Подарок...

Утро. Большая часть человечества не любит это время, ведь надо вылезать из теплой и уютной кроватки, покидать волшебный мир снов. У каждого утро начинается по своему. Те, кто допоздна не спит, не могут встать быстро и легко. У них утро начинается часов в двенадцать дня. Влюбленные девушки, которым разбили сердце, просыпаются с трудом, с красными опухшими глазами, после целой ночи слез… Так и наша героиня. Всю ночь она не могла успокоиться. Девушка и сама не знала, почему плачет. Скорее всего, это вся накопившаяся боль. Тринадцать лет без родителей. Пощёчина отца. Зачасование Дианы. Зачасование Яриса. Астрагор. Елена. Смерть мамы. Вчерашняя драка… Конечно, Диана сейчас с ними, но ту боль, что она испытывала, она никогда не забудет. А ещё она поняла, что очень любит Фэша и не сможет его игнорировать и избегать. Внезапно в памяти всплыло письмо, которое она получила в подарок. Ей надо что-то с ним делать. Она не хотела избавляться от него, всё-таки это подарок на её День Рождения. Этот праздник… Это счастье и боль… Смахнув слёзы с лица, девушка решила, что уже ничего не изменить, поэтому столько тратить нервов и слёз не надо. Она положила письмо в хранилище часолиста и решила, что все равно не сможет от него избавиться, ведь от единственного подарка избавляться глупо и обидно. Девушка встала с кровати и, приняв водные процедуры, переоделась в чистое и красивое платье. Всё-таки она — Время, поэтому ей теперь стоит ходить только в роскошных платьях, что она не очень любила. Пытаясь расчесать свои непослушные волосы, Огнева услышала робкий стук в дверь. — Входите! — крикнула девушка, не отвлекаясь от своего занятия. Дверь слегка приоткрылась, но заметить, кто там, девушка не смогла. Когда дверь полностью открылась, Василиса увидела на пороге комнаты Нортона-старшего. Увидев его, девушка отвернулась к зеркалу и промолчала. Она не знала, что ему сказать, тем более, что она была очень на него обижена. — Василиса… — начал было Огнев, но его перебили. — Что тебе нужно? — грубо, что не было свойственно её характеру, поинтересовалась Королева Времени. — Я хотел сказать тебе, что с Драгоцием все хорошо. Он жив и здоров, — после этих слов девушка вздрогнула. — Мне надо с тобой поговорить. — Мне не о чем с тобой разговаривать, — отрезала младшая Огнева и вернулась к своему занятию. — А я считаю иначе, — вновь вернулся высокомерный Огнев. — Нам надо поговорить по поводу сияния. — Да что о нём разговаривать? Сияние как сияние. Я слышала голоса и если бы вы меня не трогали… — Какие голоса? Вот с этого места поподробней. — Хорошо. Когда началось сияние я закричала, но голоса я своего не слышала. Точнее слышала, но он был как будто где-то далеко-далеко. Этот голос что-то мне говорил, но я слышала только отдельные слова. Я вроде только начала разбирать предложения, как вы меня схватили… И еще… Этот голос был мне знаком… — после этих слов Огнев вопросительно посмотрел на дочь, будто упрашивая назвать имя этого человека или где она этот голос слышала. Василиса это поняла, поэтому, вздохнув, продолжила: — Мне показалось… Что это… Был голос… — она на секунду запнулась. — Мамы… После этого слова она отвернулась, скрывая слёзы. Она любила свою маму, кто бы что ни говорил, она любила её очень-очень сильно. Ей было очень больно, когда она потеряла родного человека. Но все уже в прошлом. Ей пора смириться и забыть. Но это так сложно! — Василиса, — вкрадчиво начал Нортон-старший, — я тоже, как и ты, очень жалею о её смерти, но нам пора жить дальше… — Василиса вновь на него злобно посмотрела и продолжила начатое занятие. — Я хотел поговорить о ТВОЕМ сиянии. И не надо на меня так удивлённо смотреть. Когда мне было пятнадцать, на каминной полке просто засветился огонёк, не так ярко, как у тебя. На нём появился маленький листок, на котором было написано, цитирую: «Твоя истинная любовь рядом с тобой, но однажды ты потеряешь всех родных и близких из-за холода недоверия внутри себя.» Тогда я не понимал, что ЭТО значит. Почти не понимал. Я был уверен, что моя истинная любовь — это твоя мама. Но остальной части письма я не придал значения, потому что был уверен, что всегда буду добрым и весёлым, а потом я и вовсе забыл об этом письме. А когда родилась ты… Ну, ты и сама знаешь, верно? — он посмотрел на дочь, а она просто кивнула и Огнев продолжил: — Знаешь, Василиса, такое сияние было только у одного человека… Давай я расскажу тебе эту историю? Девушка просияла и завороженно посмотрела на отца, забыв о том, что ещё утром была на него рассержена. Она даже не обратила внимание на то, что отец подошел к ней. Ей просто понравилось, что он хочет что-то ей объяснить. От этого на душе становилось так тепло и хорошо. И не нужен уже никто. Совершенно никто. А Огнев лишь грустно посмотрел на дочь, понимая, что очень мало ей объяснил, что все, что она знает, она добыла сама или ей кто-то рассказал. Кто-то, но не он… Он вновь грустно вздохнул и начал свой рассказ…