Сумасшедшая любовь

      Темные глубины леса порой скрывают в себе очень много страшных, не поддающихся логике и объяснениям секретов. Там, куда свет не попадает из-за высоких крон деревьев, где трава вся покрыта неизвестной жидкой субстанцией есть небольшая каменная пещера. В середине нее стоит странный кристалл, к которому идут несколько трубок, что ведут свой путь в две стороны. С одной они подключены к животному, что явно не подавало признаков жизни, с другой же они входили в бессознательное женское тело.       — Так-так-так, — шептал безумный голос, срываясь на хихиканье, — еще чуть-чуть и еще одна моя зверушка будет готова.       Тяжелые шаги привели вместе с собой удушающий запах гнили.       — Что такое? — повернувшись к пришедшему зверю, спросил старческий голос. — Ты принес мне вести?       Зверь что-то прорычал, и черные глаза психопата вспыхнули алым безумным блеском.       — Заклинатель? В моем лесу? Да еще и сильный? С золотыми ключами? — старик захохотал, опрокинув голову назад. — Вот это мне свезло! Осталось схватить ее и тогда я смогу открыть врата, разве это не чудно?!       

***

      Серебряный лик луны безразлично взирал на темный лес, ее холодные лучи пробегались по кронам величественных старых деревьев, по верхушкам сосен и елей, пока не наткнулись на небольшой домик.       В его окне виднелась юная девушка, пшеничные волосы ее были распушены и мягкой волной скользили по плечам на спину, оглаживая острые лопатки, что сейчас были скрыты тонкой футболкой. Серебристые блики покрыли фигуру заклинательницы, будто снегом присыпали. В своих руках волшебница держала кружку, от которой исходил пар, аромат мяты разносился по комнате, давая возможность, наконец, вдохнуть полной грудью приятный запах, перебив смрад вони, что они принесли с напарником из леса.       Орланд сидя в кресле с книгой по древним языкам, уже около десяти минут читал одну и ту же строчку, взгляд его все время соскальзывал на заклинательницу, разглядывал ее, словно в первые в жизни видел.       Тогда на ВМИ, когда воспитанием отца он был пропитан от макушки до пяток, когда тренировки и наказания острой болью напоминали о себе где-то на границе сознания, когда мышцы и кости ныли, стоило только увидеть слабых, заносчивых магов Хвоста феи, он и представить себе не мог, что Саблезубы проиграют. Что маленькая, хрупкая заклинательница духов сможет привлечь хоть долю его внимания, не для издевательств и даже не для удовлетворения похоти, нет… Для общения, заботы, поддержки.       Мин и не подозревал, что вообще способен на подобные чувства.       Но сегодня, видя ее в бою, зная, что она не жалея себя тренировалась, чтобы стать сильнее, чтобы защитить ни в чем не повинных людей, буквально жертвуя своим здоровьем, Мин впервые осознано ощутил желание забрать маленькую фею себе.       Спрятать ее от всех этих тупоголовых дружков, что сделали ей настолько больно, разбили ее хрупкое сердце на столько мелких частей, превратив его практически в пыль, что отголоски этой самой боли угольками тлеют на дне карих глаз. Видеть, как она замирает, стоит только упомянуть дурака Драгнила — невыносимо.       И даже сейчас, наблюдая за златовласой волшебницей Мину хочется подойти со спины, обнять за тонкую талию и прижать к своей груди, уткнуться носом в шею и не выпускать из объятий. Хочется успокоить явно накручивающую себя Хартфелию, сказать, что все будет хорошо, что она становиться сильнее, что они справятся с этим заданием. Что она сможет уничтожить непонятных монстров и защитить людей доверящихся им.       Но он не может…       Ведь Люси не поймет, оттолкнет, подумает, что он насмехается над ней, ведь чтобы не случилось между ними, когда она болела, врядли ее отношение к нему хоть на йоту изменилось.       Тяжелый вздох прервал размышления мужчины.       — О чем задумалась? — тихим голосом — только бы не спугнуть — поинтересовался Орланд.       Люси перевела на брюнета взор шоколадных глаз и как-то печально улыбнулась, самыми кончиками губ, голова ее прижалась к прохладному стеклу, отчего челка упала на лоб, прикрыв грустные глаза.       — О том, что как бы я не старалась, быстро я сил не наберусь, — веки ее сомкнулись, а губы исказились к горькой усмешке. — Я вновь потратила почти все силы на одного, черт возьми, на одного монстра. А что было бы будь их больше? Что если их создатель просто натравит их на нас? Я ведь не справлюсь.       Закусив губу, чтобы хоть ненадолго отвлечь себя легкой болью от тяжелых мыслей, Люси отвернулась от тигра и сосредоточила свой взгляд на старых деревьях и елках, что скрывали их домик от посторонних лиц.       — И кто бы, что из моих друзей или духов не говорил, ты был прав. Я слабачка и всегда ею буду.       Одним слитным движением Мин поднялся с кресла, отбросив на сидушку книгу, что держал в руках и в два широких шага оказался рядом с заклинательницей. Тонкими длинными пальцами он сдвинул челку, заправил несколько прядей за ушко и огладил мягкую щечку девушки.       — Я ошибался, — выдохнул он. — А сейчас ошибаешься ты. За короткий срок ты смогла повысить свою магическую и физическую силы, а я знаю насколько это не просто. Кто если не я сможет тебя в этом понять.       Хартфелия перевела на Мина свой взор и замерла от той горечи, что плескалась на дне его темно-зеленых глаз, от противоречивой его натуре нежности, коей было пропитано прикосновение к ее коже.       — В детстве я был слабым, а мой отец просто обожал силу, в его понимание сила равняется могуществу. Отчего слабому мне было очень тяжело соответствовать его требованиям. Постоянные тренировки и наказания, если я не справлялся, вот какое было мое детство. И вбитые отцом понятия о том, что все слабые недостойны не то, что внимания, а даже воздухом со мной одним дышать, изменились, лишь когда я увидел вашу гильдию в деле. Это был словно глоток свежего воздуха. С того дня, когда мы проиграли, многое изменилось. И я тоже.       — Зачем ты мне это все рассказываешь? — грустные глаза и тихий шепот.       — Потому что я хочу, чтобы ты доверяла мне. Не будь между нами доверия у нас не получиться справиться с заданием, — волшебник приподнял личико Люси за подбородок, вынуждая ее посмотреть прямо ему в глаза. — Давай станем хотя бы если не друзьями, то приятелями? Я не хочу, чтобы ты боялась меня, я больше не причиню тебе боли. И я догадываюсь, что доверие для тебя теперь — штука тяжелая, но давай попробуем.       Люси мягко отодвинула мужскую руку от своего лица и печально улыбнулась, сделала шаг назад, и Мин почувствовал, как разочарование начало поглощать его, а крохотный огонек надежды на то, что он сможет попытаться получить внимание маленькой феи, начал гаснуть.       Заклинательница сделала еще один шаг назад, отодвинувшись от мага и обогнув его, направилась в свою комнату. Ступив на первую ступеньку лестницы, Люси остановилась.       — Присоединишься завтра ко мне на тренировке? Нам бы не помешало научиться работать вместе вне попыток уничтожить монстров.       Надежда вспыхнула новыми искорками, блеснувшими на дне темно-зеленых глаз.       — Конечно. Сразу после завтрака.       

***

      Занимался рассвет.       Алые росчерки солнца проникали через густые кроны высоких деревьев, окрашивая комнату в кровавые цвета. Редкие лучи отразились рыжиной в золоте волос рассыпанных по подушке, огладили хмурое личико молодой девушки, что медленно, но верно просыпалась, выбираясь из марева сна, что вновь напомнил о предательстве друзей, ранивших в самое сердце.       Тяжкий вздох сорвался с искусанных потрескавшихся губ.       Взъерошив челку, Люси поднялась с постели, и направилась в ванную комнату приводить себя в порядок после наполненной грустными мыслями ночи.       Вечерние откровения напарника погрузили ее в них.       Хартфелия не ожидала такого от холодного и скрытного человека, но рассказ о детстве молодого мужчины всколыхнули воспоминания о ее тяжелом и даже болезненном детстве, и в итоге заклинательница промучилась половину ночи от своих мыслей. А потом нагруженный мозг и истерзанная душа привели в ее сны предателей.       Предателей, что причинили ей такую боль, с которой ей с каждым днем все сложнее оправляться.       POV Люси       Ненавижу ощущать это.       Эту боль, обреченность, отчаяние, страх.       Боль, что разрывает меня на куски от попыток избавиться от нее.       Обреченность, что с каждым прожитым днем в этом доме наполняет меня и грозится вот-вот переполнить.       Отчаяние, что вновь вспыхнуло во мне вчера, когда я истратила почти все свои силы для того, чтобы уничтожить одного единственного монстра.       Страх…       Страх накрыл вечером с головой.       Страх снова довериться.       Подпустить к себе.       

«Доверие для тебя теперь — штука тяжелая».

      Как же ты черт возьми прав…       Мне тяжело.       Притяжение, что влекло к Мину в первые дни было наносным, выдуманным, душа просто потянулась к единственному человеку, что проявил ко мне заботу, кто выслушал и вовремя промолчал. Он просто оказался в нужное время в нужном месте.       Сердце все еще болит по розоволосому дракону, что так запросто сделал из меня замену. Что врал прямо в лицо о своей любви. Что пытался затащить в кровать, зная, что не любит, зная, что после этого пойдет к другой. К ней.       Для чего все это было?       Мне никогда не понять мужчин…       От тоски по горячим объятиям не моего Драгнила — зубы сводит; по серым глазам с горящим пламенем внутри — скулить хочется; по поцелуям под сакурой или по вечерам у меня дома на диване — сердце крошится…       Встряхиваю головой.       Нет, Люси, так нельзя.       Он не достоин твоего внимания, твоей боли, твоих чувств.       Надо забыть.       И впредь, трижды подумать о том, кого можно подпускать к себе, а кого нет…       End POV       Спускаясь на кухню для приготовления завтрака, чего Люси не ожидала, так это того, что ее напарник в одних пижамных штанах уже будет крутиться около плиты.       Замерев в дверном проеме, Люси во все глаза уставилась на оголенную спину Мина. При каждом его движении мышцы под смуглой кожей напрягались, выделяясь, длинные черные волосы были убраны в высокий пучок, открывая тем самым вид на широкие плечи, острые лопатки и ямочки на пояснице.       — Кхм, — слегка кашлянув, Хартфелия попыталась привлечь внимание волшебника.       Мин передернул плечами и медленно развернулся, держа в одной руке лопаточку, а в другой сковородку на которой уже приготовились несколько маленьких блинчиков.       — Тоже не спится? — хриплым ото сна голосом поинтересовался тот.       Люси лишь кивнула.       Взгляд ее карих глаз сам по себе скользнул по поджарой фигуре тигра, взгляд сам выделил ключицы, коричневые соски, чуть выпирающий ребра и кубики пресса.       Стоило Мину слегка пошевелиться, как Хартфелия, словно очнувшись от сна, перевела взор на лицо мужчины. Зеленые глаза его казались еще темнее, чем обычно, неизвестные эмоции скрывались на самом дней этой бездны, лицо было напряжено, как и сам Орланд, желваки ходили ходуном, будто он сдерживал себя от чего-то.       Лишь глаза блондинки смогли остановить его от опрометчивого поступка.       Тоска тесно переплелась с болью, одиночество с горечью, печаль связалась в прочный узел с отчаянием, породив при этом в карих очах адское пламя агонии в которой сгорала светлая душа.       — Я приготовлю кофе, — выдохнула заклинательница, стараясь разбавить напряжение, витавшее в воздухе.       Проскользнув мимо Мина к дальнему шкафчику, где лежало кофе, Люси не заметила мелькнувшего на лице брюнета разочарования.