lay all your spells to bed (i'll choose unloved instead)

Февраль. — Стайлс! — кричит Луи, спотыкаясь в комнате Гарри. Он все еще спал, но это не останавливает Луи от прыжков на его широком и длинном теле, при этом облизывая его нос. Он делает вид, что не заметил, что Гарри голый. — Луи, — ворчит Гарри, и Луи игнорирует дрожь в теле, которую посылает его хриплый утренний голос. — Прекрати. Дай мне поспать. — Поспать? Это твой день рождения, Г. Одним годом старше, одним годом ближе к смерти, — дразнится Луи. Гарри садится со стоном, облокачиваясь на спинку кровати, и показывает Луи язык. — Спасибо, Луи. Очень утешительно, знаешь. Он потирает глаза тыльной стороной ладони, и Луи щипает себя за внутреннюю сторону запястья, чтобы перестать слишком много думать о непослушных кудрях и голой груди Гарри. — В любом случае, эм.. — он заикается, доставая коричневый подарочный пакет, который упал на пушистый ковер. — У меня есть подарок для тебя. Глаза Гарри расширяются от удивления, и он нерешительно берет пакет у Луи. — Луи Томлинсон в самом деле потратил деньги на кого-то? Это он. Это апокалипсис! — драматично кричит Гарри, размахивая руками в воздухе. — Заткнись и открой его! — отвечает Луи, слегка ударяя Гарри в челюсть. Гарри выполняет, доставая из пакета три виниловые пластинки. Первая — ограниченный тиражом альбом Рея Ламонтейна, на который Луи поставил ставку в 1.50 на eBay; вторая пластинка была "Abbey Road", которая лежала у его мамы в подвале со времен, когда отец еще жил с ними, и третья — старинный кавер-альбом Джона Кэша, который ему удалось отобрать у дерзкого тридцатилетнего хипстера в комиссионном магазине. Гарри смотрит на пластинки и, почти разрыдавшись, бросается на Луи, обхватывая руками его талию и практически поднимая его над белыми простынями. — Спасибо, спасибо. Боже мой. Ты самый лучший друг. Я чертовски люблю тебя. Боже мой, — Гарри поет, выпрыгивая из кровати и подходя к проигрывателю, ставя пыльную пластинку и включая на самую большую громкость. "Come Together" разрывается из динамиков, и Гарри качает голым задом в такт. Луи пялится. Тревога уходит из головы. Луи пялится и даже не замечает этого. — Хеееей, хватит пялиться! — Гарри краснеет, натягивая белые боксеры. Луи чувствует, как его лицо начинает гореть. — Не могу ничего с собой поделать, love, — пытается он. — Ты просто такой горячий. Ты парень моей мечты. Ох, бедное мое сердце. Мистер Стайлс, я признаюсь.. — Луи драматично вздыхает, подходя к Гарри и быстро моргая ресницами. Он проводит своим длинным пальцем вниз по груди Гарри, и Гарри вспыхивает, становясь полностью красным до ключиц. — Ээ... да, хорошо, хм.. — заикается Гарри, отталкивая Луи от себя и пробираясь к своему шкафу. Луи замирает на месте, взъерошенный от отстранения Гарри, но он выбрасывает это из головы и идет к кровати, чтобы снова сесть. — Так, — говорит он, пытаясь не пялиться на зад Гарри, пока тот втискивается в свои обтягивающие черные джинсы. — Ты хочешь сделать что-нибудь особенное сегодня после школы? — Не могу, — говорит Гарри, надевая зеленый вязаный свитер, который Луи подарил ему на Рождество два года назад. Это заставило Луи улыбнуться, зная, что он хранит его, если даже он был слишком маленьким для него. Гарри пытается натянуть его ниже, но все еще видно полоску кожи, появившуюся между свитером и ремнем его джинс, с его V рельефной линией. — Я должен работать в пекарне. — Ты шутишь? — Луи вставляет замечание. — Кто, черт возьми, работает в свой день рождения? По крайней мере, напейся, чтобы сделать его веселее. — Ты смешон, — шутя говорит Гарри, подходя к зеркалу, чтобы поправить волосы. — Ты знаешь Бесси. Она старая. И милая. И носит цветы в волосах; я не думаю, что она была бы признательна, если бы я напился. — Я имею в виду, кто знает, — возражает Луи, вставая с кровати, чтобы обернуть свои руки вокруг талии Гарри сзади. — У нее могли быть беспорядочные цветные тату из 80-х под этими нелепыми фартуками. — Хееей, я привык думать, что она прекрасна. И ее фартуки, и цветы, и все, что с ней связано, — защищает Гарри, смотря в глаза Луи в зеркале. Луи хмыкает в ответ, кладя подбородок на плечо Гарри. Ему пришлось стать на носочки, чтобы достать его, и это забавно, потому что год назад они были одного роста. Это глупо, потому что несмотря на сколько он вырос за последние три года, Гарри все тот же неуклюжий невинный мальчик, с которым Луи стал лучшими друзьями в шестнадцать. Его сестра, Джемма, того же года в школе, что и Луи, но Луи знал Гарри всегда лучше. Когда Луи встретил Гарри, у него были горящие глаза, розовые щечки и тощие конечности. Сейчас, почти полтора года спустя, его свитер практически доставал до колен Луи, после огромного рывка в росте, с которым он столкнулся в течение лета. Теперь его голос низкий и хриплый, и он стал говорить медленнее, чем раньше, и его волосы стали меньше виться и намного выросли. Гарри всегда был прекрасен, но сочетание его невероятных черт характера и большого сердца, дает ему, своего рода, красоту, из-за которой Луи ценит его еще больше. Он думает, что это тот тип вещей, которые он должен хранить в себе. — Лу, — произносит Гарри, прерывая транс Луи. — Как думаешь, надо ли мне больше спрея для волос? Мне кажется что... они недостаточно взъерошенные. Он делает недовольное лицо, пытаясь расправить пряди волос в челке. — Выглядит нормально. — Или может мои джинсы? Мои джинсы слишком свободны, не так ли? О боже, я думаю, мои другие джинсы в стирке... мам!- — Выглядит. Нормально. Почему ты такой параноик по этому поводу? Тебе некого впечатлять. Кроме меня, конечно, — Луи подмигивает, сжимая плечи Гарри. — В таком случае, я думаю, нам нужно больше... — он следует сзади, заканчивая свое предложение шлепком Гарри по заднице. Гарри вскрикивает, прикусывая губу и морщась. — Отвали. Пошли отсюда, — говорит Гарри. Его кожа порозовела. Он бросает сумку на плечо, разворачивается на своих убитых("они винтажные") коричневых ботинках, и спускается вниз по лестнице.

//

Поездка до школы сопровождается включенной на всю "2 chainz - Birthday Song" и опущенными стеклами. — Семнадцать, слушайте все! Гарри Стайлсу сегодня семнадцать! Покажи свою любовь, Донкастер! — кричит Луи, сигналя каждому пешеходу, которых они проезжают. Как будто утренняя поездка Луи и Гарри и так недостаточно странная. Они останавливаются около пекарни на пути в школу. Как только они зашли, Г. и Л. увидели парня за прилавком. Луи заметил, как Гарри напрягся рядом с ним. — Гарри! Как ты, love? С днем рождения! — парень подошел к ним, обнимая Гарри и целуя его в щеку. Казалось, что это немного интимно для Луи, но не ему решать. Гарри смеется и пытается выбраться из хватки парня. — Я-я в порядке, да. Спасибо, Ник, — улыбается он. — Конечно, дорогой, — говорит Ник, доставая пакет из-за спины, на которым изображены котята. — Я сделал кое-что для тебя. Гарри краснеет. Луи хочется блевать. — Давай же, — Ник подгоняет его, глупо улыбаясь. Глупые белые зубы, глупые розовые губы, глупая щетина, глупая челка. Глупый Ник. Гарри сияет, доставая CD. — Святое дерьмо, — он смеется, читая обложку на обратной стороне диска. — Просто некоторые песни, которые, я думаю, тебе понравятся. Ничего особенного, — беззаботно говорит Ник. — Ты шутишь? — Гарри ухмыляется. — Это так мило, спасибо тебе! — он подходит и обнимает Ника, который крепко его обхватывает. Они стоят так слишком долго, и Луи прочищает свое горло. Парни расходятся и поворачиваются, чтобы посмотреть на него. — Ох, и это, — говорит Гарри, подходя и кладя свою руку к Луи на талию. — Это Луи, — Луи прислоняется ближе к нему. И это удобно. Ник неловко машет, а затем засовывает свою руку в задний карман джинс. — Так как долго вы вместе? — спрашивает он. Гарри поперхнулся, смеясь. Это не должно было волновать Луи так, как это есть. — О, о боже мой, — бормочет он, отстраняясь от Луи. — Мы не- я и Луи? Нет, нет, пфф. Это- он просто, просто- мы друзья. — Лучшие друзья, — огрызнулся Луи, жестче, чем хотел. — Пошли, Гарри. Нам надо в школу, — он тащит Гарри за руку в сторону двери. — Точно. Прости. Пока, Ник, спасибо за подарок, — бросает Гарри через плечо, открывая дверь, и ведет их обоих к машине. — Так, — говорит Луи после того, как они оба сели на свои места. — Ник кажется... хорошим. — Да, он хороший. — Тебе... тебе он нравится? Уголком глаза Луи видит, как плечи Гарри опустились, спиной опираясь об спинку и устраиваясь на сидении. — Не знаю, — он вздыхает. — Может быть.

//

У Гарри был хороший день рождения. Лиам испек для него банановый торт с глазурью, а во время обеда в столовой Луи все время пел "Happy Birthday". Гарри просто сидел, улыбаясь, как ненормальный, с кремом от торта на носу. Из-за того, что Луи на год старше, чем Гарри, у них нет общих уроков. Так что Луи может видеть его только перед и после школы. Иногда он замечает его в коридорах, но чаще всего Гарри окружен девушками в коротких юбках, целующихся с блеском на губах и накручивающими вокруг пальца пряди волос. Это приносит Луи боль, потому что они знают, что он гей, но все еще пытаются затащить его в постель. Это ужасно, потому что он заслуживает лучшего. Он заслуживает кого-то, кто любил бы его прекрасного, очаровательного, доброго, каким он и является. Сегодня здесь больше девушек, чем обычно. Они все ждут его возле кабинета физики, тихо смеясь и шепча. Луи стоял там тоже, как он всегда делает, ожидая, чтобы забрать Гарри и отвезти его домой. Класс постепенно заполняется, и Гарри заваливают словами "С днем рождения, Гарри" и нежными прикосновениями к руке. Гарри не выглядит веселым, но, в любом случае, он улыбается и делает с ними несколько фотографий для инстаграма, стоя перед шкафчиками. Луи стискивает зубы. Это выводит его. — Ты в порядке, приятель? — спрашивает Зейн, подходя к нему и хлопая по спине. — Ты выглядишь, будто только что съел лимон. — Да, конечно. Почему я не должен быть? — не задумываясь сказал Луи. Зейн забавно взглянул на него, поднимая брови. — Ну, ты выглядишь так, будто готов ударить одну из этих девушек прямо сейчас. Что происходит? — он закидывает руку на его плечи и поворачивает так, что они оба теперь стоят задом к Гарри. — Я не знаю. Это своего рода грубо, атаковать кого-то. Здесь примерно десять девушек. Настоящая знаменитость это он — мистер Идеальный, — хмурится Луи. — Ты знаешь, — начинает Зейн. Он закрывает свой рот и отворачивается, прерывая сам себя. — Не, неважно. — Что? Что это? — говорит Луи, скидывая руку Зейна с своих плеч и смотря на него широко открытыми глазами. — Ну, хорошо. Теперь мне любопытно. Ты не можешь просто не рассказать мне о чем думаешь. — Нет, — ухмыляется Зейн, потирая свое лицо рукой. — Я просто не понимаю, почему ты ему еще не рассказал. — Рассказал ему... что? — Ты знаешь, — отвечает Зейн, ожидая ответа. — Я правда не знаю. — Рассказал ему, что ты влюблен в него. У Луи открывается рот. — Что? Нет. Нет, нет, нет. Я и Гарри лучшие друзья. Я не знаю почему ты- нет. Я даже- мне не нравится- да. Нет. Мне определенно он не нравится. Кроме того, он положил глаз на этого мудака, с которым он работает в пекарне. — Он действительно мудак или просто ты автоматически ненавидишь его, потому что он забирает все внимание Гарри от тебя? — стоит на своем Зейн, поднимая свои брови, после того, как Луи ничего не сказал в ответ. Он собирается открыть свой рот, чтобы заговорить, но подходит Гарри и обнимает Луи так, что они оба не могут двигать локтями. — Привет, Лу. Привет, Зейн, — весело приветствует он. Зейн принимает это, как отличный момент, чтобы сбежать, подмигивая Луи перед тем, как повернуться и идти с растущей ухмылкой на лице. — Окей, это было странно. В любом случае, готов идти? Прости, меня не было слишком долго. Знаешь, эм, какие они, — Гарри посмеивается, касаясь волос Луи. Луи не находит это смешным. Они идут до шкафчика Гарри в тишине, и Луи опирается на другой, расположенный рядом с ним, внимательно наблюдая за парнем. Тонна оберточной бумаги находится на дверце, небольшие надписи и сердечки, выцарапанные "Я" и подмигивающие смайлы. Отвратительные. Отталкивающие. Абсолютно лишние. Здесь ничего плохого, когда кто-то поздравляет с днем рождения. Это просто... способ сообщения, приводящий ни к чему. Ни одна из этих девушек действительно не знает его. Они просто хотят сфотографироваться и пофлиртовать в надежде на милое свидание, которым они смогут похвастаться всем, и это бесит Луи. Даже больше, чем следует. Кажется, что в эти дни они атакуют Гарри больше, чем обычно, и это не выглядит так, будто он наслаждается этим. — Тебя это когда-нибудь волновало? — вылетает у Луи изо рта. — Хм? — отвечает Гарри, зажимая карандаш зубами, пока засовывает учебники в рюкзак. — Все эти девушки. Они не действуют тебе на нервы? — Честно говоря, нет. Они хорошие, большинство из них. Луи усмехается в ответ. — Окей, не все время. Но это делает их счастливыми, поэтому это нормально. Понимаешь? Я не хочу быть тем, кто всех отталкивает. Я не хочу иметь такую репутацию, — Гарри закрывает дверцу и закидывает свой рюкзак на плечо, опираясь на шкафчик так, что оказывается повёрнут лицом к Луи. — Да, — выдыхает Луи. — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. — Прекрасно, — мягко говорит Гарри. Он слегка улыбается Луи, зеленые глаза загорелись и господи, ебать, эти ямочки. — Готов идти, тогда? — Всегда, — отвечает Луи. Они идут до машины, пока рука Гарри лежит на плечах Луи, а рука Луи на талии Гарри. Это выглядит нормально. На них больше никто не смотрит. Уже как три года, все учителя думают, что они пара. Когда Луи спрашивал Гарри, беспокоит ли это его, он больше, чем драматично потряс головой и продолжил обнимать Луи на диване, на котором они лежали. Так что. Теперь это так. Машина подъехала к пекарне, как и обычно, заполненная небольшим стебом и банальными шутками. Но сегодня у Гарри играл диск Ника, и это создавало определенную напряженность между ними. — Так, — выпаливает Луи, пытаясь отвлечься от отвратительно глупой мелодии, играющей вокруг него. — У тебя был хороший день рождения, Г.? — Да, — ответил Гарри, вздыхая. Он смотрит в окно, голова покоится на туманном стекле. — Он был хорошим. Луи был готов ответить, когда "Sweet Disposition" заиграла в колонках. Это раздражающе. Луи начал пылать, потому что это их песня. Это песня Гарри и Луи. Она была их около трех лет, с тех пор, как они побывали на фестивале Лидс и услышали группу, которая впервые ее пела. Они танцевали задницами под эту песню, закручивая друг друга по кругу и падая на землю, в последствии, вымазываясь в грязи и пепле от сигарет. Тогда Луи понял, что они будут чем-то особенным, и Гарри чувствовал то же самое. Это был один из тех моментов, который вы хотите закрыть в сейф и никому не показывать. Но сейчас, чувствовалось, что Ник взял кувалду, размахнулся с его смешно широкими плечами, и бил им о сейф все больше и больше, пока он не открылся. — Это... это наша песня, — тихо выдыхает Луи, сжимая руль так сильно, что костяшки на пальцах побелели. — Что? — спросил Гарри, уменьшая громкость. Луи ждет до того, пока они не остановились на светофоре, чтобы начать говорить снова. — Это... это наша песня. Ты- да, — он заикается, пытаясь не смотреть на Гарри. Это не должно быть проблемой. Правда не должно, но это проблема, и из-за этого Луи хочет сгореть. — Ох, — отвечает Гарри с разочарованием в голосе. Луи хватает руль еще крепче, если это вообще возможно. Он абсолютно уверен, что на нем уже появилась вмятина. — Ты хочешь... ты хочешь, чтобы я переключил ее? Луи сухо кивает. Гарри нажимает на следующую, и она сменяется на медленную песню. Том Оделл, скорее всего. Гарри нравится Том Оделл. Остальное время в машине проходит в тишине.

//

Видите, Луи не ревнивый человек. У него было несколько девушек. Большинство из которых продолжали разговаривать с другими парнями. Это волновало Луи в меньшей степени. В конечном итоге он бросал девушек через неделю или две, в любом случае. Он перестал встречаться в семнадцать, потому что осознал, что не способен любить кого-то. Он даже не был никем впечатлен больше. Как-то он сошел с ума от Дэвида Бекхэма. Но это нормально, да? Гарри другой. Три года назад у него была девушка, недолго после того, как он и Луи познакомились. Она была милой, стройной, блондинкой и студенткой. Через неделю Гарри подумал, что она была той самой. В любом случае, ему было только четырнадцать. Маленький и наивный. Луи пытался убедить его, что он должен взять передышку и подумать, но Гарри отказывался его слушать. Неделю спустя, он пришел к Луи в слезах, рассказывая, что ему нравятся парни. И это было оно. Это не было неловко. Фактически, они были противоположностями. Они обнимались больше, целовали лица друга друга, держались за руки, ходя на публике. Это было лучшее чувство, и Луи влюбился. Он по-настоящему влюбился. Это было так, как и предполагалось – Гарри и Луи, Луи и Гарри. Они были частью друг друга. Они знали каждый кусочек тела друга друга, каждую эмоцию, каждую мысль. Они принадлежали друг другу, как планета и ее спутник. Но конечно, все хорошее не длится вечно. Скорее всего, поэтому он сидит в задней части пекарни, перебирая абрикосовую булочку. Ник сделал ее, но Луи знает, что Гарри делает ее лучше всех. Он слышит крики из кухни, из-за чего его передергивает. Гарри всегда проводит Луи на кухню, когда он приходит в пекарню, и с тех пор, как Луи был полным дерьмом в готовке, он бы просто сидел на прилавке и наблюдал за тем, как Гарри творит магию. Иногда, они кидают друг в друга мукой, сахаром и тестом, пока не становятся полностью белыми, лежа на друг друге на полу до того, как старая Бесси не поругает их. Только неделя, как Луи превратился из не-помощникa, но хорошей-компании в одинокого незнакомца, сидящего за задним столиком, и поедающим булочку, которую сделали пальцы, вероятно, побывавшие час назад в заднице Гарри. Бесси замечает его через некоторое время и подзывает своим мягким голос к себе. Бесси была одной из пожилых женщин, которые всегда носят цветы в своих седых волосах и бегают везде с их энергетическим зарядом, несмотря на то, что в пекарне работала она больше 50 лет. Ее молодые глаза наполнились беспокойством, когда она подошла к Луи и расположилась на стуле напротив него. — Милый, ты выглядишь будто кто-то умер. Ты в порядке? — спрашивает она, кладя свою теплую руку поверх Луи. — В порядке, Бесс. — Нет, я знаю, что это не так. Так что, или ты болен, — продолжает она, протягивая руку к лбу Луи, — или это отказ в твоем сердце, так? — Нет, — отвечает Луи, перекладывая неиспользованную вилку на розовую салфетку, которая лежит рядом с его тарелкой. Бесси вопросительно смотрит на него. — Окей, возможно. Я не знаю, — наконец-то признает он, кладя голову на стол и накрывая ее руками. Иногда, он презирает стариков. — Слушай, сладкий. Гарри хороший парень. Между вами явно что-то особенное, — говорит она, потирая предплечье Луи. — Это не исчезнет. Это просто глупая влюбленность. Не переживай сильно насчет этого. Луи стонет. — Хорошо, как насчет сделать чай, а потом я принесу твои любимые кремовые слойки, м? Луи издает приглушенный звук в знак согласия, все еще держа руки над головой. Бесси встает и уходит, оставляя за собой стук от ее обуви, разносящийся эхом по пекарне. Слышится смех из кухни, и Луи закрывает уши пальцами, чтобы не закричать. Он ощущает пустоту в груди, но Бесси заполняет ее булочками и кружками чая. — Он мне не нужен. Не нужен, — говорит Луи, его рот заполнен сладостями. — Я не злюсь, если он хочет быть с этим мудаком. Это... это не мое место, понимаешь? Не мое... не мое место. Неважно, кто делает его счастливым. Неважно... неважно. Неважно. Бесси смеется и качает головой, а под ее глазами появляются морщинки из-за того, что она улыбается. — Луи, дорогой. Ты слишком драматичен. Отпусти это ненадолго, хорошо? Это не будет длится вечно. — Да, — бормочет Луи, кладя еще одну слойку в рот. — Я полагаю, ты права. Гарри идет к ним в этот момент. Его лицо покрыто полосками от муки, а нос — глазурью. Луи может хочет, а может и не хочет слизать ее. Ник следует за ним, тоже вымазанный в муке. Он не выглядит так же мило, как и Гарри. На самом деле, Луи хотел бы ударить его. — Готов идти, Лу? Моя смена закончилась, — Гарри искренне улыбается, и становится видно, что у него голубая глазурь на зубах. — Не выглядит так, что ты готовил сейчас, не так ли? — ворчит Луи, вставая со стула. Он сидел здесь час, и просто не может не подтянуться, поднимая руки над головой и издавая непонятные звуки в процессе. Его свитер задирается, холодный воздух обдувает его живот. На секунду он подумал, что Гарри пялился, но он отбросил эти мысли подальше и достал ключи из кармана, а затем помахал ими перед лицом Гарри. — А, да. Хорошо, пока, Бесс, Ник! Увидимся в понедельник! — протягивает Гарри, улыбаясь Нику. Бесси подходит и шепчет ему что-то, но Луи вышел перед тем, как услышать что-нибудь.

//

— Ну, расскажи мне больше о нем, — пытается разузнать Луи. Гарри опирается на окно. — О Нике? — Да, я хочу знать, почему он тебе так нравится. — Окей, ну, — начинает Гарри и садится, его глаза светятся, а губы изгибаются в нежную улыбку. — Ему девятнадцать. Он пропустил один год, но сейчас он в нашей школе, и он твоего года. Он перешел в середине года, потому что его родители переехали из Лондона, круто, да? — Да, — говорит прямо Луи. Он пытается. Правда. Но у него все еще есть это уходящее чувство в груди, и он до сих пор не может найти причину. — Нику нравится инди музыка, как и мне. Он был на многих концертах, потому что он работал там. Его любимый цвет зеленый, и, однажды, он сказал, что мои глаза прелестные. Но его еще прелестнее, они как голубой океан, в котором ты хочешь плавать всю жизнь. Они мои любимые. Я сказал ему это. В ответ он обнял меня и поцеловал в щеку. Можешь поверить? — Это замечательно, Хаз, — еле выговаривает он. Его грудь болит. Раньше Гарри говорил, что глаза Луи его любимые. — И Ник будет вести свое собственное ток-шоу, когда пойдет в универ в следующем году. Он собирается брать интервью у абсолютно разных людей. Я уверен, он будет великолепен в этом, он веселый. Возможно, самый веселый человек, которого я встречал. Ты говорил, что я самый веселый человек, из всех, кого ты встречал, хочет сказать Луи. Но не говорит. — Он правда клевый, Лу. Ник делает хорошие булочки и его смех это лучшее, что я слышал в этой жизни. Это как... радуга. Или что-то такое. Ох, дерьмо. Он, наверное, издевается. Луи немного поворачивает голову, чтобы можно было видеть Гарри в уголке глаза, готовый наброситься с насмешливыми оскорблениями, и он почти делает это, когда Гарри появляется в поле зрения. Гарри светится. Вот правда-правда светится. Его глаза блестят, лицо сияющее и младенческое, лучи от зимнего солнца играют на нем. Его губы изогнуты в мягкую улыбку, на его щеках стали видны ямочки. Заходящее солнце создает контур его фигуры, ресницы отбрасывают тени на щеки. Он просто... он выглядит очень красивым, правда. Луи не будет отрицать этого. Это возвращает его к реальности. Он сидит в машине с его лучшим другом, пока тот рассказывает о том, как он любит кого-то. Кого-то. Не Луи. К счастью, они подъезжают к дому Гарри быстро. Когда Гарри осознает это, то перестает говорить, закидывая голову назад, смеясь. — Ох, я не понял, что разговаривал об этом слишком много. Вау, окей. В любом случае, спасибо за поездку, Лу, — говорит Гарри, открывая дверь машины и выходя. — Подожди, — быстро говорит Луи, отстегивая ремень безопасности. — Я провожу тебя до двери. — Ты не обязан делать это. — Я хочу. Гарри колеблется перед тем, как лучезарно улыбнуться Луи, беря его покрасневшее лицо в свои руки. — Хорошо. Они идут до двери Гарри в тишине. Это короткая прогулка, но Луи успевает обернуть свою руку вокруг торса Гарри и сильно его сцепить. Слишком сильно, вероятно, в страхе, позволяя ему ускользнуть. — Спасибо за день, Лу. Лучший семнадцатый день рождения, который у меня был, — искренне говорит Гарри. Луи не может ничего поделать и ударяет его в руку. — Мудак, — издевается он, не сумев сдержать улыбку, которая появилась на его губах. — Вперед, love. И Гарри падает в руки Луи, обхватывая его шею в объятие. Гарри обнимает лучше всех в мире. Тепло, приветственно. Близко. — Люблю тебя, — шепчет Гарри, и Луи не может ничего сделать. Он правда не может. Он вылез из объятий Гарри и поцеловал его в щеку. Легко и нежно. Но он надеется, что это достаточно показывает его любовь. Гарри сразу же становится красным. Совершенно нормально. Они смотрят друг на друга некоторое время. Зеленые глаза в голубые. До тех пор, пока Гарри не опускает взгляд на свои ноги, качаясь взад-вперед. — Так или иначе, мне следует, эм, идти. Еще раз спасибо, Лу. И он ушел, исчезая в доме, легко закрывая дверь за собой. Каждый день Луи проводит Гарри до двери, прогуливается с ним и целует его щеку, когда они прощаются. Иногда, бывают долгие поцелуи, которые заставляют Гарри краснеть больше, чем обычно. Иногда, лишь быстрые прикосновения губ. Игривые и глупые. Но каждый день привязанность одинаковых размеров позади него. И Гарри всегда отвечает на жест с розовыми щечками, тихо прощаясь и пряча улыбку в его плече. Луи ничего не делает.