Чёрное на чёрном.

Знают ли студенты, что такое выходные? Нет, лишь смутно припоминают, что во времена школы у них было пару свободных дней, когда их не задрачивали учителя. Знают ли студенты, что такое сон? Конечно, все их мечты и стремления направлены на то, чтобы урвать лишний час сна в этой безудержной ежедневной гонке событий. Знают ли студенты, что такое здоровый, крепкий, восьмичасовой сон? Пожалуй, если вы спросите их об этом, они просто не поймут, о чём вы, нервно засмеются и, бормоча что-то вроде «сказки какие-то несёшь», ушлёпают прочь, попивая десятую кружку кофе за день. Вот и Джерард Уэй был в числе таких студентов, пытающихся и на пары ходить, и увеселительно проводить время. Но, естественно, он не делал ни того, ни другого. В академии искусств у него практически не было корешей, только Рэй и Боб, да и то они учились на другом направлении. Младший брат Майки, его настоящая опора и поддержка, сейчас доучивался в школе в другом городе, хотя иногда приезжал погостить на выходные. Джерард начинал свой день с тяжелого пробуждения и огромной кружки кофе. Ему было плевать, что он гробит свой организм таким количеством кофеина. Он никогда не расставался с небольшим термосом этого бодрящего напитка. Тем более, он недавно бросил курить, потому что денег не хватало даже на сигареты, и он заменил один “наркотик” на другой. Смотрясь по утрам в зеркало, Джерард невольно морщился, ибо собственное отражение было ему противно. Это худое, нездорового цвета, с мешками под глазами, лицо, острый нос, спутаные чёрный волосы, всё было ненавистно ему. В детстве он был пухленьким, из-за чего его унижали в школе. Та пора жизни, пора влюблённостей и безумных поступков, прошла для него совсем в другом свете. Неразделённая любовь, одиночество, издевательства, расстройство пищевого поведения... Его передёргивало каждый раз, как он вспоминал это. Каждый день. Проведя привычный ритуал самоненависти, он напяливал наименее грязные джинсы, один из своих громадных растянутых свитеров, которым место на помойке, хватал рюкзак, неизменный термосик, и плёлся в академию, слушая в наушниках любимого Дэвида Боуи, космические треки или даже радио. Музыка приносило огромное удовольствие Уэю, от хороших песен он покрывался мурашками и испытывал эйфорию. В академии было интересно учиться, рисовать, придумывать, творить. Но и теорию никто не отменял. После пяти ужасно длинных лекций Джерард перекидывался парой слов с друзями и плёлся домой. Уэй ходил по одному и тому же маршруту, по пути проходя подземный переход. Месяц назад там появился уличный музыкант. Нет, в переходе бывали и баянисты, и флейтисты, и играющие на губной гармонике, и даже на стаканах, но этот был особенным. По крайней мере, для Джерарда. Невысокого роста парень с тёмными короткими волосами, мягкими и приятными чертами лица, в чёрном просторном худи и такого же цвета рваных джинсах, играл на свой старенькой, но невыносимо круто звучащей гитаре. Он исполнял старые песни, перепевал Misfits, Joy Division, иногда играл свои собственные, которые очень нравились Джерарду. Так много звёзд в небесах, И мне не понять, Почему они всегда падают на меня, Может я слеп к сигналам, Что мир никогда не хотел меня… Так начиналась одна из его любимых песен этого неизвестного гитариста. Джерарду нравилось каждый день останавливаться возле него и слушать, как тот поёт. Мягкий, но прокуренный, часто переходящий в скрим голос заставлял Уэя забываться и пропусткать эти прекрасные звуки музыки через своё сердце. Иногда он кидал ему мелочь, но чаще всего просто пожимал плечами, мол, сам студент и денег совсем нет, на что парень понимающе улыбался. Его улыбка была такой по-детски открытой и милой, что Джерард в ответ тоже улыбался, хотя стеснялся своего острозубого оскала. Джерард привык к этому странному, очень одарённому созданию, играющему в переходе. Встретить его там уже казалось настолько привычным, что, не появись музыкант в какой-нибудь день, Уэй испытывал сильное огорчение, детскую обиду и весь вечер затем грустил, поедая пиццу и читая учебники. Хотя, кому нужны учебники, если есть тонна комиксов, м?