Освободи меня

Пронзительный холод гулял по его обнаженной спине, которая затекла из-за однообразного положения. Брюс хотел было сменить его, дабы осмотреться вокруг и размять затекшие мышцы, но кромешная темнота и наручники, вновь материализовавшиеся на его руках и ногах, явно не предрасполагали к таким действиям. "Не успел", - два преисполненных отчаяния слова, словно вонзившиеся отравленные ножи в сознание, заставили пробежать по его телу рой испуганных мурашек. Не нужно было быть гением, чтобы понять причину столь резкой смены локаций. Джокер догадался о его второй сущности, и теперь Уэйна ждал предсказуемый финал, избежать который будет довольно-таки проблематично, зная замашки безумца. Нет, вероятность того, что он захотел поиграть со своим неожиданным подарком, была высока, вот только это шоу будет лишь прелюдией перед основной частью торжества. Последнего в его жизни. Нужно было выбираться оттуда. Брюс не помнил момента, когда провалился в сон, не помнил, как именно туда попал, и не имел ни малейшего представления о том, где он, собственно, находился. Единственное, о чем он знал наверняка, был холод. Казалось, он мог достичь своего апогея, оставив ожоги на непокрытой коже. Он тормозил его, не давая сконцентрировать на основной задаче - побеге. Уэйн раздраженно передёрнул плечами, будто желая смахнуть противное насекомое, раздражавшее его своим присутствиям. Ему отчаянно хотелось согреться. Но спинка железного стула, словно покрывшаяся слоем инея, явно не была ему помощницей в этой задаче. Выгнув спину так, что она практически не соприкасалась с металлом, он замер. Было непонятно, сколько именно времени он провел в таком положении, но по ноющей боли в суставах можно было сказать - достаточно. То ли по велению какого-то божества, то ли по счастливой случайности, но Брюс получил желаемое: возникшее непонятно откуда тепло нежно обволакивало его, даря успокоение. Каждая клеточка его ранее напряженного тела ликовала. Он даже подался назад, словно хотел окунуться в него целиком, растворившись. На удивление, но и предательская спинка уже казалась ему менее зловредной. С каждой новой минутой долгожданное ощущение тепла захватывало все большую поверхность его околевшего тела. Обогрев занемевшие плечи, оно растеклось по незащищенной шее, окутывая ее как шарф. Целиком и полностью отдавшись приятному чувству, Уэйн перестал контролировать и сдерживать эмоциям. Его несдержанный стон разорвал плотную тишину. Он откинул назад голову, предоставив лучший доступ к открытой шее, которую тоже не обделили вниманием. И уже более развязный стон сорвался с его уст, когда на месте пульсирующей под кожей артерии возникло влажное прикосновение, а его уха коснулся хриплый смех. От неожиданности Брюс вздрогнул, распахнув глаза. - О, Боже.. - Забудь про всю эту официальность и патетику, Брюси, - промурлыкал до боли знакомый голос, обладатель которого наигранно нежно ткнулся носом ему в щеку, - мы ведь и так прекрасно знаем, кто кроется под нашими масками. Плотоядный оскал, украшавший Джокера, был стёрт, когда резкий удар пришелся ему прямо в висок. Самонадеянно было с стороны практически обездвиженного человека так поступать, но раз тот сам вызвался отбросить фальшь, то Уэйн не был против на время вернуть образ своего старого соратника. Мощного удара головой, к сожалению, не было достаточно для того, чтобы вырубить психа. Этот дьявол всегда обладал нечеловеческой стойкостью. Поэтому прошли от силы пять секунд, за которые он успел осознать произошедшее, проанализировать его, прийти в бешенство и болезненно схватить пленника за волосы. - Как же я скучал по нашим играм, Бэтси, мм, как же я скучал по тебе, если бы ты только смог представить, - с разраставшейся яростью надрывно шептал он ему на ухо, опаляя горячим дыханием. - Знаешь, с ним, с этим Брюсом, было так скуучно, - произнес Джокер с внеземной печалью в голосе, - не то что с тобой. Ведь только ты! Ты понимаешь меня, ты знаешь, как весело там, за горизонтом. - Я знаю лишь то, что ты псих, чье место в Аркхеме, - выпалил Уэйн. Дикий хохот заполнил комнату. Отпустив ни в чем не повинные волосы, беглый преступник медленным шагом обошел Брюса, встав напротив него. Неожиданностью для того стал не вид все еще истерившего Джокера, а осознание того, что кромешная темнота, в которой невозможно было что-либо увидеть, сменилась тусклым светом, благодаря которому можно было различать силуэты. - Мне нравятся все эти твои амбиции, честно, - говорил он, хаотично жестикулируя, - в них есть какая-то, мм, чарующая стран-ность, - протяжно произнес, наклонившись, - вот только твои стоны мне нравятся больше. Уэйн толком не успел понять, как его враг оказался сидящим у него на коленях, но отлично запомнил момент, когда тот болезненно сжал руками его горло. Опешив от такой стремительной смены событий, он попытался спихнуть клоуна с себя, начав всячески вертеться и брыкаться, но в результате лишь усугубил свое положение, заставив Джокера придвинуться вплотную. Тот не имел ничего против такого сближения, но в данный момент его интересны были направлены немного в иное русло. - Тише-тише, Бэт, - заговорщически шептал он, - нам некуда так спешить. Обхватив ногами Брюса и навалившись на него, чем полностью лишил его возможности двигаться и сопротивляться, Джокер отпустил многострадальческую шею. А разделявшее их расстояние начало уменьшаться с каждой секундой, пока темные глаза, познавшие чертоги чистилища, изучали мельчайшие детали его внешности. От такого педантично осмотра стало не по себе. А когда пропавшие из поля зрения Уэйна руки материализовались на его плечах и начали издевательски плавно двигаться вниз, нарочито задевая соски, он взвыл. Безумец же, увидев эффект от столь незамысловатого действия, пришел в детский восторг: сопровождая каждое свое действие хриплым смехом, он вновь опалил шею жертвы неприлично горячим дыханием, отчего тот неприятно поморщился и попытался уйти от контакта. Такое пренебрежительное отношение к своим стараниям Джокер был терпеть не намерен. И он решил, что будет честно научить мышку хорошим манерам. Болезненный укус заставил Брюса вскрикнуть. Вконец обезумев, этот псих прокусил его кожу, из которой тонкой струйкой начала сочиться кровь. Немного отстранившись, тот победно взирал на эту маленькую красную змейку. А когда та достигла уровня соска, он наклонился и слизал убегавшую жидкость. - А ты вкусный, - сказал он с видом сомелье. И, по-видимому, желая поделиться своим опытом, он преодолел мешавшее расстояние и впился в губы мужчины, которому такой расклад был явно не по душе. Всячески пытаясь вновь отпихнуть Джокера, Уэйн категорично отказывался отвечать на его поцелуй. Но, когда продолжавшие изучать рельеф его тела руки сжали плоть, сокрытую под тканью плотных брюк, он зашелся в беззвучном крике. Его врагу только этого и требовалось. Не теряя ни секунды, он безраздельно завладел его ртом, вторгнувшись в него языком. Поцелуй, в котором Джокер изучал каждый миллиметр его рта, был однозначно не лучшим в его жизни. Но руки, который продолжали, поглаживая сжимать его член, переняли все внимание Брюса на себя. Лицезрение извивавшегося под ним мужчины дарило безумцу не менее сильные эмоции. И раз уж они так хорошо проводили время друг с другом, то почему бы не пойти ва-банк? Углубив и без того требовательный поцелуй, Джокер не давал ему ни малейшего шанса сделать вдох. Он поглощал его, сделав вопрос собственного насыщения главенствующим. Они были похожи на двух рвущих друг друга на части хищников. Один из них - бешеный пес со стекающей изо рта пеной - на правах хозяина территории неустанно нападал на противника, который чувствовал, что неминуемо погибает, но продолжавший биться до самой гибели. За всей этой чередой событий Уэйн пропустил момент, когда клоун, высвободив одну из рук, вытащил карманный нож, больше походивший на хирургический скальпель. Разорвав мучительный поцелуй, Джокер, еще не восстановив до конца сбившееся дыхание, поднес его к раскрасневшимся губам мужчины. - Знаешь, мы знакомы уже так давно, - чуть надавил острием, отчего выступила первая капля крови, - поэтому, я, кхм, я полагаю, нам нужно как-то узаконить наши отношения, да? Не выдержав зрелища зря пропадавшей капли, он сорвался и обхватил ее губами, слизав, но затем быстро опомнился и продолжил начатую речь. - Верно? Я уже давно принадлежу тебе. Что ты смотришь на меня как на психа? Хах. Да-да, все эти годы, мой милый, я улыбаюсь лишь для тебя, - он откинул назад распущенные зеленые волосы и продемонстрировал свои шрамы. - Вот я решил, что ты тоже должен сделать для меня что-то романтичное, хах. Отпустив плоть мужчины, которую продолжал терзать все это время, он обхватил освободившейся рукой затылок Брюса и прижался своим лбом к его. Тот расслабленно выдохнул и прикрыл глаза, испытав долгожданное ощущение свободы. Но наслаждение было недолгим. Почувствовав резкую боль в области левой груди, он вновь напрягся и выгнулся дугой, протяжно крича. Джокер же, беззаботно рассекая кожу мужчины, упивался чужой болью. - Твои крики еще слаще, чем стоны, - сказал он с нескрываемым восторгом. Уэйну не удавалось остановить его или даже взглянуть на то месиво, в которое обращалась кожа. Лишь когда тот закончил свое творение и блаженно откинулся назад, он увидел кровоточащую букву "J", навсегда запечатлевшуюся над его сердцем. - Я навсегда останусь частью тебя, Брюс, навсегда, - его голос был на удивление серьезным. Все звуки доходили до мужчины будто через слой плотной ваты, а голова неимоверно раскалывалась. Он закрыл глаза в надежде, что боль исчезнет. А когда открыл вновь, в них ударил яркий свет. Бросив повторный взгляд на рану, дабы оценить причиненный ущерб при нормальном освещении, он обнаружил лишь нетронутую кожу. Да и Джокер уже не сидел на нем, а стоял чуть поодаль, удивленно смотря на тяжело дышавшего Брюса с явным интересом и злорадной усмешкой. - Что, Брюси, плохой сон?