Держись за меня

Детей просьба удалится от экрана. Эта глава Нца. Я предупредила! Серьезно) *Грозит пальчиком*       Почему-то становится легче, когда трешь стол. Хотя, глупее занятия для успокоения не найти, пожалуй. Интересно, а можно стол до дыр затереть? Уже не один десяток раз она трет одно и то же место, которое уже стонет под тряпкой. Ну и пусть... Так легче! Плакать не хочется... – Люси, – отвлек от занятия девушку Нацу, наблюдающий за ней некоторое время, сидя на подоконнике.       Заклинательница вздрогнула и выронила тряпку, а сама в пол уставилась. Сил поднять глаза не было. Стоит только на него взглянуть и все внутри переворачивается от чувства стыда и безнадежности. И глупое сердце камнем куда-то вниз ухает. – Н-нацу, а что ты тут делаешь? – сбивчиво выдохнула девушка, не поднимая глаз. – А... а Хэппи где? – В гильдии остался, – отозвался огненный маг, спрыгивая в комнату. – Люси, нам надо поговорить...       Душа феи ушла в пятки. Наверное, скажет сейчас, что дальнейшее общение невозможно. Что больше не хочет ее видеть, после всего, что она на острове наговорила. Резкая боль прошивает грудную клетку, заставляя едва дышать, и идиотский страх грозит лишить ноги опоры.       Как во сне она смотрит на приближающегося друга, а внутри все разрывается от тоски. Зря она надеялась, что все останется прежним. Глупо было рассчитывать, что все забудется, как страшный сон. – Ты меня любишь? – прямо спросил дракон, не позволяя отвести взгляд. – Н-ну я... Т-ты зачем задаешь... такой смущающий вопрос? – пролепетала девушка, едва сдерживая слезы. – Хочу услышать правду, – ответил Нацу. – Мира сказала, что это зелье открыло настоящие чувства. Так, любишь? – Да, – не выдержав внимательного взгляда, волшебница вновь опустила глаза в пол, чувствуя, как по щекам слезы катятся, от острого чувства вины.       Все! Она все испортила! Дружба теперь рухнет, ведь они не смогут вести себя, как ни в чем не бывало. Ему будет неудобно, а ей стыдно. Видеть его отныне только издали – вот, единственное, что ей остается...Все кончено. И вся жизнь кончена...       А мысли роем вьются в голове, пролетая со скоростью света и горечь потери сжимает сердце, словно обручем, заставляя болезненно выдохнуть. Слезинки падают на пол, разбиваясь, как маленькие звездочки. – П-прости, я... – шепчет она и замолкает, неожиданно оказываясь в крепких объятиях.       Фигурка девушки дрожит, а карие глаза встречаются с серо-зелеными. Мгновение и горячие губы обрушиваются на дрожащие от слез губы девушки, выбивая почву из-под ног, моментально подчиняя. Роняя вздрагивающую девушку в кровать, Нацу лишь на пару мгновений отрывается, чтобы выдохнуть: – Моя Люси... люблю...       Порыв несвоевременной, внезапной и совершенно глупой ревности заставляет Люси на мгновение задуматься о том факте, что первый поцелуй Саламандра уже когда-то состоялся. Интересно, с кем же? Но подобные мысли надолго не задерживаются, сменяясь острыми ощущениями.       Голова кружится. Много, очень много поцелуев, заставляющих кожу пылать, а губы раскрываться снова и снова. Все ожидание, вся боль, вся тоска, все сжигающие сердце чувства словно обрушились в один миг, затопив фею, отнимая возможность произнести хоть слово против. Только имя. Срывающееся с губ имя дракона с такой нежностью, тысячи раз слышимое им, но сейчас имеющее совершенно другой оттенок, заставляет Нацу мурлыкать от наплыва острого удовольствия.       Ни один женский роман, которых ею было перечитано огромное множество, не мог передать всю палитру ощущений. Не мог рассказать насколько вкусными бывают губы, насколько опаляющим может быть дыхание, как сильно может гореть кожа от малейшего прикосновения. Блуждающие по телу руки не давали возможности даже выдохнуть, создавая ощущение, что через мгновение легкие взорвутся. Острое и совершенно непонятное ощущение внизу живота словно стянуло внутренние мышцы, будто завязавшиеся узлом. Люси даже не успела понять, когда слетела майка вместе с лифом, освободив грудь. Не успела понять, когда стянула жилетку, сорвала шарф...       Любовь дракона, воспламеняющая кровь, подобно огненной лаве. Чертовщина, не укладывающаяся в голове. Поцелуи, что взрывают душу, заставляя задыхаться, не допуская глотка свежего воздуха, или хоть слабого очертания какой-то мысли. Острое чувство, что еще мгновение и окончательно отключится сознание, повергнув тело в глубокий обморок. Чувство скопившейся в уголках глаз влаги от безудержного, безумного, почти идиотского счастья.       Скользящий по груди язык и обхватывающие соски зубы, вырвали такой громкий стон, сорвавшийся с губ, что заклинательница невольно закрыла рот ладошкой. Его рука тут же накрыла ладошку, сжав пальчики, и мягко опустила ее на подушку, рядом с головой. – Кричи! – хрипло прорычал дракон. – Кричи громче... Хочу тебя слышать...       А ей все кажется, что один брошенный неаккуратный звук, заставит растворится восхитительное видение, так часто приходящее во снах, и исчезающее с приходом утреннего света.       Только чувства, что переполняют грудную клетку, ведут Нацу, заменяя отсутствие опыта горячностью. Просто хочется чувствовать родной запах так близко. Хочется оставлять красные отметины, чтобы все знали, что она принадлежит лишь ему одному. Хочется ее до безумия. Хочется всю. И чувство это пострашнее голода, поскольку разрывает изнутри. И все битвы, которых сотни за плечами, кажутся детскими развлечениями, а острое чувство, что еще немного и они будут гореть оба, не оставляет.       Губы огненного мага изучают каждую клеточку светловолосой феи, позволяя познать то, что было сокрыто узами дружбы, так часто причиняющей боль им обоим. Теперь преграды были сметены, а баррикады разрушены, наполняя огнем сердца, что молотом бились где-то внутри.       Последние куски ткани полетели прочь, заставляя обоих вздрагивать от предвкушения чего-то близкого, теплого и донельзя взрывного. Страхи отошли в сторону, оставляя лишь ощущение полной эйфории. Ладони волшебницы беспорядочно блуждали по прессу, перебегая к плечам, гладя спину, сжимая пряди волос, поглаживая щеки, снова повторяя этот путь по кругу. – Люси... не могу больше... хочу тебя, – выдохнул Нацу, мягко раздвигая бедра, внимательно изучая каждый блик в любимых глазах, не желая упустить хоть малейшее изменение в ее взгляде.       Мягко погружаясь в податливое тело, дракон еле слышно рыкнул, впиваясь в губки, что уже опухли от бесконечных поцелуев. Боль? В порыве какого-то бешеного вожделения она едва успела ощутить ее. О ней напоминала лишь упавшая на щечку слезинка, тут же скрывшаяся в золотистых волосах. – Держись за меня, – повторил такую нужную ей сейчас фразу Нацу.       Прижимаясь к горячему телу огненного дракона, Люси словно мечтала растворится в нем, ощущая первые толчки. Обхватив ногами его поясницу, заклинательница духов прогнулась, чтобы стать еще ближе, чтобы подстроится под ему одному известный ритм. – На...цу... – сорвалось с уст светловолосой феи, так нежданно ставшей для него всем.       Дракон лишь прорычал что-то нечленораздельное, ускоряя темп, чувствуя, насколько сильно что-то взрывное охватывает сознание, заставляя забыть все на свете, только ощущать. Люси издает нечто похожее на полустоны-полувсхлипы, закусив нижнюю губу, отчаянно цепляясь за сильные плечи, будто в них ее единственное спасение от любой напасти. Еще несколько мгновений и девушка выгнувшись вздрагивает, даря ощущение пульсирующих сладостных ощущений внутри нее, заставивших Нацу достигнуть пика, хрипло прорычав ее имя.       Обессиленная, нежная, дрожащая фея мгновенно засыпает, уткнувшись в сильное плечо. А Нацу еще долго гладит ее личико, перебирает светлые пряди и не может поверить, что сегодня сделал ее своей...

***

      Утром страшно раскрывать глаза, в страхе, что ощущение его пресса под ладонью растворится, как и всегда. Миг и Люси медленно открывает глаза, скользя взглядом по розовой макушке. Прижавший ее Нацу, спит сном младенца, сжимая ее в руках так крепко, что иногда становится трудно дышать. А ей все равно не верится. Не верится, что все это правда. Что он сейчас рядом и теперь не нужно прикрывать собственные чувства дружбой, которая давно между ними не существует... Ей страшно, но она проводит рукой по волосам, запутывая в них пальцы, чтобы убедится, что она не спит. Чтобы знать, что это не плод ее художественного воображения.       Серо-зеленые глаза открываются, а руки Саламандра перемещают ее поближе, заставляя жмурится от удовольствия. В груди разливается тепло, а сердце бешено колотится, грозясь выломать ребра. И вроде бы ничего говорить не нужно, но острый вопрос взрывает мозг волшебницы, заставляя задыхаться от уже знакомой и такой нелепой ревности. Ей хочется знать... – Нацу, – тихо шепчет она, стараясь спрятать глаза, мечущие искры, – а с кем был твой первый поцелуй?       Дракон ухмыляется, попутно решая ее помучить. Предательская улыбка наползает на лицо и он даже рад, что она не может смотреть на него в этот момент. – Ну... она из гильдии, – задумчиво хмурится Нацу, заставляя ее поднять глаза. – Да? – выдыхает Люси, начиная злиться. – И какая она? – Красивая, очень...       Точка кипения волшебницы переполняется, заставляя задохнуться от возмущения. Значит, красивая? Тогда зачем это все? Зачем надо было ломать то малое, что у них было? – И... почему ты не с ней? – поджав губы, фыркает девушка, сдерживая злые слезы. – А я с ней, – шепчет он ей на ушко, обдавая его горячим дыханием, вызывающим толпу идиотских мурашек.       Люси не понимая смотрит на дракона, ощущая, что ее мозг почти взрывается. Это... это ведь невозможно... Как? Когда? – Когда? – озвучивает она последний промелькнувший в голове вопрос. – Пару дней назад, на острове «Черный череп», – улыбается маг, мягко трогая ее губки. – Ну, ты... ты... наглая ящерица... – качает головой девушка, пряча улыбку. – Ты сама меня просила, – хмыкнул Нацу, наблюдая румянец, трогающий любимые щечки.