Агент без права выбора

Зачем опровергать то, что действительно имеет место быть? После того как Бартон и Морс развелись, мы с Клинтом, не сказать, что сблизились, ибо итак были довольно близки, но вот барьер в виде «истерик Морс» исчез. И я сейчас вовсе не о романтике говорю. Сама работа и взаимодействие друг с другом изрядно облегчились, будто бы с моего напарника сняли невидимые оковы, постоянно гнетущие его изнутри ранее. Да и мы никогда не обозначали четкой грани в наших отношениях, и никогда не говорили о них, ну, а мне было просто достаточно чувствовать его плечо рядом, и не важно, ночью или днем, этого хватало. После всем известных событий в Нью-Йорке, и уже после того как наша крутая компания, именуемая «мстителями» разъехалась по своим дорогам, нас еще долго не отправляли на задание как агентов Щ.И.Т.а. Причина такого решения была известна лишь Фьюри одному, а наше временное бездействие, наверное, можно назвать своеобразным отпуском, так как мы жили как нормальные люди, ну или почти, жить без адреналина это ведь не про нас, однако и его сложно получить будучи «обычным гражданским лицом», альтернативой этому были ежедневные спарринги, в ходе которых никогда нельзя было на все сто процентов заявить, кто же из нас выиграл. Счет всегда шел ровно, наверное, это говорило прежде всего о том, что мы напарники и мы можем предугадывать действия друг друга. Однако мы ведь проводим их не для того чтобы самоутвердиться, а лишь для того чтобы разогнать кровь по организму, ну и получить хотя бы какие-то физические нагрузки. Николас Фьюри всегда отличался своей внезапностью, поэтому дав своим, не побоюсь этого слова, лучшим исполнительным агентам отдохнуть около двух недель, созвали нас резко, при этом сразу же раздав задания. Ну и тут тоже было очень неожиданно. Моя миссия оказалась родом из Малайзии и требовала недели присутствия там, а Бартону досталось… Стоп. С чего это вдруг я не допущена до этого материала? Тогда это должно было меня насторожить, однако Клинт позже все-таки раскололся, что эта за миссия у него. Но только чуть позже, я поняла что он солгал. От меня набрался. Хотя сегодня, сейчас, я с точностью могу сказать, что раскрыла почти все свои козыри Бартону, теперь он знал обо мне слишком много, а я позволила это узнать, это еще одна причина, по которой мы, с ним, вместе? Да, пожалуй, это можно и так назвать. За год работы, совместных миссий было всего три, а ложь, которую я слышала и от Хилл и от Фьюри, и от Бартона можно было измерять подводными лодками. Скажем так, две подводные лодки вранья смело можно было вывезти из моей головы. Нет, разумеется, я понимала, что что-то здесь не так, но, увы, моя работа такова, что я обязана следовать приказам, а Ник очень заботливо направлял меня подальше от этого всего. Я понимала, что если мне лгут — значит это необходимо, и тогда я это оправдывала их именно этим, но потом… Потом все резко изменилось, однако, давайте вернемся к истокам. Поверить не могу, мы действительно едем на операцию вместе с Бартоном. Ну и по-скольку я знаю его уже очень и очень давно, я прекрасно вижу его нервозное состояние. Я бы спросила, что с ним не так. Но мне не интересно это на данный момент, лучше я узнаю обо всем сама, как всегда и делаю, это мои привычки и от них некуда не деться. Однако, Клинт внезапно резко меняется в лице, строя из себя, себя обычного на операциях, веселого и ироничного, отчего мне хочется взять его за плечи и потрясти со словами: «не у-бе-ди-тель-но», однако я лишь усмехаюсь в ответ. Кстати, совсем забыла сказать. Мы с Бартоном почти живем вместе. Ну как сказать, у обоих разные квартиры, но последнее время, свободные дни и ночи он коротает именно в моей, при этом в его квартире я не была как раз около года, когда все эти странные вещи и начались. Нет, не сказать, чтобы я как-то показывала своим поведением, что я чувствую неладное, да и сцен я тоже не устраивала, как вы знаете, это не в моем стиле, просто все это лишний раз доказывало, что наша организация, может, как хочет управлять жизнями подчиненных ей агентов. Клинт Бартон со мной дома и Клинт Бартон со мной на миссиях — два разных человека, впрочем, как и я, ну это так, к слову, в дополнение к тому почему мы, например не держимся за руки в джете, или не обнимаемся в машине. Есть «работа», и есть «не работа» — и это две никак не пересекающие друг друга области. Люблю ли я Клинтона? Хороший вопрос. Думаю, он и так все знает, а рассказывать в подробностях об этом кому-либо я не буду, ведь это только мое личное дело и всегда будет только моим. — Нет, мы не пройдем прямо! Правый выход свободен — кричу я ему, когда мы уже закончили наше задание, и нам по традиции, нужно быстро удалиться с места происшествий, ну или же дождаться группы людей, которые хотят нас убить, и задержаться здесь еще на час, получить пару ранений, иронизировать над ситуацией, и далее по списку. Только как-то странно в этот раз было уж слишком все просто. Будто бы нереально, будто бы это задание для агентов уровня не выше четвертого. Это конечно, наталкивает меня на некоторые мысли, но я стараюсь отодвинуть их подальше, в самую глубину своего сознания. — Клинт, ты плетешься так, будто намеренно хочешь дождаться пока что-то случится. — останавливаюсь, смотря в глаза своему напарнику. Почему я вижу его «извиняющийся» взгляд? Уже было хотела продолжить путь из этого здания, как вновь оборачиваюсь, непонимающе смотря на Бартона. — Наташа, — обращается ко мне, все еще находясь в неподвижности. Удачное он выбрал время для разговора, хочу сказать бежим, но понимаю, что он резко дергает меня за руку, тем самым притянув к себе, это вообще-то не по правилам, Бартон. Наши губы сливаются в каком-то странном поцелуе, потому как уж слишком крепко и требовательно он меня целует. Не то чтобы меня это смущает, и публичным проявлением чувств это не назвать, просто все это не с проста, но я не могу понять что не так, и тем не менее не отстраняюсь от него. Он делает это первым, прерываясь и вновь взглянув в глаза, говорит мне: — ну вот теперь побежали. — притом ухмыляясь так, как обычно, отчего все мои сомнение и подозрения пропадают, будто их и не было. Но как вы все понимаете, ничего не может закончиться хорошо. Уже когда выход совсем близко, двадцать метров, и мы улетим домой, все оборвалось. Я слышу громкий звук и пока я все еще в сознании, до меня доходит что произошел взрыв, непонимающе всматриваюсь в Клинта, который так же непонимающе смотрит на меня. И в этом моя ошибка. Нельзя было останавливаться. Что-то внутри меня кричало: «хватай за плечо Бартона и сваливайте отсюда быстро». Вот почему нельзя на миссиях давать волю чувствам и эмоциям подобного рода, это мешает адекватно воспринимать действительность. Вижу как напарник, подбегает ко мне, и мы уже вновь спешим к выходу, как происходит второй взрыв. На этот раз, меня относит взрывной волной, при этом откидывая в стену, запах гари и дым, туман в голове и легких, я пытаюсь вздохнуть и вспомнить золотое правило «не закрывай глаза», пытаюсь хоть как-то увидеть Клинта и что с ним, и где он, но мои глаза упорно отказываются выполнять свою работу. Перед глазами все плывет, и уже почти потеряв сознание, я слышу над собой голос Бартона, хотя, я не могу до конца быть уверенной, что мне это не почудилось, галлюцинации — нормальное шоковое явление. Все-таки мне удается открыть глаза и сфокусировать зрение на том, что в нескольких метрах от меня, лежит Клинтон. Нет, нет, нет! Отчаянно пытаюсь хотя бы доползти до него, но а на деле, лишь сильнее ударяюсь головой об обломок фундамента и теряю сознание, мозг решает пустить меня в увлекательное путешествие по темноте. Я ничего не чувствую, не слышу, и не вижу. Прошу вас, отпустите меня из этого сна, и дайте убедиться, что Бартон жив. Прошу. Вас.