lay all your spells to bed (i'll choose unloved instead)

Май. Луи получает много сообщений от Гарри в течение следующих нескольких недель. Лу, мы можем поговорить??? Я могу подойти. Конечно, только если ты хочешь. Моя мама готовит мармайт-чикен на ужин!!! Думаю о тебе. Луи, ответь, пожалуйста. Ты заставляешь меня волноваться. “The Fray” будут выступать в Лондоне в следующем месяце. У меня есть два билета, вдруг ты захочешь пойти. Луи, концерт на этой неделе, ты хочешь пойти?? Пожалуйста, скажи да, я очень хочу пойти с тобой. Сегодня концерт, ты уверен, что не пойдешь? Я могу тебя забрать, если тебе не на чем ехать. Моя мама отвезет нас. Луи, если ты не хочешь разговаривать со мной, просто скажи, и я не буду выглядеть как больной. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста. Гарри перестал писать, когда наступил июнь. Он пошел на концерт с Ником. Луи узнал это, потому что Гарри выложил фото в инстаграм. Они оба улыбались, стоя возле концертного зала с пивом в руках. Голова Ника наклонена к Гарри. Луи тошнит. Он отписался.

//

Июнь. Луи получает аттестат 9 июня. Гарри тоже здесь. Луи не здоровается.

//

Июль. Они не разговаривают все лето. Джей спрашивает его об этом в дождливый июльский день. Луи лежит на диване в свитере, который он носит уже три дня подряд, и его лицо покрылось щетиной, потому что он давно не брился. Практически все лето он проводит на диване, смотря дерьмовые сериалы на Netflix. Гарри перестал присылать сообщения, и, хотя, Луи сам желал этого, сейчас, он ощущает, что хочет вернуть его. — Лу, — Джей тяжело вздыхает, когда заходит в комнату с Фиби под боком, — тебе надо погулять. Сделай что-нибудь, сейчас лето! — нетерпеливо говорит она, подходя и взъерошивая его волосы. Луи прячет лицо в подушке и стонет. Он совершенно счастлив проводить время, пуская слюни на Джоуи Триббиани. — Ну же, — подбадривает Джей, садясь на край дивана и хлопая по ноге сына, — встреться с Гарри! Вы давно не виделись, так ведь? Узнай как он! Пригласи на ужин или сходите в кино, просто повесе- — Мам, — прерывает Луи, поднимая голову с подушки и переворачиваясь на спину, — я не могу. — Почему нет? — Мы- мы больше не разговариваем, — раздраженно говорит Луи. Джей удивленно поднимает брови, пока становится, чтобы уложить Фиби в кровать. Дейзи уже мирно спит. Луи завидует ей. — Из-за какой-то определенной причины? — спрашивает она, возвращаясь назад и садясь рядом с Луи. Она положила руку на его бедро, и это приятно в какой-то степени, но из-за этого его сердце болит. — Я не знаю, я просто.. — говорит Луи. В горле пересохло, так как он правда не знает почему. Гарри никогда не делал ничего плохого. Это все его ошибка и он сам оттолкнул Гарри, и у него нет права скучать по нему. Слезы скапливаются в уголках глаз, и следующая вещь, которую он знает – это он, плачущий на кофту Джей. Луи чувствует себя еще хуже, потому что знает, что это ее любимая, а сейчас она будет мокрая, соленая и Джоанне надо будет нести ее в химчистку, так как вы не можете бросать шелк в стиральную машину. Это все его ошибка. Это была чисто его ошибка, что все, кого он любил, пришли, чтобы уйти. Он был единственным, кто оттолкнул их. Все это его ошибка, и Луи ненавидит себя. Он сидит на руках Джей еще около трех часов, рыдая по всяким глупостям. Луи чувствует себя пьяным, и он уверен, что у него выскользнуло "я влюблен в него", потому что Джей целует его в лоб и шепчет о том, как ты должен сказать кому-то, что ты влюблен или они могут не заметить этого. Луи плачет сильнее.

//

Сентябрь. Остальная часть лета проходит быстро: океаны слез и злые припадки, но это было нормально. Сидеть на диване по двенадцать часов в день и смотреть "Друзья" было подобием победы, по мнению Луи. Луи идёт в университет в августе. Он снимает неопрятную, крошечную квартирку с Зейном, который поступил в колледж искусства в другой стороне города. Прямо напротив дома находится остановка, от которой идет автобус до их обеих школ. Луи планирует выбрать драму, и у него появляется чувство, что он хочет преподавать. Одноклассники — хорошие. Учитель — великолепен. Но ему чего-то не хватает, и он точно знает чего. Однако, он не обращает на это много внимания. Он сидит, брошенный, и ветер дует прямо сквозь него. Почти все время Луи проводит в библиотеке. Зейн смеялся над ним, когда впервые узнал, но библиотека — хорошая. Особенно по пятницам, когда почти никого нет. Только Луи, пыльные книги и старый библиотекарь. Ему нравится это. Хотя, немного времени спустя что-то начало меняться. Один парень начал работать в библиотеке. Кудрявые волосы, большие глаза. Луи справляется с этим вполне хорошо. Большинство времени он держит свою голову опущенной с закрытыми глазами, слушая "The Fray". К концу сентября, когда библиотека пустая и тихая, кто-то садится рядом с ним. — Привет, — говорит парень, — ты в порядке? Луи фыркает. — Ох, это, да? Луи фыркает еще раз, немного громче. — Окей, в любом случае, я просто... я подошел, чтобы спросить: может ты хочешь попить кофе или что-то еще? Ты кажешься одиноким. Пиздец. Луи поднимает голову, пытаясь игнорировать кудрявого, ждущего его ответа. Он сжимает свои кулаки, поднимаясь и закидывая рюкзак на плечо. — Нет, я в порядке, — говорит он раздражительно, избегая взгляда парня. Он выбегает из библиотеки перед тем, как услышать ответ. После этого он больше не возвращается.

//

Октябрь. Октябрь словно размытое пятно. Зейн злится на него, потому что он заваливает шесть предметов, и вода в его теле превратилась в тонну алкоголя. Мама перестала звонить ему. Он надевает одну и ту же рубашку каждый день. Честно, это не лучший образ жизни, но Луи счастлив. Так что. Пятницей в конце октября он возвращается домой, пьяный как никогда, после вечеринки в честь Хэллоуина. Луи едва может видеть, и он уверен, что почти потерял сознание, когда ехал домой на автобусе. Все, что он хочет сделать прямо сейчас — спать. Он пожалеет о его решении утром. Он бросает дверь открытой, готовый стянуть с себя одежду, закутаться в одеяло и уснуть на следующие двадцать часов. Его план быстро проваливается, когда он видит сидящего на кровати Зейна с руками на коленках и очень серьезным взглядом. — Луи, нам надо поговорить, — говорит Зейн. Скорей всего он все еще в костюме, так как был на свидании с Лиамом. — Можешь по- подождать до утра? — у Луи началась икота. Очевидно, он пьяный. — Не совсем. Мы не можем откладывать этот разговор. Это продолжается практически четыре месяца. Я не знаю, что ты собираешься делать по этому поводу, но тебе надо разобраться со всем этим дерьмом, — высказывает Зейн. Конечно Луи знает о чем он говорит, и правда, правда не хочет обсуждать это сейчас. — Зеееейн, пожалуйста, — говорит он, валясь на колени Зейна. — Нет, Луи. Ты не можешь все время просто пропивать свои проблемы. Я знаю, ты не хочешь думать о нем, ты хочешь просто забыть его, но черт возьми. Ребят, что у вас было - было чем-то особенным. Ты не должен забывать его, — Зейн встает и пихает Луи, который смотрит в недоумении. Он открывает рот, чтобы возразить, но Зейн прерывает его, хватая за воротник и близко приближаясь к лицу Луи. — Слушай ты, маленькое дерьмо, — рычит Зейн. — Это длилось три года. Три чертовых года, и если ты ему не расскажешь, то я разобью твое лицо к херам. Ты думаешь, я шучу? Он бросает Луи на кровать, отталкивает и уходит. Скорей всего к Лиаму, — думает Луи. Все в порядке. Это нормально. В любом случае Луи не обязан слушать его. Он сделает это, когда захочет. И это так.

//

Декабрь. Рождество приближается быстрее, чем он предполагал. Он остается на каникулы в кампусе, потому что его мама и сестры уехали в Нью-Йорк на каникулы. Так что, вместо этого, первые дни он проводит в кровати в пустом общежитии, пересматривая весь день сериал “Друзья”. Хорошо, но одиноко. Зейн уехал домой, по-видимому, чтобы представить семье Лиама. Наверное, это к лучшему. На данный момент, после произошедшего, они не в лучших отношениях. В кампусе находится примерно еще два человека, но он не говорит ни с кем, кроме уборщиков, которые стучатся в дверь каждый день, чтобы убедиться, что он в порядке. Это мило. Они милые, но старые, и ни один из них не говорит на английском, так что это бесполезно. Луи исполнилось 19, а он лежит на полу общежития, окруженный пустыми коробками от замороженной пиццы и дешевыми бутылками вина. Не лучший день рождения, но все нормально. В 9 вечера он пьяный и грустный сидит в куче белья на кровати Зейна, в которой у него нет желания находиться, и он пролил вино на все свои уютные свитера. Кто-то стучит в дверь. — Луи? Ты все еще жив? — Пока что да, — кричит он, несмотря на то, что дверь рядом с ним. Голова начинает болеть. — Хорошо. В любом случае, тебе пришло письмо, — мягко говорит один из уборщиков (Луи даже не пытается вспомнить его имя). — Я оставлю его здесь. Счастливого Рождества! Луи тихо бормочет “спасибо, приятель” и пытается найти письмо в ящике в двери, так как их там миллион. Он невнимательно просматривает их. Несколько открыток с поздравлениями с днем рождения, с Рождеством, каталоги — привычный мусор. Но в самом низу лежит голубой конверт подписанный почерком, который Луи узнает всегда. Откладывая остальные письма в сторону, он садится и открывает письмо трясущимися руками. Письмо написано на желтом листе из блокнота. Лу, Я правда не знаю, что я делаю. Мы не говорили три месяца, и ты не отвечал на звонки, поэтому я решил написать это письмо. Я не знаю, может ты даже и не прочитаешь его, но мне надо сказать кое-что. Луи не может разобрать несколько строк, которые небрежно написаны, но потом. Я люблю тебя. Слова ударили Луи словно несущейся на всей скорости поезд. Он читал их снова и снова целую минуту. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Он никак не может перевести взгляд, но все-таки делает это. Я не поэт или что-то типо того, но я люблю тебя. Не так, как друга. Я влюблен в тебя. Не думаю, что ты любил меня когда-то. Я был слишком очевидным, и причина, почему ты меня еще не поцеловал — ты не хочешь. Поэтому я никогда ничего не говорил. И я думал, что встречаясь с Ником, чувства уйдут. Но они не ушли. Потому что твоя улыбка застряла у меня в голове и вещь более невозможна, чем не любить тебя — это жить без тебя. Ты мой лучший друг, Луи, и я ужасно по тебе скучаю. Ты самый красивый человек, которого я встречал. Единственная вещь, которую я хочу прямо сейчас — услышать твой голос, увидеть тебя и почувствовать запах дешевого одеколона, который ты настаивал купить себе на день Святого Валентина. Дай мне знак, Лу. Пожалуйста. Скажи, что не забыл обо мне, прошу тебя. В любом случае, с днем рождения. Надеюсь, у тебя все хорошо. Скучаю. С любовью, Хазза Луи не может дышать. Сердце бешено бьется, алкоголь в крови стреляет в голову и сердце. Ох, его сердце. Он мнет письмо, бросает в мусорное ведро и падает на пол.

//

На часах пятнадцать минут двенадцатого, когда Луи просыпается. Через секунду он, полностью окутанный страхом, открывает глаза. Он выпивает аспирин и расхаживает по комнате добрых десять минут. Хорошо, но он должен, сейчас, так ведь? Он не может просто… оставить это. Гарри любит его. Это что-то значит. Ладно. Он берет три бутылки воды из холодильника, выпивая их все по-быстрому, и захватив ключи, вылетает из комнаты без секунды раздумий. Луи все еще в пижамных штанах, его "Toms" порваны и он до сих пор немного пьян, но он не может больше ждать. Дорога пустая. Канун Рождества, везде затишье. Лондон горит тусклым светом; Луи проезжает на красный свет, даже не беспокоясь об этом. Он переключает радио, только, чтобы услышать начало "Sweet Disposition". Он не плачет. Нет.

//

Луи приходит к Гарри домой в половину третьего. Свет везде выключен, но светильник Гарри — включен. Луи берет горсть камешков из сада и бросает один в окно комнаты Гарри. Остается ждать. Ничего. Он кидает еще один. Ничего. После третей попытки Гарри выглядывает сквозь занавески. После четвертой он открывает окно. Гарри показывает рукой в сторону чердака. Лестница просто лежит на земле. Луи несет ее и ставит напротив красного кирпича, осторожно забираясь. Его ноги трясутся с каждым шагом, и из-за алкоголя он не может контролировать их, так что он почти падает назад, когда добирается до самого верха. Гарри хватает его в последний момент и тянет наверх; Луи падает на твердый пол. Он поднимает взгляд, и Гарри, мягко улыбаясь, смотрит на него. Он выглядит по-другому. Его глаза не такие зеленые, как обычно; волосы отрасли и были обвязаны вокруг платком. Он одет в красный вязаный свитер. Луи всегда считал, что он выглядит хорошо в красном. Он поднимается, глядя на родинку на шее Гарри, чтобы не смотреть на его лицо. — Я получил твое письмо, — говорит он. Гарри хмыкает. — Ты- ты правда имел это в виду? Гарри секунду ничего не делает. Луи считает, оборачиваясь, но Гарри подносит палец к его подбородку и наклоняет голову. — Луи, посмотри на меня. Луи смотрит. Насыщенный зеленый цвет зажегся у Гарри в глазах. — Я имел это в виду. Я имел это в виду- — Но, — говорит Луи. Он не собирался прерывать диалог Гарри, но ох, хорошо. — Почему? Почему я? Я-я по-свински относился к тебе, Гарри. Я не говорил с тобой месяцами, и просто- почему? — Потому что ты красивый, Лу. Всегда. Это не ты. Это не тот Луи, которого я знал три года. Он не здесь, — говорит Гарри, протянув пальцами майку Луи. На мгновение, дрожь проходит по спине Луи из-за прикосновения Гарри. Гарри не двигается. Луи может чувствовать пронзительный взгляд. — Прости, — говорит Луи, — прости, Гарри. Мне не следовало оставлять тебя вот так. Боже, прости. Я не знаю, как ты вообще сможешь простить меня. Гарри не двигается. Луи опускает голову от стыда. Миллион мыслей витает у него в голове. “Луи, просто уйди, он не хочет, чтобы ты находился здесь”. Он даже не успевает понять, что Гарри целует его. Это шок, да. Ощущение странно знакомое. Словно это его дом. Луи оборачивает свою руку вокруг шеи Гарри, отвечая на поцелуй, немного теряясь в похоти и желании. Это все, что он когда-либо хотел. Это необъяснимо, но так знакомо. Луи позволяет своим губам говорить за него, приоткрывая рот и разрешая Гарри коснуться его языка; просто, чтобы попробовать. Он целует в ответ со всем, что у него есть, дотрагиваясь рукой до кудрей Гарри. Г. чмокает его в уголок рта перед тем, как поцеловать его скулы, подбородок, шею. Гарри останавливается на ключицах Луи, щекоча ресницами его кожу. — Я чертовски влюблен в тебя, — шепчет он, — так... так сильно. Господи, Луи. — Я влюблен в тебя тоже, если ты не заметил. Гарри выпрямляется и краснеет. — Долго же у тебя это заняло. — Ну, я собирался рассказать это той ночью, когда ты и тот подонок пошли на бал, но ты был слишком занят, — говорит Луи, и воспоминания колят в груди. — О, нет. О мой бог, Луи, почему ты не рассказал мне? Я бы- ты знаешь. — Что? — произносит Луи в замешательстве. — Я думал, ты был влюблен в Гримшоу? — Неа, — Гарри смеется, — он был милым, но настоящим мудилой. Я делал это, чтобы ты стал ревновать. И забыть о тебе. — Почему ты не защитил меня? — спрашивает Луи. — Он ведь сказал дерьмовые вещи. Гарри молчит секунду. Он тихо посмеивается прежде, чем схватить Луи за майку и притянуть к себе. — Я говорил с ним, когда ты ушел, и... он извинился. Но, да. Мне следовало сказать больше, прости, я не защитил тебя. Господи, каким же я был тупым. Но знаешь, он был мил. Тебе стоит признать это. — Ха, хорошо, возможно. Не такой милый как ты, — говорит Луи. Его лицо горит, но потом он понимает, что может говорить вещи типа такого. Офигенно. — Авв, — Гарри светится, — знаешь, он вполне хорошо целуется. — О, даже сейчас? — ухмыляясь, говорит Луи. Гарри мычит в ответ. Луи скачет вперед, заваливая его на кровать, пальцем, наклоняя подбородок Гарри и соединяя их губы в нежном поцелуе. И впервые за долгое время Луи счастлив.