Красные нити судьбы

Те Ун с глухим стуком опустил крышку рояля и в сердцах стукнул по ней кулаком. Тишина, которую он так любил и ценил большую часть своей сознательной и прошлой жизни, сегодня просто убивала. Даже деревья за окном казались призрачными в свете наступающих сумерек, пока еще не зажглись садовые фонари. За все время Чо Сон перезвонила лишь однажды, и попала как раз на момент, когда он проводил урок и не смог ответить. Через экономку она передала благодарность и надежду на скорую встречу. И все бы ничего, если бы после этого вдруг не стала вне зоны доступа. Какая, черт возьми, благодарность? Те Ун вздохнул и взъерошил волосы, мрачно уставившись в окно. Каждое слово, сказанное тем вечером, оставило глубокий след на его сердце. Императрица Ки всегда была сильной и стойкой, не показывала своих чувств и эмоций, разве что иногда, в моменты когда душа просто рвалась из тела. Он никогда не смел даже подумать, сколько горя ей принесла та последняя битва, однако слезы были искренни, и столько страдания в глубоких лучистых глазах. Была ли это любовь? Тал Тал, Те Ун… Столько имен, но ни один из этих людей не мог дать точного определения простому слову. Любовь всегда была эмоциональной роскошью, недопустимой в рамках суровой жизни, слабостью. И в какой момент так случилось? Просто однажды впустил в свой мир, и она сделалась его неотъемлемой частью. Это сродни дыханию и стуку сердца – о них не думаешь и периодически забываешь, однако не можешь без этого жить. Сон Нян, императрица Ки, Чо Сон – все они были словно отражение, как вторая сущность, как половина одного целого. Наверное, поэтому много лет подряд и столько жизней он не искал другой женщины кроме нее, зная, что не найдет. Те Ун встал и решительно взял со стола ключи от машины. Достаточно. Тишина давила на уши и угнетала. Он уже почти вышел на крыльцо, когда прямо у дверей стальная рука Со Чжо решительно ухватила его за плечо и развернула обратно. - Можешь даже не пытаться! Я знаю, куда ты намылился идти, но это вполне может подождать. Есть разговор. - Говоришь как брат или как дядя? – съязвил Те Ун застывая в проходе. - Как оба родственника, - ухмыльнулся мужчина и сильно подтолкнул его в спину. Младший брат обреченно вздохнул и вернулся в гостиную, плюхнувшись в кресло и демонстративно сложив руки на груди. - Хорошо, о чем ты хотел поговорить? Со Чжо неторопливо налил стакан воды. - Сегодня в офис приходила Чо Сон. - Что? – ахнул Те Ун приподнимаясь, - зачем? - Теперь я понимаю, что такого ты сумел в ней разглядеть. Эта женщина поистине уникальна и непредсказуема. Но дело не в этом. Меня волнует совершенно иная тема, поэтому перестань кривиться и сядь рядом. - Если решил продолжить недавний разговор, то… - За что продолжаешь наказывать себя столько лет? – в лоб спросил адвокат наклоняясь вперед и пристально глядя брату в глаза, - я однажды задавал этот вопрос, и ты ушел от ответа. Однако теперь, когда мы оба можем говорить на равных, я повторю: за какой поступок ты винишь себя? Те Ун замер, его лицо словно покрылось коркой льда, глаза сузились и вспыхнули, губы сжались. - Тогда позволь повториться и мне - я не буду обсуждать эту тему! - Тал Тал! – громыхнул Байан повышая голос, - как наставник и единственный старший родственник, я приказываю, и ты не смеешь ослушаться. Мужчина вздрогнул. Громкий звук отразился от стен и прокатился по комнате. - Все еще помню ваши слова, - после довольно продолжительной паузы отозвался он, - они выжжены в памяти как клеймо. Вы сказали, что если однажды станете похожи на Эль-Тэмура, то я должен буду убить вас, чтоб не допустить такого позора. По лицу Со Чжо пробежала тень, его одолевали и злость и печаль одновременно, словно до сих пор ощущалась страшная смертельная рана, когда племянник пронзил тело своим мечом. - В какую минуту это произошло? – глухо проговорил он, - даже не понимаю. Я всегда хотел, чтоб империя Юань помнила о своих великих предках и обрела былое могущество. Жил для своей страны, служил ее интересам. - Но вы забыли о людях, - прошептал Тал Тал, - хотели уничтожить столько невинных людей, и эта кровавая бессмысленная война, вытянувшая из земли последние соки. Я должен был так поступить, и сделал это осознанно. Хотя никогда себе этого не прощу, никогда. - Ты говоришь чушь! Мы оба – воины, и наш долг состоит в том чтоб уметь принимать решения. Я сам просил об этом, ибо среди всей шушары, что сновала вокруг, ты – единственный, которому я доверял полностью. - Простите, я подвел вас… - Тал Тал! – Байан взял его за плечи и встряхнул, - здесь нет твоей вины! Великий канцлер прославленной империи был достоин пасть от руки такого прославленного воина и ученого, а не от предательских ударов ничтожных слуг. Ты все сделал правильно. Я не судил тебя тогда, и не смогу сделать этого теперь. Ты мой брат, и я люблю тебя. Оставь в покое дурное прошлое с навязанными мыслями и устоями, освободись, прошу, и начни жить. Те Ун не чувствовал слез, которые застили глаза и стекали по лицу, не слышал раскатов грома за окном и пронзительного воя ветра. В его сознании каждое слово отражалось как толчок, как удар сердца, как крик растревоженной души. Он понимал, что должен выговориться, но не мог сказать ни слова, вцепившись ледяными пальцами в плечи брата. Воспоминания и отчаяние захватили с головой, образ перед глазами все тускнел и смешивался. Он уже не мог понять, где исписанные узорами стены дворца, и где начинается проклятая лента дороги. Мужчина все еще видел меч в своих руках и помнил страшную секунду, когда четко осознал что совершил. Покрытые кровью пальцы дяди скользнули по его лицу. «Неужели я действительно стал таким»?... Или это голос отца, раздавленного искореженным металлом машины, и темный локон маминых волос, который вбивал в грязь дождь? - Ты не виноват, не виноват… - без конца приговаривал Со Чжо, похлопывая Те Уна по плечу. Тот сам не понял как съехал на пол и беззвучно рыдал, уткнувшись лицом в колени брата, все еще путая реальности, словно заново переживая боль и отчаяние. Глубокой ночью Со Чжо внезапно проснулся от странного ощущения. За окном все еще шумел дождь, и гроза разыгралась не на шутку, однако тревожило нечто другое. Какой-то странный непривычный звук отражался от сознания, заставил подняться на ноги и спуститься вниз. Еще не дойдя до гостиной, мужчина вдруг резко замер на ступеньках. У него дрогнули руки и подкосились ноги. Адвокат разом осел на пол и вцепился пальцами в поручни, все еще не веря себе. Из гостиной доносилась музыка… Те Ун пел… Голос был низким и хрипловатым, иногда он запинался и пропускал слова, но это была песня. Настоящая песня. О прощении и сожалении. Его голос взлетал по нотам как птица, переливаясь и словно проникая в душу, и столько чувства и искренности было в каждом слове. Словно не было ужасных лет забвения. Не было жуткой аварии. Не было отчуждения… Он пел. Со Чжо шмыгнул носом и отер глаза. Он улыбнулся, и так же тихо вернулся к себе. Те Ун просидел за роялем до самого рассвета…