Темные крылья

A morbid hunger for blood Lies in their cold black eyes, They've come to take our lifes away... Within Temptation - "Gatekeeper"

Война рано или поздно находит всех. Это неизбежно. Она находит людей, сталкивает их, заставляет видеть лишь ненависть, ощущать лишь ярость, пить лишь кровь, как свою - так и чужую. Она находит демонов, и они начинают испытывать невыносимый голод, жажду плоти и смерти, она заставляет их выходить на поверхность для того, чтобы насытить, напитать ненавистью, злобой, чтобы начать сражение. Она находит ангелов. И здесь начинается апокалипсис. Всадник чуть прищурился, изучая взглядом открывающийся с крыши вид. За сотни лет мир изменился, стал более современным, более чуждым, однако ненависти и озлобленности здесь стало гораздо больше. Оружием уничтожения являлись не только ангелы и демоны, но и само человечество, словно змея, поедающая собственный хвост, стремится к самоуничтожению. Всадник покачал головой: этот век скучен в своей ненависти. Скрытая, она поглощала разум постепенно, все еще даруя ему свободу выбора, а не захлестывала, словно неудержимая волна. - Как ты нашел нас? – Война лениво обернулся, глядя на стоящую перед ним девушку. Ангел склонила голову набок, ожидая ответа. - Нет, вы сами искали меня, - всадник улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. Его высокая фигура возвышалась над хрупкой оболочкой ангела, сильные руки держали меч, по лезвию которого лениво и медленно ползли багряные отсветы, похожие на кровавые дорожки. Красновато-рыжие волосы спускались до плеч, но при этом были аккуратно зачесаны назад, небольшая щетина покрывала его лицо, а черные глаза приветливо щурились. Вот только их блеск ангелу не нравился. - Мы не искали встречи с тобой, - Сихаил неслышной тенью шагнул из-за спины блондинки. - Верно, ангелы не ищут, - Война обернулся, взмахом меча отбрасывая стоявшего за его спиной Нацу в сторону. Драгнил увернулся, но едва удержался на краю крыши, не успев как следует развернуть крылья. – Однако все равно находят, - всадник выпрямился. – Меня искали не вы, а он, - Нацу усмехнулся и кивнул, смыкая руки на рукояти меча. – И это был ваш план, а не его, - Драгнил кинул укоризненный взгляд на ничуть не смутившуюся девушку. Архангел же чуть потупился, поджав губы. – И сражаться я буду с ним, а не с вами. - Зачем биться, если можно договориться, - Сихаил шагнул вперед. – Мы не хотим войны… - Но я и есть война, - мужчина сверкнул глазами. – Я ее воплощение. И он, - взмах мечом в сторону падшего, - он жаждет крови, жаждет войны, - всадник усмехнулся. – В этом я отказать не могу. - Что произойдет в случае твоей победы? – Люси вздернула подбородок, глядя в черные глаза и взмахом руки останавливая открывшего рот Сихаила. - Апокалипсис, - пожал плечами всадник. – Без победы надо мной вы не сможете подобраться к остальным моим братьям. Я вас не пущу. - А если выиграю я? – наконец подал голос Драгнил, прищурившись. – Ты отдашь мне свое кольцо? - На что оно тебе? – Война покрутил сверкающее золотом кольцо на безымянном пальце. Богатство всегда было поводом для войн и раздоров, над которыми властвовал всадник. - В случае моей победы, - мужчина ухмыльнулся, намекая, что у падшего нет не единого шанса. Нацу гневно выдохнул, но продолжил злым шепотом, - ты отдаешь нам кольцо, и прекращаешь эти бессмысленные раздоры между моими братьями. - Что ж, приемлемые условия, - всадник кивнул, сжимая меч. – Да грянет битва, друг мой. - Я тебе не друг, - яростно прошелестел падший прежде, чем отразить удар огромного меча, что буквально обрушился на него с небес. Ангельский клинок надрывно звякнул о тяжелую сталь, закаленную не одной битвой. Изящный меч небес выглядел ничтожной спичкой по сравнению с двуручным клинком всадника апокалипсиса. Люси метнулась вперед, но наткнулась на прозрачную стену, которой окружены были двое врагов. - Пожалуй, это нечестно с моей стороны, - всадник усмехнулся. Меч в его руках исказился, задрожал, медленно перетекая в одноручное, почти такое же изящное оружие, как и у бывшего серафима. - Вот теперь мы на равных, - Нацу усмехнулся, бросаясь вперед. Даже тень за ним не успевала. Мечи скрестились сначала гардами, затем лезвиями, осыпав искрами воздух. Ангел тут же отскочил в сторону, взмахнув крылом с такой силой, что соседние с домом деревья согнулись от ураганного порыва ветра. Противники лишь примеривались друг к другу. В сравнении с высоким мужчиной, падший выглядел несмышленым юнцом, оруженосцем – не воином. Однако на его губах сквозила ухмылка, угрожающая, обнажающая клыки, которые, казалось, стали длиннее человеческих. Всадник коснулся рассеченного рукава плаща пальцами и приподнял бровь. - Забавно, но теперь удача пойдет за мной, - он отбросил плащ в сторону. Под смуглой кожей играли мускулы, а меч в руках призывно очертил полукруг. - Так интересней, - Драгнил ощерился в ответ, обходя всадника с левого бока, а затем совершил резкий выпад, который тут же был отбит гардой вражеского меча. Серия ответных ударов последовала незамедлительно: брызнул фонтан красно-рыжих искр. Драгнил успел отразить яростную атаку, но всадник неожиданно развернулся, по широкой дуге взмахнув мечом в полуметре над землей и едва не задев падшего по ногам. Нацу отскочил, но ему тут же пришлось уворачиваться от резкого удара снизу, едва не вспоровшего грудь. Драгнил пошатнулся, все же устояв на краю крыши, нелепо взмахнул крыльями, чтобы удержать равновесие. За его спиной вздымались два огромных темных паруса. Война снова выбросил руку с мечом вперед. Нацу пришлось резко прогнуться назад в спине, пропуская свистящее лезвие над грудью, а затем отскочить в сторону, чтобы спасти ребра от сокрушительного удара. Однако лезвие все же мазнуло по коже, оставляя пылающую болью царапину в сантиметр глубиной. Падший зашипел, чуть поморщившись и инстинктивно прикрывая кровоточащую рану рукой. - Нет, поединок не окончен, нам нельзя вмешиваться, - Сихаил стиснул плечи девушки. Люси хотелось броситься к нему, укрыть своими крыльями, защитить от всех ударов. Каждый раз, когда лезвие разрезало пространство всего в нескольких сантиметрах от его тела, ангел вздрагивала. Все время ее губы беззвучно шевелились, читая слова давно забытой людьми молитвы. Молитвы, что должна была уберечь любимого от смерти. Любимого. Она его любит. От осознания этой пугающей истины слова древнего песнопения полились с новой силой: теперь уже яростным шепотом они устремлялись к высоте, пробивая толщу облаков. Девушка рухнула на колени, закрывая глаза и складывая руки в знакомом жесте, поднимая голову к небу. По ее щеке медленно стекала прозрачная капля. Сихаил сжал хрупкое плечо, медленно повторяя про себя ее слова и глядя на брата, в чьих руках было будущее. Удары соперников стали реже, но гораздо быстрее и изощреннее. Ложные выпады было практически невозможно отличить от настоящих, однако падшему это все еще удавалось. Он сблокировал резкий выпад сбоку, увернулся от удара и крутанулся, расправив крылья. Всадник качнул головой, пригибаясь к земле, чтобы спастись от острых перьев. Крыло полоснуло воздух с такой силой, что противник должен был распасться на верх и низ. - Неплохо, ангел, - всадник усмехнулся. Нацу тяжело дышал, держа дрожащей рукой меч, что утратил часть своего блеска. Лезвие ангельского клинка сияло ровным белесо-бордовым светом. Черные перья защитной стеной вскинулись за его спиной, дрожа от возбуждения и адреналина, которых был лишен любой другой посланец небес. Драгнил облизнул вмиг пересохшие губы, удобнее перехватывая оружие. – Неплохо, но недостаточно. - Я все еще на ногах, тварь, - выплюнул падший. - Твои силы на исходе, глупец, - мужчина сощурился. – Ты жаждешь совершить самоубийство моими руками? - Лучше уж так, чем стать игрушкой Люцифера, - Нацу горько усмехнулся. Голубые глаза широко распахнулись, а скрепленные в замок руки побелели. - Не сдавайся, - тихо прошептали губы, прерывая слова молитвы. – Я верю в тебя, верю в нас, - голос срывался, - верю. Вера ангела чего-то ведь стоит… Сихаил улыбнулся. Вера ангела стоит очень многого. Целого мира. - Sine te homine, nihil est in homine*… - полились слова из ее уст с новой силой и жгучим стремлением защитить, достучаться до небес, что с безразличием взирали на сражение между всадником апокалипсиса и бывшим серафимом. - Не поможет, - прошептал Нацу. Люси же, услышав его голос, вздрогнула, но глаза не открыла, только сильнее зажмурившись. В голосе прорезалась настоящая мольба, отчаянная, полная безысходности молитва. - Пожалуйста! – выкрикнула Люси в небо. На ее щеках блестели влажные дорожки. Сталь клацнула о сталь. Небесный клинок отлетел в сторону, выбитый мощным ударом из рук падшего. Нацу не растерялся, от души пнул соперника в пах, заставив возмущенно выдохнуть и отпрянуть. Этой короткой заминки ангелу хватило на то, чтобы выбить из рук всадника меч и полоснуть его острыми перьями по груди перед тем, как оказаться возле своего клинка. Поздно. - Нет! – сорвался отчаянный крик с губ девушки, будто это ее грудь пробил меч Войны, будто по ее блузке расползалось вишнево-бурое пятно, нелепыми кляксами окрашивая белую ткань. Отчаянный крик множился, разбивался на осколки, вонзаясь в голову, в разум, в грудь - туда, где заходилось от внезапной острой боли человеческое сердце, неподвластное ангелу, неподвластное благодати. Драгнил вцепился руками в лезвие у самой рукояти, улыбаясь окровавленными губами, а затем резко дернул его на себя, с утробным хрипом вонзая вражеский меч в свою плоть еще глубже. Всадник от неожиданности покачнулся, но тут же вздрогнул и перевел взгляд на свой бок, в который по самую рукоять вонзился короткий клинок, выполненный из чистого серебра. Смертельная рана для демона. - Я победил, - прохрипел Нацу, сплевывая кровь. Всадник исчез вместе с мечом. Бывший серафим скривил бескровные губы в торжествующей улыбке и, закатив глаза, начал заваливаться на бок, прямо в руки златовласого ангела. По бетону покатилось золотое кольцо, нарушая своим звоном неправдоподобную тишину. Еще одна печать была снята падшим ангелом, убившим всадника апокалипсиса. - Пожалуйста… - отчаянным шепотом прокатилось по воздуху окончание молитвы. – Не дай ему умереть… Небеса оставались глухи. И лишь побелевший наполовину шарф не впитал в себя ангельскую кровь. *** Эпиграф: "Болезненная жажда крови Отражается в их холодных чёрных глазах, Они пришли, чтобы забрать наши жизни." "Sine te homine, nihil est in homine..." - (с лат.) одна из основных молитв, называемая "Гимном Святому Духу". Приблизительный перевод: "Без согласья Твоего - человек беспомощен..."