Агент без права выбора

- Романофф, мы подстроим твою гибель, если хочешь, для твоей безопасности, никто из прошлого, никто из покушавшихся и рушивших твои миссии на протяжении этих нескольких месяцев не узнает о том, что ты жива. — К чему этот спектакль, Ник? Я в состоянии справиться с тем, что лишний раз меня убеждает в том, что я все еще жива и все еще человек: не призрак, не мутант, не герой войны — человек. Мне не нужна новая жизнь, я та — кто есть. Не нужно печься обо мне как заботливый начальник. Николас, я работаю одна, а значит всегда готова справиться с тем, что у меня за спиной, не смотря на то, насколько близко ко мне стоит это. 1999 год 3 ноября

*** …и не могу сказать, что не могу жить без тебя — поскольку я живу. Иосиф Бродский — Второе Рождество на берегу

Как вам известно, когда я пришла в Щ.И.Т., я имела весьма специфическую репутацию; однако я никогда в эизни не плясала под чью-то дудку, разумеется у меня было начальство, клиенты, заказчики и они имели право оплатить мне мою работу, врвозможно дать мне «набор пожеланий»-указаний, из которых я уже сама решала, по мере своих возможностей и в силу своего характера, что и как я буду делать. Мне это нравилось, но жизнь — беспринципная ты сука — по воле случая или роковой случайности привела меня в организацию, где были совершенно другие правила. Николас Фьюри Джей — три слова, а самоуверенности и власти в них не уместится, даже если написать их крупными буквами на все здание британского парламента. Что тогда мне понравилось в нём? Никому не доверяй, при этом строй из себя милого папашу; высококлассный шпион, в этом, смею судить — мы похожи, отчего наши сложения выстроились несколько по-другому в сравнении с другими агентами_подчиненными. Не дай мне задание, а обсуди его со мной. Выполняю все чисто и без проблем — мне дают полную свободу и возможность делать то, что я посчитаю нужным в первую очередь. Я была уверена, что он мне доверяет…доверяет…доверял? Не сужу и не виню его. Понимаю его. Бартона нет — его ненавижу. Я всё ещё сижу на полу, чувствуя, что тот человек, которого я позволила себе оплакивать, по которому я была в трауре, которому я позволила обмануть меня в собственной гибели, пытается достучаться до меня руками, словами, движениями. Пусть уходит. Он чужой, сейчас чужой. Клинтона с которым мне было хорошо, с которым я могла быть той, которой являюсь и которой не являюсь — в зависимости от ситуации, который знал о том скольких человек за всю свою жизнь я убила и насколько я запятнана чужой кровью, которого я могла закрыть собственным телом, потому что знала, что тот — сделал бы тоже самое. Так вот, того человека я похоронила год назад, вместе с теми лжецами из Щ.И.Т.а на национальном кладбище, неподалеку от города, на котором лежит не один наш, действительно мертвый, агент. Спектакль, лживая церемония, наверняка залитая искусственными слезами, которые, наверняка выдавались флакончиками агентам играющим в этой постановке под непривзойдённым руководством Фьюри. Меня будто бы откатило на двадцать лет назад. Агент Романофф, которая только-только начинала работать в мнимой команде с агентом Клинтоном Фрэнсисом Бартоном. Не позволяла подходить к себе, стремилась отвязаться от него всеми возможными_невозможными методами, большую часть миссии бегала ассасином, выполняя все самостоятельно — Я не работаю в команде — со стороны выгляд странно, я понимаю, сказав это увидела непонимание. Больше ни слова, сижу молчаливо, терпя на своих плечах руки чужого мне человека. Я говорю будто сама с собой, вспоминая то что было раньше и прокручивая это в своей голове. Шепчу то, что некогда говорила своему, теперь уже мертвому напарнику, несколько десятилетий назад. — Я не хочу ничего слышать, убери руки, и прошу тебя, если в тебе есть еще хоть что-то от прежнего Бартона — уйди. Уйди и не возвращайся. — выжидающе смотрю, понимая совершенно точно что просто слова на него не действуют. — И всё-таки, не трогай меня, Клинтон — произношу я одними губами, учитывая тот факт, что последний уже давно пытается меня обнять — любовь нахлынула, Бартон Он должно быть почувствовала волосами на затылке дуло моего пистолета, коснувшись его с щелчком характерным для съема с предохранителя. Удивлён? Я тоже когда ты погиб удивлена была. Он отстраняется от меня говоря что-то невнятное, а я с чистой совестью пользуюсь этим, встаю и немедленно ухожу с места недавнего пребывания. — Мне просто интересно чего ты ждал, Бартон? — ухмыляясь убираюсь ствол в стол, в и на котором активно разбираю бумаги в поиске кое-чего важного — что я как твоя бывшая жена после долгого отсутствия кину тебе на шею и расплачусь у тебя на плече? Ты видимо совсем забыл какая я была и есть. — найдя наконец то, что нужно все-таки подхожу к продолжающему стоять на том же месте Клинту, протягивающую идеально гладкую, будто бы только что распечатанную, фотографию, которая я получила два месяца назад от своих, непроверенных, к сожалению, источников. Ты засветился, Клинт — сможет он прочесть под фото. Кстати говоря, из-за того, что он засветился, он подверг опасности меня, явившись в эту квартиру, в то время когда для всех он все ещё мёртв, хотя уж для всех ли? За ним следят, его прослушивают, он цель и враг номер один для той организации в которыой и был новым подставным человеком_пешкой. Не успел ожить и уже косячит, Бартон, Бартон и смерть тебя ничему не учит. Мне нужно найти жучок который вероятно установлен на каком-либо элементе простого бартоновского гардероба, надеюсь не на трусах, а пока я это не сделала — буду говорить одно, дело другое. Учитывая, что я знаю о его жизни, вернее о том, что он, черт возьми, жив уже больше месяца, вполне вероятно, что и моих источников больше нет. Знаете как складывается домино разложенное в ряд? Так вот так же убираются люди, вовлеченные в один заговор, шпионаж и прочее не чистое. Да, все было так, как я говорила, я не понимала что правда, а что нет, я действительно поверила в то, что он погиб, пока сама не начала рыться в этом всём, связываться со всеми своими источниками, работать вне Щ.И.Т.а, вернее вне его видимости, а когда докопалась — поняла. Пожалела, что не узнала об этом еще до того как Бартон «умер»- уехал на миссию. Ник Фьюри, старый ты интригант, аргументирующий всё тем, что на его месте — я бы сделала точно также. Ну, на его месте я бы так не облажалась. Бартон — военный, ассасин, убийца, разумеется выполняющий многие сложные миссии…, но он не очень хорош в этом, к примеру, так же как я лучше в ближнем бою, а он в дальнем, вот так и в наших миссиях — зачистка, операция основанная на незаметном проникновении — Клинт, а вот что касается шпионажа, внедрения, допросов, выбивания информации — это мое, это я. Фьюри, мне даже обидно. Кстати, хотите поведаю вам, как засветился мой мертвый благоверный? А засветился он, покупая чертов кофе в чёртовой кофте, которая открывает Бартоновский шрам на руке, ни у одного такого не было и быть не могло в принципе, а почему и откуда он — об этом вам сам расскажет он. That's so Barton Когда я получила фото… В общем было довольно сложно делать вид, что я ничего не знаю и оставаться в себе, учитывая, что под прикрытием тогда была и я, и мне нельзя было отвлечься от моей роли. Так что я фактически не лгала, я в присущей себе манере играла, а Бартон и сейчас повелся, явился ко мне как на казнь. Неужели он правда был уверен, что я просто поверю в то, что он умер? Что у меня не возникнет желания все перепроверить и проверить? Нет, я правда чувствую некоторую злость, и я отвыкла, и он, возможно, (Наташа, ты об этом можешь пожалеть) больше не тот, кем мне был, потому что это был единственный человек, которому я доверяла, который знал то, за что некоторые, которым нужна эта информация могут убить. Смягчает всю драматичность ситуации то, что сейчас не до этого. В любой момент на нас начнут охоту в родном месте, в любой момент мне вновь нужно будет довериться ему или же оставить его чтобы разобрался сам, а самой просто исчезнуть и перекрыть любой контакт с Клинтом. Это решать буду экстренно, но не сейчас. — Уходи, Клинтон, уходи! — говорю я ему, при этом касаясь поочередно губ, меняя пальцы выставленные вперед проворачивая тем самым нехитрые движения, удобно то, что он знает язык глухонемых, надеюсь что он его помнит и сможет отвечать, а то мало ли смерть память отбила. На тебе просулшивающее устройство! И. Д. И. О. Т! — заканчиваю своеобразный этюд, закатив глаза, ибо Наташа, какого черта ты делаешь, гони его, пока не пришлось выпутываться. Опять повторяя — уйди — сама от него удалясь, начинаю собираться быстро и оперативно, меня абсолютно не волнует, что мое тело оголено, а Бартон здесь и всё видит — не время шутить на счет этого сейчас. Оружие, все то, что мне понадобится по-моему мнению, одежда — все на мне, и все-таки приближаюсь к Клинтону — опускаясь перед ним на колени — прочь пошлые фантазии, Клинт — начинаю ощупывать его нижнюю часть тела, в стремлении обнаружить объект изрядно меняющий наш с ним диалог, благо оборудование старого поколения, а значит несколько больше, чем нужно. Снимаю с Клинта ботинок и выставляю за дверь, в нескольких метрах от двери моей, агенты поймут что что-то не так минут через пять, ну, а сейчас… А что сейчас, вам расскажет мой напарник — зомби, шучу, просто восставший из мертвых.