Сумасшедшая любовь

      И вновь двух волшебников, шагающих по темному мрачному лесу, с ног до головы окутал удушающий мерзкий запах сгнившей плоти. Вновь жидкая непонятная субстанция попадалась под ноги, заставляя в нее проваливаться чуть ли не по самую лодыжку. Вновь тяжёлый тугой ком тошноты подкатывал к горлу.       С каждым новым шагом воздух становился гуще, казалось, его вот-вот можно будет резать ножом, так плотно он ощущался.       Дышать становилось труднее. Перед глазами мутнело.       — Мне одной кажется, что в этот раз атмосфера, окружающая нас, давит намного сильнее, чем в предыдущие наши две вылазки? — стараясь вдыхать мерзкий запах как можно реже, отчего слова выходили с натугой, поинтересовалась блондинка.       Мин наградил ее темным взглядом, в котором читалась будущая кара тому ублюдку, что сейчас заставляет мужчину буквально прочувствовать насколько он может быть слабым. Напоминая, каким он был в детстве.       — Тебе не кажется, — выплюнул Орланд. — Чем дальше мы идём в этом направлении, тем гуще становится воздух, словно что-то темное витает в нем, что-то, что давит на мозг неизвестной силой, которой мы не можем сопротивляться. И чем дальше мы проходим, тем хуже нам становиться. Лучше развернуться, пока мы не выясним, что это такое. Твой дух сможет разузнать, что не так с этой частью леса?       — Небесный учёный! Филин!       Быстрый блеск серебряных искр и вот перед феей и тигром возник парень.       — Добрый день, хозяйка Люси. Что вы хотели узнать?       Люси посмотрела на своего духа и обвела руками пространство окружающее их.       — Чувствуешь что-нибудь странное?       Дух сначала не понял, что именно имела в виду заклинательница, а после огляделся.       Часть леса, до которой добрели волшебники, отличалась от других его частей не только более удушливой волной аромата и давящего, буквально заставляющего задыхаться воздуха, но и окружающей средой. Если в тех двух местах, где до этого проходили Люси и Мин были высокие деревья, с густыми кронами, что не пропускали даже редкий солнечный свет, и куча мелких кустарников и репейников, то в этом месте все было совсем наоборот. Деревья имели очень тонкие стволы, скрученные в странные зигзагообразные фигуры, листьев на них практически не было, отчего они казались лысыми, словно пришла ветреная осень и скинула с них всю одежку. Редкие кустарники торчали из-под твердой земли пустыми палками, тут и там были видны сгустки непонятной жидкости, настолько вязкой, что напоминала по своей консистенции желе. Периодически по ногам холодными щупальцами скользит вязкий стылый туман, оседая на коже ледяными каплями. Но больше всего напрягало то, что хоть деревья и не закрывали проход к солнечному свету — его здесь не было. Словно что-то мешало ему сюда протиснуться.       Дух Филина несколько минут оглядывал окружающую его «природу» прежде чем воспользоваться своими силами и провести исследование.       Серебристо-сиреневое свечение окутало его тело, прозрачные книги и свитки окружили его со всех сторон и тонкие нити вели от головы духа к этим предметам, часть нитей ушли под землю, ещё несколько примкнули к кустарникам и деревьям.       Долгие минуты Филин разведывал обстановку пока весь бледный, с трясущимися руками и скользящими по вискам каплями пота не отшатнулся в сторону, разрывая контакт со всем к чему вели нити.       — Тецуо, что такое? — обеспокоенно поинтересовалась заклинательница, увидев насколько напуганным выглядел ее дух.       Фиолетовые глаза столкнулись с карими.       — Эта атмосфера и окружающая среда… Хозяйка, эти растения не просто так стоят в таком состоянии. Они мертвы. Мертвы настолько, что их уже ничего не спасет. Их корни… Корни этих деревьев полностью окутаны подобной субстанцией, — тонкий палец показал на желеобразную массу, что лежала совсем недалеко от всех троих. — И субстанцией этой является…       — Тецуо? — наблюдая за духом, который раньше с лёгкостью держал себя в руках, с неимоверной силой самообладания, а сейчас буквально находился в ужасе, Люси сама начала испытывать страх.       Мин с тревогой взирал на заклинательницу и ее звездного духа, от напряжения, разливающегося в воздухе, несколько капель пота стекли вдоль позвоночника, пальцы рук нервно дернулись, а инстинкты включились на максимум.       — Субстанция — это можно сказать так называемые отходы, что выделяются мертвым телом, госпожа.       Люси на это тяжело сглотнула и в ужасе посмотрела на вязкую кучу непонятного вещества.       — Госпожа, данная субстанция содержит в себе отголоски магии заклинателя звездных духов.       — Что? — вмиг осипшим голосом спросила блондинка.       — Помните, я вам говорил о том, что зверей может убить только заклинатель, потому что единственная их слабость — их сила? — Люси кивает. — Сейчас я могу сказать вам со стопроцентной уверенностью, те звери появились за счёт смерти заклинателя. Из него выкачивали силу и кровь до тех пор, пока он не умер, а после каким-то образом поймали его уходящую на небеса исстрадавшуюся душу, разорвали ее на части и привязали к нескольким животным одновременно. Лишь убив монстров, в которых превратились эти самые животные, вы сможете освободить части души заклинателя, или заклинателей, я точно не могу сказать, сколько их тут было, к моему сожалению.       Чувствуя подкатывающую тошноту, Люси зажала рот ладонью, стараясь подавить в себе животную панику, ужас и страх.       — Люси, — Мин в мгновение ока оказался рядом с блондинкой, обнимая за плечи и притягивая к себе в теплые объятия. — Тш, все будет хорошо, успокойся. Мы справимся. Освободим души, убьем нахрен этого чокнутого докторишку или кто он там, и отправим заклинателя или заклинателей на небеса, где о них позаботятся. Слышишь меня?       Тяжёлые выдохи горячим пламенем оседали на оголенной коже ключиц мужчины, пока Хартфелия все сильнее вжималась в надёжного напарника.       — Люси, — неожиданно тело Мина напряглось, инстинкты буквально взвыли, красными огнями взрываясь на периферии сознания. — Уходим отсюда, сейчас же! Ты, — длинный палец указал на духа, — уходи отсюда быстро, ты ведь не боец, если пострадаешь — Люси себя не простит.       — Мин, что происходит? — напуганная заклинательница оторвалась от напарника в тот самый момент, как Филин исчез в серебристом сиянии, а крепкая рука обхватила ее за запястье и потянула в сторону, с которой они пришли сюда.       — Быстрее, блондинка, валим, — темно-зеленые глаза опасно сверкнули в сторону неприглядного тумана и заметили несколько пар глаз светящихся разнообразными цветами. — Не думаю, что сейчас мы справимся с кучей монстров, а тебя я им отдавать не намерен. Так, что, шевели ножками.       Быстрые шаги волшебников вскоре перешли на бег, в спину им неслось утробное рычание, казалось, что монстры, выпрыгнувшие из плотного тумана вот-вот накинуться на спину и разорвут на части, настолько от них исходила ощущаемая злость и даже ярость. Жажда, с которой они клацали зубами, заставляла страх подкатывать к горлу, а ноги и руки неметь, что было чревато последствиями.       Золотистое свечение, мелькнувшее слева, немного отвлекло от ощущения скорой смерти. Из него неожиданно вышел Локи и тут же отбил монстра, напавшего с той стороны, откуда и пришел дух Льва.       — Локи, что ты творишь?! — испуганно икнула заклинательница, пытаясь затормозить и помочь своему другу, но рука Мина, крепко державшая за запястье, не позволила ей это сделать.       — Беги, Люси, — у Льва было слишком серьезное выражение лица, чтобы заклинательница могла его ослушаться. — Я не могу позволить тебе попасться этим чудищам, поэтому, просто беги. Сейчас у нас не хватит сил разделаться с ними, но я хотя бы смогу дать вам немного форы.       — Овен! Дева! — два золотых ключа мелькнули в бледной руке феи и тут же рядом со львом материализовались две девушки. — Простите, что прошу вас об этом, но помогите Локи, и не смейте подставляться!       — Да, принцесса!       — Конечно, простите!       Одновременно сказали розоволосые.       Трое духов бросились защищать открытую спину своей хозяйки, давая ей возможность убежать от чудовищ.

      ***

      Лёгкие жгло от недостатка воздуха, ноги тряслись от перенапряжения, руки совершенно не слушались от пережитого шока и страха, адреналин медленно отпускал, и накатывала невозможная усталость.       — Люси, ты как? — тихо еле успев отдышаться, поинтересовался Мин.       — Поверить не могу, что такие монстры в человеческом обличии существуют, — вдруг всхлипнула блондинка, поднимая на тигра шоколадный взор, затянутый поволокой слез. — Как так можно? Безжалостно убить человека и перед этим мучить его, высасывая магию, кровь, жизнь.       Мин лишь подошёл к заклинательнице, чье состояние скатывалось в истерику от подкатившего осознания того, как порой безжалостен бывает мир, и ласково погладил по золотым прядям.       — Одно дело темные волшебники, что просто грабят и по минимуму вредят людям, но такие… Я не могу понять этого…       — Дыши, маленькая, давай, — брюнет аккуратно обнял фею за плечи и притянул к себе, — дыши. И помни — мы со всем справимся. Обещаю.       Несколько мучительных минут ушло у Люси, чтобы взять себя в руки и успокоиться, и все это время Мин ласково поглаживал ее то по голове, то по спине, показывая, что он рядом.       — Ну, что, пришла в себя?       Блондинистая голова проехалась по плечу мужчины в качестве согласия. Несколько тяжёлых выдохов сорвались с алых искусанных губ, прежде чем Люси нашла в себе силы оторвать себя от Мина и отойти на пару шагов.       -Ты наверняка считаешь меня плаксой, да? Я не всегда такая, правда, просто столько всего навалилось и…       — Не стоит передо мной оправдываться, блондиночка, — Орланд усмехнулся на недовольный взор из-под пшеничной челки на новое прозвище, — все мы люди. И у всех есть слабости. Порой на каждого накатывает, и слезы сами ищут выход, чтобы хоть немного облегчить тяжесть на душе.       Люси закусывает губу и отводит взгляд.       POV Люси       Ты слишком понимающий, тигр. И это меня действительно ужасает. Ведь чем ближе ты ко мне приближается, тем страшнее мне становится. С каждым твоим поддерживающим словом, понимающей и грустной улыбкой, с каждым касанием и объятием, с каждым «маленькая» страх приходит и накатывает все с большей силой.       Как бушующее море, накрывает людей и дома, пожирая их волнами, так и страх подпустить тебя ближе, позволить проникнуть не только в душу, но и в сердце, сжирает меня.       Я не хочу снова испытывать боль, подобной той, что я уже испытала, после того как те кому я доверяла, те, кто стали для меня настоящей семьёй, те, кого я любила так просто предали меня. Вонзили нож в сердце по самую рукоять и крутили, крутили, крутили его там, пока оно не превратилось в кровавое месиво, истекающее и страдающее.       Ужас пронзает меня с головы до кончиков пальцев на ногах стоит тебе стать добрым ко мне, а когда ты делаешь ко мне шаг вперёд, мне хочется сделать два назад, если не убежать. Потому что я не могу вновь довериться и ошибиться. Я себя просто не соберу.       Если я поверю тебе Мин, а после ты добьешь то, что от моего сердца осталось, меня уже будет не вернуть. Будет лишь пустая оболочка, без души и сердца.       Но если честно, мне хочется тебе поверить после того, что я вчера после моей истерики на тренировке увидела в твоих глазах. Там, на дне глубокой зелёной бездны, словно в болоте тонули нежность, боль, сочувствие, отчаяние, и будто угли в печи тлели страсть, желание и любовь?       Я не уверена на счёт последнего чувства, потому как не знаю, как оно вообще должно выглядеть, ведь я никогда не видела взгляда, что смотрел бы на меня с любовью.       А так хочется…       Хочется и впрямь узнать, какого это, когда тебя любят, когда о тебе действительно заботятся и хотят, чтобы ты была счастлива, а не пытаются загасить в себе чувства к другому человеку через тебя, или вовсе тупо затащить в койку, только потому что организм того требуют.       Хочется теплых объятий и ласковых поцелуев, вечеров перед камином пока на улице бушует снежная буря, ночных вылазок на крышу и наблюдений за звездным небом, путешествий по миру на задания или просто для отдыха. Хочется знать, что придя домой с какого-нибудь одиночного задания, тебя будет ждать кружка с горячим чаем на столе и вопрос «Как ты себя чувствуешь?». Хочется встречать кого-нибудь с горячим ужином и мягкими поцелуями…       А ещё… Ещё хочется знать, какого это сгорать от любви, когда кровь твоя буквально закипает от желания касаться, касаться, касаться.       Когда кончики пальцев дрожат, изучая и лаская теплую кожу, когда поцелуи с каждым мгновением становятся всё горячее и проникновеннее, когда ты прижимаешься к нему, и тебе не хочется больше ничего кроме этого, лишь глаза в глаза, губы к губам и кожа к коже. Лишь ты и он, наедине. И чтобы навсегда и рядом, чтобы не оставлял и любил, и ласкал, и желал.       Лишь тебя одну.       — Люси, ты в порядке? — из мыслей меня вывел бархатный низкий баритон напарника.       Я смогла лишь кивнуть ему, боясь, что голос меня подведёт, выдаст все чувства, сомнения и переживания.       Я не знаю, что именно Мин увидел в моих глазах или на лице, но оттенок зеленого его радужки стал на несколько тонов темнее, тело его вмиг все напряглось, руки сжались в кулаки, а на лице заходили желваки. Он весь напоминал натянутую струну, что вот-вот порвётся, плечи его слегка подрагивали, а тело словно тянулось? ко мне.       Мне так хочется тебе поверить, Мин, ты бы знал. Так хочется…       Нужно только набраться смелости, нужно только сделать шаг к нему, показать, что я открыта для него. Почему то, мне кажется, что только он не сделает мне больно, что он сдержит свое обещание, что он действительно изменился.       — Ты… — голос все-таки подводит меня, дрожит и колеблется, — ты сказал, что твои объятия всегда к моим услугам. Можно мне ещё?       Он весь вздрагивает, застывает каменным изваянием, но кивает. И с каждым моим шагом, что приближает меня к нему, тело его напрягается все больше. Я осторожно ныряю в его теплые объятия, обнимая его за острые лопатки, и спустя пару секунд чувствую, как крепкие и нежные руки скользят по талии. Кончики пальцев его дрожат, когда он мягко обхватывают меня и прижимает к себе ближе. И лишь сейчас, прочувствовав его объятия не под гнетом истерики, я впервые понимаю — находится в его руках мне не страшно.       Не страшно подпустить к себе.       Страшно отпустить его от себя.       Страшно больше не ощутить вновь на себе этих крепких рук, не почувствовать тепло этой смуглой кожи, горячего дыхания, не видеть ласкового взгляда и не чувствовать на себе заботу этого эгоистичного хищника.       Страшно не знать где он и что с ним.       Страшно не быть рядом.       Не страшно больше довериться. Но только ему. И никому более.       Я почему-то уверена в том, что он больше не желает причинять мне боли, что его глаза вчера не врали и что, то, что я них увидела настоящее.       Тяжёлый выдох срывается с моих губ, и я вижу, как по нежной коже шеи мужчины бегут мурашки. Чувствую как кончики пальцев, что лежат на моей талии — все еще дрожат, что плечи его словно камень и весь он словно старается не дышать. Я же наоборот не сдерживаюсь, вбираю на всю мощь лёгких его аромат — горький миндаль, пряный мускат и терпкая вишня.       — Только сейчас заметила, насколько вкусно ты пахнешь, — тихо шепчу ему на ухо и еле слышу, как с губ срывается тихое утробное рычание. — Мне нравится.       — Люси, — хрипло выдыхает он, сжимая руки на моей талии крепче, настолько, что сама я из объятий теперь не выберусь, лишь только, когда Мин меня отпустит. Но если честно, мне и не хочется из них выбираться. Слишком тепло. И уютно. — Я не хочу тебя напугать. Но в данный момент, ты действительно играешь с огнем и моей выдержкой.       Чуть отклоняюсь и смотрю ему в глаза, там, в зелёном пламени жажды сгорает терпение и самообладание.       — Ты ведь не сделаешь мне больно, правда? — шепотом, боясь спугнуть атмосферу.       — Никогда, — в его рычащем голосе слышны отголоски боли. — Я больше никогда не причиню тебе боли, Люси, клянусь. Скорее отгрызу себе руки. Или язык откушу.       Я верю ему. Моё сердце верит ему как никому другому. Мне хочется доверять ему. И если я ошибусь — то это будет, лишь моя вина.       Я киваю сама себе и накрываю его тонкие губы в поцелуе.