Держись за меня

      Это утро в гильдии было обычным...       Обычным? Да вы шутите! Ничего обычного в нем не было, ну, почти...       Шум, гам, обсуждение новых заданий – это было привычным. Спавшая за стойкой Люси, вроде бы тоже, а вот затихшая Джувия была тем еще нонсенсом. Водяная фея пила чай из кружки, косо глядя на спящую заклинательницу духов, и отчаянно краснея. Все больше и больше. Люси одним своим видом напоминала о ночи, заставляя мурашки бегать по позвоночнику девушки-дождя. Выбиваясь из привычного графика, сидя на виду, и странно не делающая попытки добиться внимания Грея-сама, Джувия заставила Миру задумчиво жевать кончик трубочки для коктейля. Впрочем, водная фея даже не пожелала ледяному магу доброго утра, как обычно, а это было очень необычно. Поссорились, что ли?       За стойкой почти не было движения, ведь Люси спала, а Джувия очевидно летала где-то далеко. Ситуация переменилась резко, заставив демонессу почти подскочить. – Мира, – раздался вкрадчивый голос над ухом, заставивший сердце девушки дрогнуть. Какой-то слишком... бархатный?       Рядом с красавицей опустился Фрид, задумчиво изучая черты ее лица. Ну, как задумчиво? Скорее... бессовестно? – Леви просила тебя сегодня в библиотеку зайти... попозже, – огорошил маг письмен девушку, решившую было, что чертово зелье подействовало. – Спасибо, – растерянно выдавила демонесса, опустив глаза, чтобы спрятать румянец ни к месту.       Зря размечталась только. Идиотка! Что же, попытка была не удачной, ничего не поделать. Зато теперь стало ясно, что ему плевать на нее с высокой колокольни. А на кого же не плевать тогда? Зелье же все равно вытеснило тайные желания его души? Ну, или должно было вытеснить. Гадство!       Невольно схватив стакан, девушка остервенело вытирала его салфеткой, отбросив напрасные надежды, что на несколько мгновений сладко сжали сердце. Но все же... Снадобье было куплено не зря, ведь Люси явно помогло... Мира выдавила улыбку, взглянув на основание шеи заклинательницы, что сейчас дремала, опустившись на столешницу.       А жизнь начинала напоминать нормальную. Мира окинула взглядом зал. Хэппи увлеченно точил любимую рыбку, задумчиво изучая задания на доске. Нацу впивался зубами в кусок окорока, старательно набивая желудок за одним из столов, а Грей... Грей смотрел на это безобразие и хмыкал. Когда они стали воспринимать друг друга нормально? Однако, радость ее была недолгой. – Обжора! – фыркнул ледяной маг, в упор уставившись на Саламандра, замершего с куском мяса во рту. – Че сказал, отморозок? – оторвавшись от еды, рявкнул убийца драконов. Ну, понеслось! – Давно тебе не прописывали? Смахнемся? – А как же? Ум головешке только через пендель можно вбить, – отозвался довольный Грей, вскакивая из-за стола. – Блин, они еще и на махач силы находят, – проворчала подавшая признаки жизни Люси. – Животные...       Распалившиеся маги играли в привычную игру "кто сегодня круче?", пока она не превратилась в кучу малу с присоединившимися к веселью согильдийцами, выкрикивающими ругательства, прерываемое "мужиками" Эльфмана время от времени. – Люси-чан? – услышала заклинательница сбоку. – Джувия? Как дела? – улыбнулась Люси, испытывая идиотскую радость, что они, наконец, могут общаться нормально, без всяких "соперниц". – Х-хорошо, – отозвалась девушка-дождь, пряча румянец.       Люси удивленно изучала подругу, что была сейчас похожа на вареного рака. Покраснели даже уши. К чему бы это, интересно? – Ты с Греем говорила? – спросила светловолосая фея, следя за странной переменой в поведении водной волшебницы. – Ну, да... Грей-сама... – Джувия потерла носик и замолчала, уставившись в пол, и покраснев еще больше, хотя и казалось, что больше просто невозможно.       Люси посмотрела на красные щеки, полыхающие пламенем, а затем перевела взгляд на тучу пыли, в которой где-то катался Фуллбастер и тут до нее дошло... Точно, животные... – Люська, – внезапно очутившийся у стула волшебницы дракон, едва не свалил ее на пол, не дав удивиться, как следует. – Поцелуй на удачу? Уж с ним-то я этого стриптизера вмиг уделаю! – Спятил?! – рявкнула раскрасневшаяся заклинательница. – Хочешь, чтобы вся гильдия узнала?! Совсем охренел! – Но все уже знают, Люси-чан, – смущенно выдавила Джувия.       Люси осела, не моргая, вцепившись взглядом в водную фею. И откуда? Наверное, Хэппи рассказал! Все! На ужин сегодня свежая кошатина обеспечена! – Ты когда одевалась в зеркало не смотрелась, что ли? – удивился Нацу, улыбаясь во весь рот.       Зеркало? Конечно, Люси не смотрелась в зеркало. Ведь именно сегодня ее глаза безотрывно следили за этим розоволосым дракошей и оторвать их было невозможно. Она стояла у зеркала, но только себя в нем не видела... Совсем.       Люси взяла любезно предложенное Джувией зеркальце в руки. Кинув взгляд на лицо, и не заметив ничего интересного, волшебница опустила его ниже, остановив на шее. Это... это... атас просто! На коже красовался показательный красный след.       Фея подскочила со стула, почувствовав, как загорелось лицо. Наверное, сейчас она выглядит не лучше Лоскар. – Драгнил! Убью! – прошипела волшебница, сдержав крик только чудом. – А как еще всем объяснить, что ты теперь моя? – хмыкнул Нацу, состроив милую рожицу, что всегда работала, а тут фиг... – Словами, Нацу! Словами! – рявкнула заклинательница, из ушей которой сейчас почти пар валил. – Сегодня на ужин будет дракон в собственном соку, – пробурчала фея. – Хотя, нет. Лучше. Сегодня Люси Хартфилия будет мстить, Нацу Драгнил! Готовься к худшему!       В светлой головке феи моментально созрел план по укрощению дикого создания. В конце концов, она женщина, которая может теперь пользоваться этим восхитительным преимуществом и просто... просто лишить эту зарвавшуюся ящерицу самого желанного, то есть ее самой собственно. Отчего-то глаза девушки сверкнули, остро напоминая взгляд разъяренной Эльзы, заставив дракона глухо признать истину: – Кажись, переборщил...       Люси фыркнула. Вот, почему из всей гильдии ей в парни достался дикий дракон? Прямо сумеречная зона! Принц на белом коне ни дать, ни взять. Да, только конь у него синий и с крыльями. Не говоря уже о том, что это и не конь вовсе, а кот. А принц... Девушка усмехнулась. Принц... оторви и выброси. Его и принцем-то назвать язык не поворачивается. Но вот что-то же заставило ее влюбиться в этого самого "принца"? Провидение, что же ты с людьми-то делаешь? Кстати, о провидении...       Люси, забыв о выходке новоявленного жениха, окинула взглядом притихшую девушку-дождь, что сейчас снова летала в облаках. Румянец так и не сошел с белого лица. О чем она сейчас думала догадаться не трудно... Впрочем, принц Джувии тоже здравомыслием не отличается, хотя и мозги включает чаще, да только не в периоды приступов эксгибиоционизма.       А это не Фрид спит за стойкой? Стоп! Он спит? Спит? Девушка вспомнила рассказ Хэппи о том, как действовало снадобье и окинула взглядом покрасневшую Миру. Черт! Нехорошо это все... – Люси, айда на рыбалку? – опустился кошак рядом с ней. – Хочу и для Шарли рыбку поймать...       Еще один... Заклинательница вдруг погладила котенка по голове, вызвав у последнего странное мурчание. Да, жизнь удивительная штука...       Кот опустился на голову феи, развалившись, как на диване. – Люси, а ты... Нацу любишь? – сверкнув хитрыми глазками, спросил Хэппи, желая убедиться, что "сладкая парочка" теперь, действительно, сладкая парочка. – Ты совсем совесть потерял, кошак? – вспыхнула Люси, испытывая острое желание надрать кому-то уши. – Ну, скажи, – канючил кот. – Ну... конечно, – сдалась волшебница.       Кот растекся где-то среди волос подруги. Какое счастье! Без всяких там дурацких снадобий. – Люси, я тебя люблю, – на полном серьезе простонал Хэппи.       Заклинательница не сдержала улыбку. Хвостатая подлиза. Ладно уж, пусть живет. Люси махнула рукой в направлении тучки с пылью, в которую вернулся воспламенившийся дракоша, так и не получивший свой удачливый поцелуй. – Зови нашего драчуна, пошли за твоей рыбкой, – тепло заметила девушка. – Хотя... Может, тебе лучше цветочек Шарли подарить? И рыбку она не очень-то любит...

***

      Первая же попавшаяся на крючок рыбка, вызвала бурю восторга Хэппи. Пусть не слишком большая, зато вкусная и пахнет восхитительно. Почему Шарли не любит рыбку? Почему она любит чай? Он же невкусный, не такой, как рыбка... Может, ей не та рыба попадалась? Эта-то уж точно вкусная. Схватив в лапку трофей, кошак распустил крылья, намылившись в гильдию. – Хэппи, ты куда? – удивилась Люси, разглядывая покатый берег небольшой речки, укрытой камышами от посторонних глаз. – Так рыбку Шарли понес, – пояснил котик, как нечто само собой разумеющиеся. – Не скучайте, – фыркнул он, прижав надежду на ответные чувства, разморенный мечтами Хэппи.       В этот раз она точно обратит внимание на его широкий жест. Обязана! Только бы не сточить ее по дороге, а Нацу... Нацу развлечет Люси, как пить дать...       Люси уставилась на водную гладь, испещренную легкой рябью. Ну, и денек. Солнышко ярко светит, водичка плещется у самых ножек и так тепло, просто нирвана какая-то... – Люси, ты злишься? – вдруг спрашивает дракон, прерывая поток приятных мыслей, откладывая удочку в сторону. – Злюсь, – подтверждает волшебница, вспомнив о пятнышке на коже.       Нацу игриво опрокидывает заклинательницу на траву, что, кстати, ощутимо колючая, и щекочет. Кончиками пальцев, по-детски, вызывая смех феи. Расшалившиеся пальцы Саламандра заставляют волшебницу стонать от смеха. Еще не хватало умереть от щекотки. – На...цу... прек...рати... – выдыхает Люси, сквозь смех, что уже вызывает слезы. – Скажи, что простила, – хохочет огненный маг, продолжаю пытку. – Прос...тила... только... прек...рати... – стонет девушка, начиная злиться.       Пальцы замирают у края топа из которого соблазнительно виднеется грудь. Та самая, что привлекала все его внимание ночью. А ведь еще столько всего следует посмотреть и попробовать... И место удачное. И ни души вокруг. Глаза дракона полыхнули пламенем, напомнив фее слишком смелые воспоминания проведенной рядом ночи. Внизу живота резко что-то вспыхнуло, вызвав еще больший порыв злости на себя саму же. Что за реакция такая, черт возьми? Он ведь даже не дотронулся еще... Опускающиеся губы остановлены ладонью девушки, чьи глаза пышут недобрым блеском. – Почему? – вскидывает брови маг, не понимая резкую причину отказа. – Тут трава и жуки, – объясняет истину, как несмышленому ребенку, Люси. – А это... Аааа!       Люси резко подрывается, скидывая мага с себя, и отползая на несколько метров от берега. Нацу удивленно смотрит на обнявшую коленки волшебницу. – Зачем орать-то? – чешет розовую голову Нацу, не понимая причин внезапной истерики. – Г-г-гу-се-ница, – тычет пальцами в его жилетку девушка. – Мерзкая, жирная, зеленая тварь.       Дракоша снимает это создание с жилетки и с интересом разглядывает, вызвав в душе заклинательницы порыв возмущения. Он еще и любуется этой дрянью! – Выброси! – шипит Люси, сжавшись в комок у ближайшего дерева. – Это же просто гусеница, – пожал плечами Нацу, отпустив ее у кромки воды. – Чего так пугаешься? – Мерзость, – передернулась девушка. – Как их можно в руки брать?       Нацу ловит ее взгляд, а его глаза становятся серьезными. Серьезными и горячими. Снова. И тело охватывает предательский жар. – Н-нацу, я... не хочу в траве, – заикаясь, шепчет Люси, краснея от смущения.       Нацу вдруг потянул носом воздух. Желания заклинательницы слишком явно расходились со словами в его представлении. Этот запах... Он его узнает из тысяч других, даже в лапах у смерти. – Отказываешь мне, а самой хочется, – обиженно надул губы дракон, не желая понимать такие вот странности Люси.       Девушка сжалась. Вот как он узнал? Загадка. Загадка века. Да только эта его уверенность коробит, заставляя себя чувствовать абсолютно голой. Точнее не себя, а собственную душу. Она словно обнажена перед ним, а значит спрятать собственные эмоции ей не удается. Ну, и где в жизни справедливость? – С чего ты взял? – неуверенно протянула Люси, желая провалиться сквозь землю. – Я чувствую, – многозначительно тронул собственный нос Нацу. – Ты пахнешь по-другому... Слаще, чем обычно.       А еще он безошибочно определяет источник этого дьявольского аромата. Да, он знает, что запах сосредоточен под ненужной полоской ткани, обнимающей ее бедра и острое желание дать свободу этому дерзкому запаху не оставляет. Да, что там запаху? Ему теперь можно не торопиться, зная, что Люси уже принадлежит его драконьей сущности без остатка. Он бы не спеша втягивал этот запах, а затем выполнил бы охватившее его еще вчера желание вылизать ее всю, не оставляя укромных уголков, особенно там, откуда этот пьянящий аромат исходит. Потому теперь сознание не желало мириться с холодным "нет", когда тело Люси кричит "да!". Разве слова должны расходиться с истиной? Это же ложь получается? А лгать нехорошо, так Игнил говорил.       Взгляд серо-зеленых глаз меняется, наливаясь жидким золотом, растекающимся в зрачках. Нет, ему не по нутру ее ложь. Он не хочет ее слышать, он хочет слышать Люси, как ночью, ведь она теперь его пара. Драконы находят пару один раз в сознательной жизни, не променивая свою частичку на другие, как люди. Она разделила с ним пару, а значит ей теперь до заката собственных дней суждено быть рядом. Между ними не должно быть лжи! Ему следует дать это понять Люси. Она должна усвоить, что его нельзя обманывать, ведь она отныне половина драконьей пары. Его половина...       Поползновения огненного мага в ее сторону, заставили Люси сжаться сильнее. И почему он так странно облизывается, скажите на милость? Только вот тело уже полыхнуло, сосредотачивая жар внизу живота, усиливая тем самым запах, что безошибочно улавливает драконий нос. Недаром глядя на Нацу, голова рождает ассоциации с животным. А наказание? Наказание...       Горячий язык обводит контур шеи, упершись в ключицу заклинательницы. Наказание... Что за наказание? Боже! Губы встретились с губами, обжигая рот поцелуем, что заставляет кровь кипеть. Опускаясь на траву, что десять минут назад казалась колючей и мерзкой с огромным количеством ползучих гадов, сейчас выступает чуть ли не персидским ковром. Бьющиеся в сознании слово "наказание" растворяется, делая голову пустой, а скользящие вдоль по вырезу топа губы, сменяющиеся языком мага, напрочь отбирают самообладание. Ей, кажется, было стыдно? Ведь одно дело там... где почти темно и одеяло скрывает горячий порыв, а другое – когда вокруг плещущиеся речка, и яркое солнце, но вот куда все делось? Ее стыд? Ее смущение и злость словно испарились в одно мгновение, что от нее улизнуло. И ощущения будто новые, хотя... знать о существовании той части тела, что скрывают белые шаровары и даже осознавать, что ты успела с ней ознакомиться ночью достаточно близко, а теперь чувствовать, как она упирается в мягкий живот, ясно заявляя о собственном наличии, абсолютно разные вещи. Разные, как небо и земля. И руки... ее же бесстыжие ладошки тянутся к завязкам, чтобы выпустить "это" наружу. Нет, с ним чувство стыда куда-то исчезает, без угрызений совести. А вот хорошо это или плохо, разбираться поздно. Мир уже растворился, забирая с собой и чувства, неуместные сейчас и собственные очертания. Все расплывчато и размыто. Сейчас только глаза имеют очертания, только руки, губы, сам Нацу и та его часть, которую хотелось ощутить. Она сжимает ее ладошкой, ощущая горячность и шелковистость плоти. Ей почему-то необходимо видеть, как он жмурится и слышать, как он рычит, когда она гладит то, что доставляет удовольствие самой Люси. Да, она спятила. Спятила! Впрочем, чего еще ожидать от девушки, чьей половинкой стал огненный убийца драконов? Тот самый, что сейчас убрал ее руку оттуда, чтобы стянуть с нее одежду. И почему-то сразу всю. Наверное, ему не терпится... Не терпится перейти к главному, а ей легко разделять его эмоции, но... шершавый язык на внутренней стороне бедра взрывает голову безумной вспышкой. Это... это... стыдно! Это... недопустимо! Это... бессовестно хорошо... И поднявшееся было на задворках сознания чувство нелепого стыда, вновь улетучивается. Только звуки... Звуки, что рвутся наружу неудержимым потоком и взрывают тишину в собственных ушах...       Люси мокрая, а кожа здесь в разы нежнее, как... как мокрый шелк, а еще Люси вкусная. Люси вкусная везде, но здесь особенно. Он и сам не знает почему, но оторваться невозможно, несмотря на то, как давит перевозбудившаяся плоть. Ее стоны ласкают чувствительный драконий слух. И его имя, вылетающее обрывками с придыханием... этот оттенок в ее голосе нельзя спутать с чем-либо другим. Это значит, что ей нравится все, что он с ней делает. И отчего-то осознание, что ей хорошо, делает хорошо ему.       Пальчики заклинательницы тянут розовые волосы, негласно заставив его подняться к ее лицу. В глазах Люси плещется пламя. Ей надо больше. Ей мало. Мало Нацу. Ей теперь всегда будет мало, она это знает...       Хэппи застает парочку мирно храпящей под деревом у берега, уже в надлежащем виде. Котику и невдомек, почему это сладкой парочке вздумалось вздремнуть прямо здесь. Подлетев, он трогает лапкой щеку Люси, заставив ее распахнуть глаза. – Люси... у тебя в волосах... эм... – Хэппи неуверенно выпутывает из светлых локонов волшебницы зеленую гусеницу. – Аааа! – подрывается фея, заставляя Нацу подскочить вместе с ней. – Твою мать, уберите уже эту тварь от меня!       Не выдержав, огненный маг хохочет, зная, что тем самым выводит из себя свою половинку, а ему нравится смотреть, как она злится, хотя злая Люси то еще удовольствие. – Люси, – смущенно зовет Хэппи, обращая внимание волшебницы на себя. – Я подарил Шарли цветочек и пригласил посмотреть на звезды сегодня...       Фея смотрит на пушистого друга, остро чувствуя себя виноватой. Наверное, опять отказала, а может еще и какую-нибудь гадость сморозила в своем духе. Бедняжка, Хэппи... – Она согласилась, и даже рыбку взяла, – с бурей бешеного восторга выдает кот, расплываясь в улыбке. – Люси, ты лучшая! И я... наверное, не приду сегодня домой... Прости, Нацу, – обращается он к другу. – А зачем Шарли цветок? – удивленно спрашивает Нацу, почесав макушку. – Его же нельзя есть! Лучше бы ты ей кусок мяса принес... – Ничего ты не понимаешь, – фыркнул искид недовольно. – Шарли приятно получить цветок, как и любой девушке... – Да? – удивленно переспрашивает Саламандр, посмотрев на улыбающуюся Люси, которая сейчас безумно рада за своего маленького друга.

***

      Мира переступила порог библиотеки, прислушиваясь к странной тишине. Леви вообще не пахнет. Ни звука, только слышно тиканье настенных часов. Демонесса неуверенно оглядывает полки с многочисленными книгами. Может, Фрид чего напутал? Немудрено, в его-то состоянии. Наверное, надо выбросить это дурацкое зелье, что послужило во благо разве что Люси... Бесовщина какая-то, а не снадобье.       Уши не улавливают ни одного признака движения, но почему-то здесь дьявольски душно. – Леви? – зовет девушка, чувствуя, как прошивает странное предчувствие чего-то нехорошего. – Леви?       Тишина становится ответом. Мира теряет терпение и возвращается к дверям, которые вдруг вспыхивают чем-то ярко-красным. – Письмена? – удивленно вскидывает брови фея. Какого черта? Это же...       В груди вспыхивает нечто, заставляющее испытать настоящее чувство замешательства. Шутка такая, что ли? – Фрид? – неуверенно зовет волшебница, чувствуя себя крайне растерянной. – Убери это... – Чтобы снять письмена, нужен поцелуй, – отзывается бархатный голос из глубин помещения, заставляя мурашки пробежаться по спине.       Ловушка захлопнулась, заставляя демонессу, хлопая глазами, смотреть на мага письмен, глаза которого излучают слишком подозрительный блеск, а его голос окутывает, словно паутиной. Фрид знает, что рискует собственной головой, ведь сущность девушки перед ним никто иная, как демон. Но что-то внутри уверенно подсказывает, что время ответов пришло. За последние сутки он сам осмелел настолько, что позволил себе загнать ее в ловушку, устав от вечных недомолвок. Лучше остаться без головы, чем с вечными терзаниями измученной души, а откуда взялась эта смелость он и сам не ведает... Ему просто плевать, главное - это ее глаза. Глаза, что сейчас вспыхивают теплом, перемешивающимся с недоумением. Так будь, что будет! – Ты выполнишь мое требование? – прошивает сознание девушки голос, тягучий, словно патока, заставляя подгибаться колени. Неужели... все не зря? Его истинные чувства... – Я... Д-да, выполню, – сипло выдает Мира, понимая, что еще пара жизней спасена дьявольским зельем.