Добровольно-принудительно

— Наказание?.. Эмми появился на пороге кабинета ближе к вечеру, едва ли оттуда пулей вылетел в срочном порядке вызванный юрист. Кайл не сразу вообще понял о чем его спрашивают, а потому не сразу ответил, все еще перемалывая в голове цифры, цифры, цифры. Обвел взглядом высоченные стопки бумаг, которыми завален весь письменный стол, отпил горчащий и давно уже холодный чай из ненавистной кружки в виде то ли уродливого яблока, то ли не менее уродливой тыквы, а потом встал на ноги, разминая задеревеневшие конечности, маскируя раздумья над ответом под желание закончить какие-то свои дела, взять с подоконника очередную папку… — Наказания не будет, — наконец-то ответил он невыносимо холодно. Вообще-то он не планировал быть таким грубым, но сил на то, чтобы контролировать еще и слова, уже не оставалось. Он снова посмотрел на вытянувшегося в струнку Дамиана, с тоской отмечая привычную бледность кожи и равнодушие в голубых глазах. А Кайл уже успел привыкнуть к мягкому взгляду из-под ресниц и румяным щечкам… Теперь же он весь будто потускнел, заострился, растеряв зачатки хрупкости, которыми его одарила просыпающаяся из спячки омежья природа. Теперь перед Кайлом снова был солдат. Солдат, который на самом-то деле провинился, перечеркнув все усилия, затраченные на восстановление его здоровья. Но Кайл был виноват не меньше. — Хозяин… — тихо позвал Эмми. Голос его был негромким, но в нем звенел металл, будто из глубины души поднималась растоптанная гордость. — Да? Кайл снова отвернулся к окну, не желая смотреть, как его друг раз за разом доказывает, что в нем не осталось ничего от того прежнего милого, но своенравного мальчика. — Я виноват. Я не должен был идти к ним. Я понимаю. Но я очень испугался. — Испугался чего? — наблюдая, как на заднем дворе юрист меряет шагами выложенную плиткой дорожку, умудряясь курить, пить кофе из огромной кружки и по телефону решать рабочие вопросы одновременно, поинтересовался альфа. — Своих ощущений. Это было так странно и пугающе, и я не знал, могу ли… ну… коснуться себя. — Иди отсюда, ради Бога, Эмми! — устало потирая переносицу пальцами, попросил Кайл, не в силах слушать. — Иди! Спи или чем ты там планировал заниматься. — Но… Альфа резко развернулся к нему, наткнувшись на вопросительный взгляд льдистых глаз. Дамиан искренне не понимал, почему его сейчас прогоняют, когда он пришел с повинной. — Мы возобновим терапию, — дабы развеять все сомнения и вопросы, заявил Кайл, глядя в наполненные недоумением глаза. — И на этот раз все будет правильно.

***

— Сто двадцать метров на семь часов. Вижу цель… Голос Эмми в рации был все такой же ледяной, будто все ветры Верхоянска* сконцентрировались в его душе и теперь прорывались в мир с выдохами. — Ждать приказа, — отозвался Кайл, доставая из кобуры пистолет. — Принято. Чувства запечатались, законсервировались, обратились в камень за много лет службы. Потеря товарищей, постоянная угроза жизни стали страшной и обыденной реальностью, с которой Кайл научился жить. Но почему-то сердце тревожно билось в груди, когда в рации искаженный радиоволнами голос Эмми докладывал обстановку. Никогда и ни за кого из своих бойцов Кайл так не переживал, как за Дамиана, которого, скрипя сердцем, согласился взять в свою команду, хотя до сих пор не понимал, как вообще допустил это. — Командир, боевики на подходе! — отрапортовал молоденький солдатик, испуганно тараща зеленые глазищи. — Готовьтесь. Как бы вначале Кайл скептически не относился к наемникам, в итоге стал одним из них, решив использовать свой боевой опыт во благо мира, воюя с радикально настроенными исламистами на Ближнем Востоке и в Африке. — Джи, мне не нравится качество связи… — Где эти блядские снаряды?.. — Если они опять будут стрелять запрещенным, ты должен мне десять баксов… Кайл хотел бы заткнуть их всех, но не мог. Знал, что им нужен какой-то громоотвод, но осознание, что эти ребята тут, в зоне видимости, а Эмми где-то там, далеко, просто выворачивали его мясом наружу. — Ми, как у тебя? — снова вернулся он к рации, не в силах оставаться в неведении, что с его омегой. В какой конкретно момент Эмми стал «его омегой», он не знал, но так было проще воспринимать реальность, так у него было оправдание своей тревоге. — Без изменений, — отрапортовал солдат. — Команда? — Ждать.

***

Полгода. Полгода безрезультатного приема гормональных препаратов, нескончаемая терапия, замена одних таблеток на другие, анализы, исследования, тесты. Несмотря на войну, окопы, палатки и переезд с места на место, Кайл неустанно следил за тем, чтобы его омега принимал лекарства. Утром — желтая таблетка. Вечером — красная и белая. Раз в месяц посещение доктора Адамса, УЗИ, осмотры… Да, он был не согласен, что Эмми нужно допустить до службы, но решил довериться Джекки, который утверждал, что омеге все это пойдет только на пользу. Но вообще-то общение с Джекки приносило результаты. Дамиан стал более разговорчив, меньше походил на заторможенного робота, иногда даже улыбался уголками губ. Только во время выполнения заданий он все так же оставался собран и холоден. Кайла бесило то, что эти двое, и Джекки и Эмми, сумели его уболтать, и в итоге буквально вынудили разрешить вступить в ряды бойцов его боевой группы. Кайл злился не потому, что омега был слаб, глуп или что-то еще, нет, вовсе нет. Просто порой приходилось спать на холодной земле, лежать подолгу в окопах или со снайперкой, питаться подножным кормом и переносить простуды на ногах. Альфа не мог позволить Эмми страдать от всех этих лишений, потому лично распоряжался давать ему самое теплое одеяло, самый лучший спальный мешок, самую сытную порцию еды. Он ждал, что другие бойцы будут возмущаться, и даже был готов оскалить клыки, кулаками вбивая в бестолковых солдат понимание, что их сослуживец — омега командира, пусть даже он сам до сих пор не понимал этого. Иными словами, Кайл совсем чердаком поехал, желая защитить не замечающего его усилия Эмми. Тот действительно просто позволял ненавязчиво ухаживать за собой, и, наверное, так даже было лучше. Не известно еще, как он отреагировал бы, если бы понял. Хотя между этим Эмми и тем, что был десять лет назад, целая пропасть. Тот, другой Дамиан, наверняка окрысился бы, заявив, что ему не нужны подачки, а этот… этот просто воспринимал все, как приказ. Хозяин приказал спать в том углу не потому, что там не сквозит, а потому, что на то его воля. Но в целом Кайл был готов волком выть от осознания, что, несмотря на всю терапию, проклятые подавители не позволяли проснуться организму его мальчика, а ведь если бы у него начались регулярные течки, он мог бы добиться того, что Эмми комиссуют. Не место течному омеге среди изголодавшихся альф вот уж точно!

***

Разбрасывая вокруг себя яркие блики, бутылка с горючей жидкостью пролетела над головами решительно настроенных молодых людей и разбилась о бетонное ограждение, вспыхивая пламенем, поджигая чью-то одежду. Воздух дрогнул, наполняясь гудением. Шум стоял невероятный, то с одной, то с другой стороны доносились призывные крики, мат, команды, проклятия. Рядом пророкотал грузовик, и люди в балаклавах принялись выгружать боеприпасы и оружие. Чёрный дым плотной пеленой накрыл овраг. Мир словно погрузился в липкий осязаемый туман, а спустя пару секунд тишины вдруг слаженно загрохотали автоматы. С противоположной стороны раздалась ответная очередь, и сдавленный вопль потонул в кровавом мареве войны. Кайл ходил из стороны в сторону, как загнанный в клетку зверь, желая выскочить из проклятого подвала и рвануть в бой, ведь где-то там его Эмми, где-то там… Быть может, ему помощь и вовсе не нужна, но инстнктивная слепая потребность защищать, оберегать своего омегу, рвала душу на части. — Все готово, командир! — отрапортовал боец, вытягиваясь в струнку. Совсем рядом рвануло, заглушая слова. С потолка посыпалась штукатурка… — Пятиминутная готовность, переговори с Теодором… — приказы отдавались на автомате, потому что все мысли были нацелены лишь на одного единственного человека. — Моего видел? — Занял высоту, раскладывает снайперку, но… — Но? — напряженно переспросил Кайл, с ужасом ожидая какие-то сообщения о запахе или плохом самочувствии, ранении или еще чем-то нехорошем и несвоевременном. — Мне кажется, он проигнорирует приказ не отсвечиваться… — Что? — опешил альфа, не до конца вообще осознавая что именно сейчас услышал. — Это еще почему? Джим пониже натянул шапку, прикрывая кончики ушей. — Очень он что-то дерзкий стал. Он профи, мы же знаем. Простите, но мы правда все в курсе, где он обучался. Почему бы Вам не допустить его к нормальным заданиям? Снайпер из него достаточно посредственный, а вот в ближнем бою… — Он омега, — холодно оборвал его Кайл, зная, как это звучит. «Он омега, а потому слаб» Но нет-нет-нет, не то хотел бы он сказать. «Он мой омега, а потому я с ума сойду, пока всё не закончится» Боец промолчал на это, только многозначительно улыбнулся, будто знал что-то такое… — Ну что еще?! — рявкнул Кайл, злясь на своего сослуживца, который так высокомерно отреагировал на его многозначительный ответ. — Да ничего… — альфа погладил ледяной металл автомата, поглядывая в сторону заколоченного окна. — Просто я присутствовал, когда муж рожал нашего сына. Знаете, увидев это, мне уже ничего не страшно. Когда мой хрупкий Микки буквально вытолкнул из себя ребенка размером с арбуз, а потом с улыбкой сказал, что не против через пару годиков и второго… Кайл сжал зубы и отвернулся. Он никогда не считал омег слабыми, но объясняться сейчас с этим парнем не хотел. Нужно было думать о деле. — Командир, — боец подошел ближе и положил тяжелую ладонь на плечо, чуть сжимая пальцы. — Обещаю, я присмотрю за ним, если что. И все наши парни присмотрят.

***

Свет в полуразрушенном войной доме не горел. Кайл стоял у окна, прижавшись спиной к стене, и выглядывал наружу через щели между криво забитыми досками, отслеживая обстановку, и краем глаза наблюдал за бойцами. Некоторые сидели на полу у стен, подложив под обтянутые грязным камуфляжем штаны молитвенные коврики. Играли в картишки и полушепотом переругивались, то и дело поправляя сползающие с плеч автоматы. Им невыносимо хотелось есть, пить, спать, отдохнуть, увидеться с семьей, но всё, что мог дать им Кайл — это тупая игра на щелбаны в полумраке чужого дома. — И восьмерки на погоны… — Да иди ты в жопу, придурок!.. — Тише! — шикнул на них Кайл, с тревогой наблюдая, как между деревьями крадется темная тень. Наверняка машина, но слишком далеко, ни черта не видно. Он отвернулся от окна всего на мгновение, чтобы взглянуть на сидящего в другой комнате в кресле напротив входной двери Эмми. Тот был неподвижен уже который час. Направлял в сторону выхода дуло автомата, держа палец на спусковом крючке, будто ждал незваных гостей, готовый отразить атаку мгновенно. Кайл боялся, как бы тот не вырубился, но внешне омега был, кажется, достаточно бодрым. — Ми… — тихо позвал он. Дамиан медленно отвел глаза от двери и посмотрел на него холодным взглядом. — Все хорошо? — спросил он, желая получить конкретный и незамедлительный ответ. Но Эмми медлил, и это было странно. Он коротко кивнул, а потом повел плечами, разминая затекшую спину. Аккуратно перехватил автомат поудобнее, выдохнул прикрывая на секунду глаза. На улице что-то блеснуло, и Кайл резко обернулся, жалея, что упустил момент. Это могли быть фары, хотя какой придурок будет разъезжать на тачке с включенными фарами в таком-то месте! Ничего… Мертвая тишина… Спокойно, это просто безмолвная ночь… Кайл на мгновение расслабился, устало прижимаясь лбом к холодному дереву, кажется, заснув на пару тройку секунд. Проснулся будто от какого-то толчка в грудь. Из легких выбило воздух, и он приглушенно закашлял, прислушиваясь к уже менее дружелюбным речам в кругу бойцов. — Блять, там была шестерка, а не девятка! Наебать меня решил? — Дебил, сейчас темно, я просто не заметил! — Да кому ты чешешь?!. Надо было прекращать это безобразие, но Кайл не мог почему-то и с места сдвинуться. Он снова кинул беглый взгляд на сосредоточенно сверлящего взглядом входную дверь Эмми. — …Честное слово, Джим, ты такой придурок!.. — …Сука, еще хоть слово о моем отце, и я… Кайл заморгал, прогоняя остатки сонной расслабленности. — Вы чего, парни? — удивленно поинтересовался он, обращая внимание бойцов на себя. — Заканчивайте это! Ребята удивленно нахмурились, переглянулись, не понимая, видимо, что с ними произошло, и почему мирная игра вдруг скатилась в банальные оскорбления. — Хозяин… Альфа резко вскинул голову, отреагировав на едва различимый шепот омеги, пытаясь во мраке рассмотреть бледное лицо Эмми. Обычно твердый и холодный голос солдата показался вдруг непривычно дрожащим и слабым. — Блять… — прошептал Теодор, принюхиваясь. Кайл тоже втянул разбитым носом воздух, наконец-то различив цветочные нотки, резковатый жасмин и что-то сладкое, медовое. Теперь всё стало понятно. Они, альфы, почуяли омегу, и в них проснулось ревностное соперничество. — Так, без паники! — злым шепотом приказал он, делая шаг вперед к омеге, прокручивая в голове варианты, где можно его спрятать, если все будет так же, как и в прошлый раз. Его буквально разрывала на части радость от того, что запах вернулся, и досада от того, что так не вовремя. Он почти дошел до межкомнатного проема, как раздался такой страшный грохот, что Кайл даже присел от неожиданности. Автоматная очередь, выпущенная Эмми в боевиков, крики, арабская тарабарщина, клятвы Аллаху… Все смешалось в единый коктейль. Сквозь выбитую дверь хлынули бородатые мужики в военной форме. Кайл только успел заметить, как автомат практически силой вырвали из ослабевших пальцев Эмми, как его голову грубо задрали назад, всматриваясь в распахнутые голубые глаза, а потом с громким «омега!», прозвучавшим как откровенное ругательство, практически кинули на пол, приставили дуло пистолета к затылку. Кайл даже не успел закричать, но зато успел с мазохистическим злорадством подумать, что вся его жизнь — это сплошлое поражение. Его прошлое и настоящее вдруг открылось перед ним, показав своё истинное лицо, словно отвратительно уродливая бабочка сбросила кокон. Всю жизнь он бежал от себя, потому что хотел лишь одного — быть рядом с Эмми, которому он и даром был не нужен. А теперь, когда Эмми в его руках, беззащитный и такой… ненастоящий, он снова теряет его. Кайл не знал, что будет делать, если выстрел раздастся, если из дула проклятого пистолета вылетит чертов кусок свинца, теперь уже наверняка забирая единственный смысл его дерьмовой и бесполезной жизни… Будущее более не манило, не дарило радость, а лишь порабощало, как нечто неизбежное и унылое. Говорят, что будущего нет у того, кто всё время лелеет прошлое, но Кайл прошлое никогда не лелеял. Он пытался забыть его, выкинуть из головы милого омежку, который предпочел теплу дома холод винтовки, вычеркнуть из памяти десять лет попыток игнорировать постоянные мысли о друге, который прямым текстом заявил, что помощь ему не нужна, когда сам был в аду, из которого наверняка хотел вырваться. Хоть иногда, но хотел ведь, да?.. — Аtlaq alnaar! — заорал боевик, приказывая стрелять. Кайл все смотрел и смотрел, и никак не мог оторваться взгляд, пытаясь запомнить отросшие кудрявые волосы Эмми, скрывающие его лицо, которые так хотелось коснуться, расчесать, заправить за розовые ушки; по-омежьи узкие плечи, скрытые жесткой тканью тактической куртки, которую Кайл с удовольствием вышвырнул бы, заменив на вязаный теплый свитер; тонкие белые пальцы в черных тактических перчатках… От страха, напряжения, усталости, его спящий организм просыпался еще стремительнее, чем прошлый раз. А боевики наверняка здесь случайно. Да, случайно. Так получилось. Ужасное совпадение. Они пасли их, они следили, потому что почувствовать едва ощутимый запах омеги через закрытую дверь, когда сидящие в смежной комнате сослуживцы не ощутили, не могли физически… Омега. Его омега. Наконец-то Эмми в его безраздельной власти, а какой-то бородатый радикальный исламист, решивший, что способные к деторождению мужчины — это происки дьявола, все равно смеет прижимать к голове его мальчика ёбанный пистолет…? Кайл зарычал так, что пытающийся приблизиться к нему боевик, вздрогнул. А Эмми будто очнулся. Вспышка, мгновение, и вот он уже, крутанувшись подобно юле, изогнулся змеей, поднырнул под руку… Пуля впечаталась в деревянный пол, разрывая доску на щепки да застревая где-то у бетонного фундамента. Мат на арабском, выстрелы в пустоту, крики, и для Кайла включился весь остальной мир. На него кто-то накинулся со спины, пуля просвистела у самого плеча… Он на автомате перехватил за шею одного, отобрал нож у другого, наблюдая, как изящные пальцы Эмми обхватили горлышко пустой бутылки с такой силой, что, казалось, вот-вот и стекло просто треснет, рассыпется в сильных руках. Он занес бутылку над головой и с профессиональной точностью ударил ею по черепушке пытающегося поднырнуть под руку боевика. Тот всего на секунду расстеряно замер, но и этого хватило, чтобы, сделав обманчивый замах, впечатать кулак в живот альфы. Вокруг все зазвенело, затрещало, рассыпаясь на осколки безумного крещендо, а потом будто взревело, замедлилось и погрузилось в густой кисельный мрак… Кайл понял, что это просто он отвлекся, пытаясь и от боевиков отбиваться, и следить за Эмми, а в итоге сам получил по башке и вырубился, включившись только спустя бесконечно долгие доли секунд, под столом. Он с трудом перекатился на живот, чувствуя, как неприятно стекает по лбу жирная кровавая струйка. Подбородок тоже был рассечен, нижний зуб, кажется, шатался, но все это было пустяковой мелочью по сравнению с тем, что Эмми нигде не было видно. Его товарищи кричали, отбиваясь от всё прибывающих из мрака противников. Он терял людей, терял себя, но самое страшное — он потерял из виду Эмми. Нужно было проверить кухню, но до нее так просто не добраться. Выхватив нож, Кайл принялся буквально кромсать тупоголовых фанатиков, не чувствуя удары в ответ. Драться в тесной квартирке — такое себе занятие. Особенно учитывая то, что в бою можно случайно задеть своего. Да и огнестрел не достанешь — слишком опасно. Он метнулся к относительно пустой кухне и не прогадал. Успел только заметить, как какой-то мужлан попытался протащить Эмми за волосы к столу, то ли решив поразвлечься, то ли добить по-тихому, но он не учел, что омега ему попался боевой. Выкрутившись из хватки, Дамиан с невозмутимой расчетливостью выхватил из ножен боевика его собственный нож и полоснул по обнаженному горлу, оттолкнув хрипящего и захлебывающегося кровью альфу коленом к подоконнику. Обернулся, опалив Кайла морозным взглядом. — Это из-за меня? — хмуро спросил он, отбрасывая в сторону окровавленный кинжал. — Нет, Ми, запах еще слабый, — стараясь придать голосу твердости, ответил Кайл, тяжело дыша. Задушенный противник лежал у его ног, но, хоть убей, он, увлеченный наблюдением за омегой, не мог бы сказать, когда именно успел задушить его. Стоять в узком коридоре, ожидая нападения, было глупо, и потому он шагнул в дверной проем кухни, влекомый здравым смыслом и манящим запахом жасмина, ликуя от за доли секунды принятого со свирепой непоколебимостью решения, которое, возможно, будет стоить очень дорого, но все же, оно, кажется, единственно правильное. А потому от запаха Эмми не хотелось бежать, как в прошлый раз. Хотелось ему поддаться, шагнуть вперед. Потом еще шаг и еще… Дамиан смотрел на него мрачно-голодным взглядом, что непонятно было, то ли он согласен на правила игры, то ли будет сопротивляться. И он действительно потянулся к кобуре. — Ми… Едва заметное движение. Выстрел. Кайл дернулся, прижимая руку к виску, мимо которого только что просвистела пуля. За спиной на пол рухнуло бездыханное тело боевика…