второе счастье. — Ты меня спас? Спас! Теперь должен поцеловать и на свидание пригласить!       Никита сделал пару шагов назад, с подозрением глядя на казавшуюся до сих пор нормальной девушку. Это же надо было так ошибиться в человеке! Нюх он, что ли, теряет? Да, отдых просто необходим. Вот сейчас отвяжется от неё и пойдёт отдыхать на полную катушку!       Грубить не хотелось, поднять руку на безоружную женщину он не смог бы, а значит надо быстро искать пути отступления.       Решив, что лучшим выходом будет сказать о себе правду (ну, поверещит она немного, и что?), набрал в грудь воздуха и начал проникновенно и осторожно:       - Эээ, Людмила…       - Люся! — поправила та его, глядя внимательно на растерянного великана и продолжая наматывать волосы на палец.       - Ага, Люся, — согласился Никита и, сглотнув, продолжил: — Так вот, Люся. Девушка ты симпатичная, — почти не соврал он, вкусы-то у всех разные, — встретишь ещё своего парня. А я тебе не подхожу. Совсем.       - Это ещё почему? — поинтересовалась Люся, не особо, впрочем, расстроившись.       Нет, ну вот что за народ эти женщины?! Всё им расскажи да покажи! Никита сейчас как никогда был рад, что дел с ними не имеет, а если и имеет, то только по работе. Ну что же, сама напросилась!       - Девушками не интересуюсь! Гей я, — выпалил и зажмурился, ожидая чего угодно.       А ничего не происходило. Никаких тебе воплей, истерик и летящих предметов.       Осторожно открыв один глаз, с опаской посмотрел на девушку. От увиденного второй глаз открылся сам собой, а челюсть решительно отправилась на встречу с землёй.       - А-а-а… - всё, что смог просипеть Никита, глядя на Люсю (или не Люсю?), которая с невозмутимым видом раскручивала перед собой собственные волосы, а вместо них на голове красовался короткий рыжий ёжик.       От шока Кит не сразу сообразил, что в руках спасённого им существа всего лишь парик, и стоял с глупым видом, не зная, как реагировать на происходящее. Такое с ним случилось впервые — куда-то подевались хвалёные хладнокровие и выдержка.       А это нечто неопределённого пола, откинув, наконец, в сторону не нужный больше предмет маскировки, приятным мужским голосом произнесло:       - Так и я совсем не девушка, - и, усмехнувшись, добавило: — Так что там насчёт поцелуя и свидания?       Никита сначала отрицательно помотал головой, потом покивал, изображая китайского болванчика, вновь помотал и, попытавшись всё-таки взять себя в руки, спросил:       - А ты кто?       - Э-э, мужик, ты же в обморок не грохнешься? — поинтересовался субъект у дезориентированного Добрынина. — Я тебя не подниму, извини. Я же почти инвалид, помнишь? Так что держись! А я — Илья. Да не смотри ты на меня так! — Теперь уже он, прихрамывая, отступал от сжимавшего огромные кулаки Никиты. — С друзьями поспорил, что мне слабо влезть в бабские шмотки и с мужиком познакомиться. А я смог! — выкрикнул Илья-Люся, глядя Киту за спину.       Никита оглянулся и увидел двух парней, стоящих чуть в стороне. А Илья между тем продолжил, обращаясь к ним:       - Я выиграл! Деньги на бочку!       - Ага, щас! — раздалось в ответ. — Договор какой был? Ты в бабском наряде ЗНАКОМИШЬСЯ с парнем. А мы что-то не слышали, чтобы он тебе представился. Да мы его вообще почти не слышали!       - Подумаешь! Исправим! Тебя как зовут? — спросил он у ничего не понимающего мужчины.       - Никита, — Кит не узнавал сам себя: что, чёрт возьми, тут происходит и почему он ведётся на игру этого придурка?!       - Вот! Его Никита зовут! — гордо сообщил Рыжий своим приятелям.       - Не считается! Ты уже слегка не в образе и он знает, что ты парень, — не сдавались те.       - Да? — Илья почесал рыжую макушку. — Тогда ничья?       - Ничья, — согласились наконец парни и, синхронно махнув на прощание, удалились.       Кит чувствовал себя участником какого-то сумасшедшего шоу, смысл которого от него ускользал. Вроде как на сцену его вытолкали, а что делать нужно — не сказали.       Постояв ещё пару минут, он молча развернулся и хотел уже двигаться в свою сторону, когда услышал:       - Эй! Никита! Телефончик оставь — созвонимся!       Кто руководил им в тот момент, Добрынин сказать затруднялся. Но он безропотно продиктовал свой номер, терпеливо дождался, пока Илья вбил его себе в телефон, и, набрав, убедился, что Кит его не обманул, и лишь тогда пошёл в нужном ему направлении, услышав напоследок:       - До встречи, спаситель!