Темные крылья

Is there anything, anything, At all to numb the nothingness? I need a reason to breathe, It's eating me away... Skillet – "Eating Me Away"

Он провел носом по нежной коже, вдыхая ее будоражащий аромат, аромат ее крови, тела, тонкий, едва уловимый запах свежести и дождя. Губы коснулись запястья, затем локтя, поднялись к плечу, остановившись лишь у самой шеи, где билась животворящая жилка. Язык коснулся чуть соленой гладкой кожи. Пульсация. Такая манящая, близкая, сводящая с ума. Клыки царапнули губу, намереваясь проткнуть тонкую кожицу, чтобы добраться до бьющейся артерии, до разгоревшейся в теле жизни. Девушка игриво засмеялась, вызывая в его теле дрожь. Ее руки обвили его шею, а глаза светились счастьем и похотью. Расширенные до предела зрачки с жадностью вглядывались в его лицо. Мягкие губы коснулись виска, что-то неразборчиво прошептав. Он втянул витавший вокруг нее запах, ощутил под губами толчки крови – стук ее сердца, что постепенно становилось человеческим. Зубы резко впились у самого основания шеи, удлинившиеся клыки закусили тонкую вену. Хлынула кровь, пачкая белоснежные простыни, окрашивая воротник ее блузы в роковой красный. Хрупкое тело в его руках дернулось, с губ сорвался удивленный выдох, полный обиды и боли. Руки разомкнулись, пытаясь оттолкнуть его от такой желанной иллюзии. Липкая, солено-сладкая теплая кровь потекла по его губам, подбородку, шее. Шарф, висевший на оголенных плечах, тут же впитал в себя яркие дорожки, насытился ими, словно жестокий языческий бог – кровью очередной жертвы. Падший ангел облизнул губы, отталкивая тело девушки от себя. Блондинка безжизненно упала на подушку. Золотистые белокурые волосы беспорядочно разметались по окровавленной наволочке, теперь уже карие глаза безразлично смотрели в потолок, на котором отчетливо виднелись тени двух огромных крыльев, пылающих, искрящих, острых, словно бритва, перьев. Ее пухлые губы были приоткрыты в беззвучном крике, которому так и не позволили вырваться на свободу, и кровь, будто яркая помада, окрашивала их неестественную бледность. Бывший архангел поднял голову, прищурив белесые глаза. Нежный, персикового цвета потолок теперь напоминал поверхность воды, в которой развели несколько литров алой краски. Его поверхность рябила, колебалась, будто волны от тихих порывов ветра. Капля за каплей это море начинало проливаться дождем вниз: на пол, стол, на бумаги и увядшие цветы в крохотной вазе, на постель и на белоснежную кожу его ангела. В раю шел кровавый дождь. Ангелы ушли. Мир обречен. Юноша склонился к застывшему лицу, обжигая горячим дыханием уже холодные губы. На простыне двумя огромными черными мазками отпечатались сгоревшие ангельские крылья. Крылья его невинного ангела. Выжженные на ткани, на полу и даже на стенах перья медленно осыпались пеплом, растворяясь в небытие. Так умирают ангелы, сгорая без остатка. - То, от чего ты бежал, братец, нашло тебя, - на плечо легла чья-то ладонь. Падший развернулся и вскочил на ноги. Люцифер улыбался широко и нахально, потому что выиграл битву, а теперь пришел забрать свой приз, - я всегда найду тебя, Анаэль. Бежать тебе некуда, - он проследил за взглядом падшего, - рая больше нет, небеса отступили, - дьявол вытянул ладонь, поймав очередную каплю, что застыла на его пальцах сверкающим рубином. – Встать на сторону победителя – разумно, держаться за спинами проигравших – низко даже для тебя, брат, - рубин разбился о паркет. Под ногами вспыхнуло пламя, и тысячи душ взмолились о помощи, цепляясь своими слабыми, изможденными руками за ноги, утягивая в бездну вслед за собой. Окровавленные худые пальцы впивались в кожу, оставляя длинные саднящие полосы, выжигая новые шрамы. Падший зарычал, стискивая кулаки и скаля зубы в бессильной ярости. За его спиной разверзлось небо, погибла последняя посланница рая, что была на его стороне, умерло его прошлое. Перед ним стояло его будущее, глядя в остатки его души своими угольно-черными глазами и ехидно ухмыляясь. Под ним ад ждал своего нового сына с распростертыми объятиями. Над ним рушились остатки рая – крепости, на которой и держался весь этот чертов мир. - Я буду ждать столько, сколько потребуется, ангелок, - сатана склонил голову. – Я смогу утолить твою жажду, они, - легкий взмах руки указал на распростертое тело на постели, - лишь разожгут ее, - он усмехнулся. Кровавое море всколыхнулось. Пламя замерло в ожидании. Ангельский пепел взвился в воздух и застыл в своем непрерывном танце. - Наиболее выдающиеся дьяволы получаются из падших ангелов, - промолвил Люцифер, растворяясь с тихим шелестом. – Если ты отдал свое сердце сатане, то тебе уже ничего не поможет. - Нацу, проснись, - плеча кто-то коснулся. Нежная рука погладила взлохмаченные волосы, чуткие пальцы зарылись в непослушные вихры, перебирая их. Драгнил невольно улыбнулся, чувствуя себя котом, которому чешут загривок. Он сонно заворочался, с неохотой открывая глаза и щурясь от солнечных лучей, что заглядывали в окно. - Доброе утро, - прошептала Люси, улыбаясь уголками рта и склоняясь к его лицу, чтобы запечатлеть на губах совсем легкий поцелуй. Парень улыбнулся, проведя носом по ее щеке и вдыхая ставший уже привычным аромат дождя и озона. Ее кровь на белоснежной наволочке. Образы из сна попытались ворваться в реальность. Падший ощутил вкус ее крови на губах, сладкий запах заполнил ноздри, руки нашарили ее запястья и сжали их, заставив ангела нахмуриться и вопросительно склонить голову. - Я что-то сделала не так? – тихо спросила она. – Разве люди не желают друг другу доброго утра? - Нет, я не… - Нацу тряхнул головой, отгоняя настырную галлюцинацию: пустой остекленевший взгляд, тонкая и хрупкая шея, раздвинутые в беззвучном крике пухлые губы, слипшиеся золотистые волосы, окрашенные, как и белоснежная постель, зловещими багряными бликами. – Ты здесь не причем, пернатая… - он сел на постели, позволив тонкой простыне соскользнуть с плеч. Бинты на груди были свежими и совершенно чистыми. - Тогда что тревожит тебя? – Люси села, мудрено скрестив ноги, напротив него и явно приготовилась слушать. В ее руках юноша заметил небольшой пакетик с мармеладом. – Чувствую я твое беспокойство. - Ничего такого, с чем бы я не справился, - отмахнулся падший, пытаясь извернуться и разглядеть свою спину. Шрамы определенно останутся, ведь меч прошел насквозь. Однако чувствовал себя парень гораздо лучше, чем пару часов назад. Рана уже не отзывалась столь резкой болью при любом движении, лишь неприятно ныла, когда бывший ангел делал глубокие вдохи или пытался повернуться. - Сон? – тихо спросила девушка и тут же удовлетворенно кивнула сама себе, увидев, как напрягся после ее слов юноша. – Что привиделось тебе? - Ты, что, заделалась моим личным психологом? – внезапно огрызнулся Нацу. - Мои сны – это только мои сны, кроме меня в моей голове копаться больше никто не будет, - он упрямо сверкнул глазами и вскочил с кровати, осознав, что кроме шарфа на нем больше ничего нет. – Лу? - Что? – невозмутимо посмотрела на него блондинка. - Где, черт возьми, моя одежда?! – Драгнил схватил с кровати простынь и обернул вокруг бедер. – Какого черта?! - Не богохульствуй, - девушка отправила в рот очередного мишку. – Все твои одеяния были в крови, поэтому Сихаил предложил снять их. - Но трусы-то вы могли оставить! – возмутился падший. - Там тоже была кровь, - меланхолично отозвалась ангел, чуть краснея. – Наверное, - тихо добавила она. - Хочешь сказать, что это была твоя идея? – прищурился Нацу, придерживая руками импровизированную юбку. Девушка спешно отвела от него взгляд. – Да ты растешь на глазах, пташка! – восхитился юноша. - Я не… я уже видела твое тело, - Люси сглотнула, - так что посчитала, что стесняться тебе нечего. Впредь учту твое замечание… - ее прервал взрыв смеха. – Что смешного? – нахмурилась она. - Лу, - Нацу прокашлялся, тем самым пытаясь подавить очередной хохот, - твое неведение очаровательно, - падший сел рядом с ней и прижал к себе, взлохмачивая распущенные золотистые волосы. – Никогда не меняйся, ладно? – он с улыбкой заглянул ей в глаза. Образ распущенной и гортанно смеющейся блондинки из сна настойчиво вспыхнул в сознании. – Оставайся всегда такой наивной, - его голос прозвучал на удивление спокойно. - Я не дитя, - насупилась девушка. - Конечно, - кивнул Драгнил, - ты не дитя, а гораздо хуже: ты – тысячелетний ангел, который совершенно ничего не смыслит в людской жизни, расхаживает полуголой перед самим дьяволом, ест фаст-фуд и мармелад, но при этом остается все такой же праведницей от мозга до костей, - он коснулся лбом ее лба и прикрыл глаза. – Поэтому я и прошу тебя не меняться. В этом мире должно быть хоть что-то светлое. Она нерешительно улыбнулась в ответ, сжимая в руках упаковку из-под мармелада, и указала ему взглядом на небольшую тумбочку, в которой и обнаружились искомые вещи. - Кстати, а шарф почему оставили? – поинтересовался Драгнил, неприлично долго пытаясь попасть левой ногой в штанину. - Мы не смогли его снять, - созналась ангел, с интересом наблюдая за тем, как он с многозначительной ухмылкой теребит пояс своих джинсов, следя за ее реакцией. – Когда я пыталась его развязать, то он только сильнее сжимал твою шею. Сихаил боялся, что он тебя задушит. Шарф пришлось оставить. - А разрезать? – нахмурился юноша, тут же пытаясь стянуть ненавистную ткань. - Не смогли, - блондинка покачала головой, наблюдая его бесплодные попытки избавиться от части гардероба, - сей материал чуть ли не прочнее чем ангельская сталь. - Черт, - падший прекратил теребить узел на шарфе, что сжался вокруг его шеи словно ошейник на собаке. Едва его пальцы прекратили соприкасаться с тканью, как та смягчилась и ослабила давление, позволив бывшему ангелу вдохнуть воздух полной грудью. – Похоже, мне тоже не снять эту дрянь… - Эта дрянь помогла тебе встать на ноги, - недовольно донеслось со стороны двери. Сихаил вздохнул, отлепляясь от косяка и бросая на застывших ангелов затравленные взгляды. – В нем заключена странная и пугающая меня до мелких сатанят сила, которая исцелила твои раны всего лишь за сутки, - он поморщился. – Но знаю лишь, что сила эта не от нашего Отца. - Остается лишь старший братец, - процедил падший, желая придушить Люцифера голыми руками. Сатана любил подкладывать кнопки на стул своим врагам и будущим слугам. Причем не всегда эти кнопки оказывались вовремя обнаруженными и имели привычку вонзаться в самый неподходящий момент. Да еще и эти сны, видения... Они словно предсказывают недалекое будущее – мир, потерявший всякую надежду на спасение, потерявший ангелов и наполненный кровью по самые небеса. И он – Анаэль – будет замешан во всем этом, виновен в том, что рай падет, а Люцифер – этот жадный до власти ублюдок – возьмет бразды правления в свои руки, окровавленные по самые локти. «Я смогу утолить твою жажду» Жажда. Безумная, неудержимая жажда крови, не простой, а именно ангельской крови. Голод. - Лу, - Нацу прищурился, - сколько ты уже съела? – девушка подняла на него ничего не понимающий взгляд и чуть пожала плечами. - Не ведаю, - созналась она, рассеяно глядя на пачку в руках и пытаясь по памяти определить, какой по счету данная является. – Ведаю лишь, что вкус сей доставляет мне удовольствие. - Ну а примерно? – продолжал допытываться Драгнил, протягивая руку за пакетом. Девушка тут же нахмурилась и спрятала сладости за спиной, спасая их от настырного юноши. - Я же говорю, что не знаю, - огрызнулась она. - Да в чем дело? – не выдержал Сихаил, пристально глядя на их неравную борьбу за злосчастный мармелад, на который уже сам успел положить глаз. Просто хитрая девчонка успела стащить его первой. - Следующий всадник, - выдохнул Драгнил, все же изворачиваясь и выхватывая у разгневанной блондинки пакет. Она гневно зашипела, пытаясь вернуть лакомство обратно. Нацу цокнул языком и погрозил ей пальцем, пряча упаковку в карман. Люси разочарованно втянула носом воздух и совершенно по-человечески насупилась, вызвав у падшего снисходительную улыбку. – Голод. «И вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей»*. *** Эпиграф: "Есть ли вообще на свете что-то, Чтобы приглушить чувство небытия? Мне нужна причина дышать, Оно пожирает меня..." * Цитата из "Откровения Иоанна Богослова"