Темные крылья

Can you still see the heart of me? All my agony fades away When you hold me in your embrace... Within Temptation – "All I Need"

Сихаил нахмурился, разглядывая небольшой кислотно-зеленый пакетик из-под мармеладных мишек. Он высыпал мягкие конфеты на ладонь и досконально изучал их взглядом, пересчитывая во второй раз: мягкие медведей было ровно пятнадцать штук. Архангел мог безошибочно сказать, что красных конфеток было пять, а у одного зеленого мишки отсутствовало ухо. Если брать в расчет их размер, то сам пакетик был неимоверно велик для семейства съедобных животных. Серафим не понимал, почему мишек так мало, и зачем пакет такой неимоверно большой. Это же огорчение сплошное. Архангел со вздохом высыпал медведей обратно в упаковку и подошел к двери, ведущей в обустроенную квартиру Грея Фулбластера, которая теперь стала их временным укрытием. С обратной стороны входной двери был впопыхах начерчен древний символ, что скрывал трех ангелов от их обозленных родственников, что жаждали мести. Впрочем, они должны были положиться на слова всадника, который обещал прекратить вражду между братьями. Всадники апокалипсиса не лгут. Как и ангелы. Сихаил закрыл дверь, внимательно оглядел защитный символ и тихо прошел по коридору в сторону спальни. Дверь была открыта. - Как он? Девушка сидела в том же положении, в котором он ее оставил: стоя на коленях рядом с постелью, она держала руки над слабо вздымающейся грудью падшего, что по своей бледности напоминал мертвеца. Благодаря стараниям ангела рана почти не кровила, однако успевшая все же выплеснуться кровь заляпала наложенную повязку неаккуратными бурыми кляксами. Спекшаяся, она застывала, забивая легкие, и отхаркивалась в виде темных сгустков, когда на парня нападали редкие приступы кашля. Тогда Драгнил начинал вздрагивать всем телом, задыхаться, было слышно как в его груди клокочет кровь. Сейчас же юноша обессилено лежал, откинувшись на подушку и не подавая признаков жизни. В его облике проглядывала величайшая усталость, как и в склонившейся над ним девушке, которая, крепко зажмурившись, пыталась вдохнуть в него как можно больше жизни и сил. Архангел горько поджал губы, опускаясь рядом с ней и осторожно стискивая хрупкие плечи: крылья за ее спиной потускнели, опустились, распластавшись по полу, став почти осязаемыми. Можно было отчетливо различить тени от гигантских перьев, бесформенным ворохом раскинувшихся по паркету. - Я вижу, что умирать он уже не собирается, - Сихаил слегка встряхнул ее, заставив открыть помутневшие от усталости глаза и сфокусировать взгляд на нем. – Отдохни, Люси. Уверен, за пару часов хуже ему не станет… - ангел сморгнула и снова повернула голову к падшему. Руки неуверенно дрожали, ощущая ровное биение дорогого сердца. Нацу спал сном бесконечно уставшего человека, которого не разбудил бы даже конец света. - Я тебе мармелад принес, - нерешительно произнес архангел, доставая из кармана зеленый пакет с нетронутыми мишками. – Попробуй, это вкусно, - Сихаил сунул пакет ей под нос, чтобы хоть как-то привлечь внимание, - наверное, - тихо добавил он, глядя, как в потускневших глазах зажигается огонек интереса и благодарности. - Спасибо, - слабо приподняла уголки нежных губ девушка, расплющивая пальцами пухлого желтого медведя и удивленно наблюдая, как тот на мгновение превращается в пучеглазую бесформенную кучку желе, а затем снова восстанавливает свой изначальный вид. – Это съедобно? - Ну, люди это едят, - беспечно пожал плечами архангел, улыбнувшись. - А ты? - А что я? - Ты пробовал? – Люси чуть склонила голову влево. Сихаил отрицательно качнул головой, но покорно принял конфету у нее из рук и отправил себе в рот. Ангел жадно наблюдала, как он усиленно жует вязкого медведя, задумчиво хмурясь. – На что похоже сие яство? - На резину, - архангел причмокнул, - на сладкую резину. Ангел недоверчиво покосилась на красного медведя и нерешительно откусила ему голову, пытаясь распробовать описываемый вкус. Ее глаза задумчиво прищурились, а затем на их дне вспыхнула крупица удовольствия, из чего Сихаил смог сделать вывод, что мармелад блондинке пришелся по вкусу. Похоже, этот ангел вырастет на земле сладкоежкой. Она с благодарностью забрала у него пакет, но ее взгляд снова метнулся к раненному. - Оставь ему немного, - предложил архангел. Люси улыбнулась, кивнула и спрятала сладости под подушку, на которой покоилась голова Драгнила. - Он исцеляется, - девушка совершенно по-человечески вздохнула, - медленно, но исцеляется, - ее рука легла ему на щеку, провела большим пальцем по скуле, заставив юношу неосознанно податься следом за ладонью. Нацу шумно выдохнул, но глаз не открыл, продолжая прибывать в состоянии целительного сна. – Я могу ему помочь. - Не переусердствуй, - наставительно произнес Сихаил, - береги силы. Они вскоре понадобятся, - девушка кивнула, не отрывая взгляда от умиротворенного лица падшего. – И, да, мармелад все-таки съешь, - он передернул плечами, - Драгнил не любит конфеты… - он встал с колен и тихо вышел за дверь. Стоило еще раз перепроверить защитные знаки и, возможно, пририсовать новые. Люси вздохнула, лаская взглядом любимые черты. Возможно, именно такими люди никогда не представляли ангелов: привлекательными, мужественными, окровавленными с серыми, неземными глазами и растрепанными волосами, цвета сливающихся с горизонтом закатных небес. Именно такими ангелы никогда не были и не будут. Настолько человечными и прекрасными, настолько живыми. Настолько несовершенными. Все-таки люди сильнее ангелов, могущественнее всего небесного воинства. У них больше свободы, огромное количество возможностей, вероятностей. У людей есть выбор. Они вершат свою судьбу сами, вернее, пытаются ее вершить. Из тысяч поворотов они выбирают единственный, тот, который, по их мнению, приведет к какому-либо результату, ведущему за собой очередную цепочку вероятностей. Ангелы лишены этого. Лишены чувств, эмоций, ощущений, лишены самого права на собственный выбор. Мир людей – психбольница для ангелов, разучившихся летать под небесами. И ангелу хочется падения. Расслабленное тело внезапно выгнулось в судороге, изогнулось, сбросив одеяло и обнажая наглухо затянутую бинтами грудь. Из горла вырвался сдавленный хрип. Девушка положила руки ему на плечи и чуть прикрыла глаза. Судорога прошла так же внезапно, как и возникла. Драгнил медленно осел на постели, глубоко, чуть ли не свистяще втянул воздух и открыл глаза. - Нацу… - Люси почувствовала, как на ее запястье железной хваткой смыкаются сильные и длинные пальцы, впиваясь короткими ногтями в кожу. Расширенные зрачки бессмысленно смотрели на потолок, узкая кайма радужек чуть светилась белизной. – Нацу, - она попыталась осторожно разомкнуть его пальцы, боясь причинить ему боль, однако хватка не ослабела, а стала лишь сильнее. Из-под кожи брызнула кровь. Нечеловеческий и неангельский взгляд переметнулся на сидящую возле постели блондинку. Драгнил рывком повернул голову, приоткрыв рот. Чуть заостренные клыки выглядывали из-под верхней губы. В глазах полыхал белый свет – божественная сущность, которой было тесно в человеческом теле. - Отпусти меня, - ангел сверкнула глазами, пытаясь скрыть охвативший ее мимолетный страх. Драгнил словно изучающе продолжал пронзать ее неестественным взглядом, а затем внезапно послушался. Глаза медленно закрылись, рука внезапно ослабела, позволяя девушке разомкнуть железную хватку на запястье, голова снова откинулась на подушку. На тонкой коже остались кровоточащие полумесяцы от его ногтей. Девушку внезапно захлестнули чувства, но она не могла дать им точного описания: словно из груди вынули абсолютно все, оставив лишь сердце, бьющееся в пустоте, и стук этот отдавался болезненным эхом по всему телу. Люси сжала блузку на груди, желая хоть чем-то занять образовавшееся пустое пространство внутри. Вопреки ожиданиям слез не было, было лишь ощущение безграничной пустоты, словно мир уже рухнул, разлетевшись на осколки и оставив после себя лишь тьму. Наверное, это и есть отчаяние… - Это и есть любовь? – тихо прошептала она, закрывая глаза и уткнувшись лицом в сложенные на постели руки. – Чувство, превозносимое людьми, возвышенное братьями и проклятое демонами? – слез все еще не было, хотя боль… боль была. Не физическая, когда тело кровоточит. Болело сердце, изнывала душа, будто разлетающееся на осколки зеркало. Она на ощупь нашла среди мятых простыней чуть теплую ладонь и сжала его пальцы, которые еще несколько мгновений назад впивались в ее запястье, раздирая нежную кожу до крови. Падший чуть пошевелился и осторожно стиснул ее руку в ответ. - Самобичевание не приветствуется Отцом, - прохрипел он, приоткрыв глаза. - Самоубийство – больший грех, - ответила девушка, поднимая голову и глядя, как на бледных губах расцветает слабая улыбка. - Самоубийство чужими руками – это уже не самоубийство, - пробормотал парень, глядя на нее из-под опущенных ресниц. - Это безумие, - поджала губы Люси, - настоящее, свойственное человеку безумие. - В твоих устах это звучит как оскорбление, - Нацу усмехнулся и осторожно приподнялся на локтях, чуть поморщившись и не отпуская ладонь девушки. Ангел спохватилась и придержала второй рукой его за плечо. Драгнил осмотрел свою грудь и затянутые наглухо бинты, на которых буро-вишневыми пятнами засохла кровь. – Твоих рук дело? - Сихаил перевязал твою рану, я же исцелила ее, пусть и не полностью, - блондинка прищурила небесно-голубые глаза. Узкая кайма радужек потемнела. Нацу незаметно усмехнулся: его ангел очеловечивается. Интересно, какого цвета будут ее глаза? Драгнилу чертовски не хотелось терять этот неестественно-синий цвет, которым насквозь пронзали дьявольские глаза небесной посланницы. Нацу застонал и откинулся обратно на подушку, зажмурившись и выругавшись. - В чем дело? – девушка встревожено сощурилась, тут же склонившись над ним. Мягкие волосы водопадом свесились по сторонам ее лица. - Меня опять лапал этот извращенец, - простонал Нацу, вздрагивая от омерзения. - Если это все, что тебя беспокоит, то, думаю, повода для волнения у меня нет, - губы девушки сжались в тонкую полосу, и падший понял, что она едва сдерживает смех. - Тебе не понять меня, - драматично всхлипнул парень. - Если простая попытка помочь тебе, называется «лапать», то как назвать то, что делала я? – прищурилась Люси, почти касаясь губами его губ и смотря прямо в глаза. - А что ты делала? – приподнял бровь юноша, подозревающе глядя на легкую ухмылку, тронувшую совершенные губы. Изящная рука легла на его грудь, оглаживая бинты, проводя тонкими пальцами по ткани. Из-под ладони полился мягкий свет. Вторая рука выскользнула из его хватки и мягко заскользила вверх по его руке, добираясь до плеча, а дальше касаясь и шеи. - Так как это называется? – она склонила голову к плечу. - Это издевательство над раненным мужчиной, - зажмурился Нацу, пытаясь унять загорающееся желание взять ее прямо здесь и сейчас, невзирая на то, что где-то рядом ошивается архангел-девственник, который может вернуться в любое мгновение и застать их прямо в процессе. - Прости, - тут же подалась назад девушка, чуть виновато сдвинув брови и прикусив губу. – Я не хотела сделать тебе больно… - Ты… что… - растерялся юноша, но тут же тихо рассмеялся. – Глупая пернатая, - он дернул ее за руку, повалив на кровать рядом с собой, - ты не сделала мне больно, даже наоборот, - проурчал он куда-то ей в шею, - ты сделала мне чертовски приятно… - Тогда почему… - Просто заткнись, - умоляюще выдохнул Нацу, накрывая ее губы своими. Девушка удивленно замычала, но тут же откликнулась, призывно обхватывая его нижнюю губу и запуская пальцы в растрепанные волосы. Драгнил притянул ее к себе, обхватывая руками хрупкую талию. Девушка прильнула к нему, проведя пальцами по груди. С губ сорвался стон боли. - Прости, - прошептала Люси, отрываясь от него и осторожно помогая опуститься на подушку. Юноша стиснул зубы: рану обожгло огнем. Ангел легла рядом с ним, положив голову на теплое мужское плечо. – Я забылась. - Похоже, что бурная ночь отменяется, - выдохнул он, морщась при каждом глубоком вздохе. Рука девушки мягко легла ему на грудь, а после светловолосый ангел сам прижался к нему всем телом, нежно обнимая. Небеса называют это небесной отрадой, благословением, бесценным даром, демоны – адскими мучениями, мазохистскими удовольствиями, люди же дали более простое и емкое определение любви. - Разве это любовь? – вдруг спросила Люси, горестно вздохнув. Драгнил удивленно посмотрел на нее: сжатые губы, в уголках глаз блестит влага, чуть порозовевшие щеки и вселенская скорбь на дне сияющей синевы. - У тебя вид такой, словно умер твой любимый хомяк, - парень понимающе вздохнул и улыбнулся. – Влюбилась? – ангел кивнула, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться глазами со всепонимающим взглядом падшего. – И как ощущения? - Странные, - выдохнула девушка. – Впервые ощущаю все так ярко, - она перевела умоляющий взгляд на него. – Разве это любовь? Она ведь должна приносить счастье, спокойствие, радость… А это… это же зависимость какая-то! – в ее голосе прорезались нотки отчаяния. Ангелу не дано чувствовать. Не дано любить. - Мне страшно, Нацу, - тихо произнесла она, сжимая кулаки. – Я никогда не испытывала человеческих эмоций, никогда не смела даже мысль о том допустить, чтобы полюбить кого-то кроме Отца… а сейчас, - она вздохнула, подалась вперед, глядя прямо ему в глаза, как в первые секунды их встречи, изучая, вторгаясь в личное пространство. Но на этот раз она могла листать его душу, словно книгу, не боясь, что драгоценный фолиант захлопнут в самый нежданный момент. Однако ангел не делала этого. Лишь смотрела, но не дотрагивалась, боясь обжечь или же обжечься самой об это яркое сияние. – Мне больно, когда ты страдаешь, когда кто-то смеет причинять тебе боль, дотрагиваться до тебя, - Драгнил приподнял бровь. – Сихаил не в счет, - тут же нахмурилась ангел. Нацу подавил в себе желание рассмеяться. – Мне невыносима сама мысль о том, что братья хотят тебя уничтожить. Я хочу… - она замялась, - я сама не знаю, чего я хочу! Ангелы не могут, не умеют хотеть! - Ну, не все так плохо, Лу, - падший успокаивающе улыбнулся. – В человеческой любви есть много хороших сторон, и я могу их тебе показать, - он коснулся пальцами ее лба, отбрасывая светлую прядь волос, что упала ей на глаза. - Секс? – тихо спросила ангел. - Верно, - парень весело усмехнулся. – Секс – это всегда хорошо. - Я не понимаю, - выдохнула девушка. – Этих чувств так много, в них так легко запутаться. Но сейчас я, похоже, - ее глаза вспыхнули мягким светом. Темная кайма стала чуть шире, - счастлива? – на ее лице отразилось легкое изумление, сменившееся искренней и робкой улыбкой. Нацу тихо рассмеялся, перекатившись на бок и нежно прижав ее к себе, чтобы иметь возможность покрывать тонкую шею трепетными поцелуями, которые не требовали никакого продолжения. - Счастлив, - прошептал он ей на ухо. И глаза ангела лучились теплом впервые за несколько столетий. Сихаил тихо прикрыл дверь, и с легкой улыбкой поднял глаза к потолку, мысленно благодаря Отца за то, что он позволил этим двоим быть вместе, наслаждаться редкими теперь часами затишья, за то, что научил ангелов человеческой любви. И за то, что мармелад был благополучно забыт под подушкой. *** Эпиграф: "Ты всё ещё видишь, что я чувствую? Мне становится легче, Когда ты заключаешь меня в объятия"