Красные нити судьбы

Хон да Ми все еще держала Чжи Хо за руку, уставившись невидящим взглядом мимо него, вспоминая давно минувшее время, и мороз пробегал по ее коже. - В первый раз я умерла как Танашири, императрица Юань, опозоренная и позабытая всеми, лишенная семьи, любви и ребенка. Выставленная на посмешище для толпы, так и не познавшая радости жизни. Я проклинала и ненавидела людей, для которых эта позорная казнь была развлечением. Искренне желала смерти врагам. и в моем сердце не было и капли раскаяния. Вы все заслужили то, что произошло в дальнейшем, все расплатились сполна. Я так думала, и видят боги, как хотела верить в высшее наказание. Справедливое и жестокое. Но ошибалась… В следующей жизни я родилась младшей дочерью пахаря. Мы жили бедно, но сносно, и я даже собиралась выйти замуж за сына нашего соседа. А потом пришла засуха и голод, на глазах умерли все родственники, в таких мучениях и судорогах, что до сих пор сводит душу от воспоминаний. Почему я осталась? Наверное, это было началом расплаты. Меня похитили в дороге и продали в публичный дом, где раз за разом убивали тело и душу, окунали в грязь, издевались и били. Признаюсь, я не раз молила о смерти, когда однажды на одной из улиц не увидела вас. Случайно, мельком, но я узнала бы ваш образ из тысячи. - И что потом? – оторопело спросил Чжи Хо разворачиваясь к ней лицом, все еще нахмурившись. - Я умерла, захлебнувшись собственной кровью, став жертвой уличного грабителя. Банально, правда? Но вы были последним, кого я увидела, и вот с тех пор я помнила все… В следующий раз была чума. И никого не было рядом в проклятом городе, оставленном богами на растерзание медузе. Тогда я в первый раз - подумала каково это умирать вот так – в одиночестве, покинутой и преданной всеми. Жестоко, безжалостно, горько и страшно. Я плакала, но некому было утереть слезы, некому взять за руку и успокоить. Болезни, убийства, предательства… Они преследовали столько жизней подряд, и каждый раз я помнила все до мельчайших подробностей. Происходящее откладывалось в голове, пока однажды я не поняла что натворила. Слишком много смертей и несчастий понадобилось, чтоб осознать всю тяжесть вины, которая лежала на моих плечах с того момента, когда я прокляла Дайду, умирая как Танашири. Наверное, вам дико и странно слышать подобное от женщины, которую вы ненавидели и презирали. Понимаю… Поверьте, я отстрадала каждую слезинку пролитую по моей вине, за каждую каплю крови расплатилась жизнью, продолжая помнить и мучаясь собственной виной. Иногда среди воплощений я встречала вас. Однажды, вы подали чашку с водой, когда просила милостыню у храма, будучи слепой калекой, умирая от простуды. Я не могла видеть, но скорее почувствовала сердцем, ибо в глубине души простила вас. Вы были моим светлым ангелом, той частью прошлого, которое хотелось помнить. Глаза Да Ми блестели от слез, они текли по бледному лицу и капали ему в ладони, и столько чувства и печали было в этом дрожащем голосе, что Чжи Хо не находил слов. Он вспомнил, как ласкова и заботлива была девушка, как помогала и поддерживала его, однако в глубине души все еще жила злость. Он ненавидел Танашири всей душой и хотел мести, отчаянной и беспощадной. Однако теперь, приходя в ужас от услышанного, в нем поднималась жалость. Безысходность… Одиночество… Как же хорошо он понимал смысл этих слов, когда никого нет рядом чтоб утешить… Чтоб простить… В ее лице больше не было злости и гонора, исчезла враждебность и превосходство, да и были ли они в судьбе Хон Да Ми? Она продолжала говорить спокойно, размеренно, и эти ужасные полные боли слова ложились на его сердце как обожженные рубцы. Он то думал, что хуже уже не будет. - Я виновата перед вами, господин, и всеми людьми, которым причинила зло, - девушка склонила голову, - и в свою защиту могу сказать только одно – я расплатилась за все сполна, своей жизнью и всеми теми ужасами, что довелось пережить. Но только искренняя и преданная любовь, пронесенная через века памяти, помогла выжить и не раствориться во времени. Я всегда вас любила, но боялась сказать. Не знаю, услышите ли вы меня теперь, но рада, что смогла хоть в чем-то помочь. Чжи Хо растерянно покачал головой и неожиданно брякнул: - Тогда в больнице… Тебя действительно послал мой брат? - Простите, я вынуждена была сказать так, иначе вы бы не поверили… Мужчина посмотрел сверху вниз на хрупкую сжавшуюся в комок фигурку девушки, на ее дрожащие плечи и босые ноги. Что это было? Жалость? Или трепетное покаяние задело потаенные струны его души? - Встань, замерзнешь, - сказал он после продолжительного молчания, наливая в чашку едва теплый чай, - не знаю как ты, а я жутко проголодался. Да Ми улыбнулась.