Дочь двух стихий

      Уже три дня и три ночи мы бежали, слово гончие, друг за другом, без сна и отдыха. Я спешилась на второй день. От бешеной скачки рана болела, но я не отставала и бежала чуть ли не впереди, немного не догоняя Арагорна. Рядом со мной бежал Рьюши, настороженно посматривая на меня, немного в стороне Леголас, — я постоянно чувствовала на себе его пронзительный взгляд. Позади меня бежали Гимли и Боромир. Гном тяжело пыхтел, но не отставал. Остановились мы уже в сумерках. Я, тяжело дыша, плюхнулась на редкую траву. Рана на боку ныла, но не кровоточила, что радовало, ноги и руки тряслись, по спине и вискам катились крупные капли пота. Рядом со мной, прямо на землю, тяжело рухнул Рьюши, часто и глубоко дыша. — Ты как? — спросил он меня. — Нормально, — ответила я, смотря на него. — Ну-ну! — пропыхтел он, ложась на землю и раскидывая руки и ноги, все еще тяжело дыша. К нам подошёл усталый Арагорн и проговорил: — Мы заночуем тут. Тьма будет непроглядной — можем потерять след. — Все дружно закивали и стали готовиться ко сну. Как только голова Рьюши коснулась свернутого дорожного плаща, он сразу уснул мертвым сном. Мне почему-то не спалось. Тихо встав, я подошла к неподвижно стоящему в ночной тьме Леголасу. Он, посмотрев на меня, спросил: — Аби, почему ты не спишь? — Не знаю, — я пожала плечами. — Как ты думаешь, Мерри и Пиппин еще живы? — тихо спросила его я. Эльф, развернувшись, крепко обнял меня и проговорил: — Надо надеяться на лучшее, Аби. — А потом, дотронувшись до моей щеки, спросил: — Как твой бок? «Опа!» — промелькнуло у меня в голове. — Немного побаливает, а так относительно нормально, — честно ответила я ему. Леголас смотрел мне в глаза, пытаясь понять, вру я или нет. — Аби, тебе нужно отдохнуть — ты бледная и уставшая, — тихо проговорил он. — Да, ты прав, — так же тихо проговорила я. — Рассвет не за горами, — встав на носочки, я нежно поцеловала его в щеку и уже было хотела пойти и лечь спать, как меня резко развернули, а в губы впились жарким поцелуем. Я подалась ему навстречу, обнимая за шею. Его рука запуталась в моих волосах, не позволяя мне отстраниться, а второй он обнял меня за талию, притягивая к себе. Я коснулась кончиком языка его верхней губы и, осмелев, прикусила его за нижнюю губу, немного оттягивая. Леголас угрожающе рыкнул и поцелуй перерос в страстный. Он нежно кусал мои губы, прося впустить его, и как только я хотела ответить на его ласку, послышался кашель. Отскочив, я в испуге осмотрелась, переведя дыхание. Убедившись, что никто не проснулся, я снова посмотрела на Леголаса: его глаза горели страстью и желанием. Покраснев, я отвела взгляд в сторону. — Я пойду спать, Леголас, — немного запинаясь, проговорила я. — Иди, я разбужу тебя, — тихо и ласково ответил он. Кивнув, я направилась к сопящему Рьюши и аккуратно, чтобы не потревожить бок, легла. Перед тем как заснуть легким сном, я успела подумать, что окончательно и бесповоротно влюбилась в синеглазого эльфа.       Утренний холод пробирал до костей. На рассвете нас разбудил Леголас, и наша бешеная погоня началась снова. Наш путь лежал на северо-запад, где темнел Великий Лес Фангор. Дальше за лесом, между крутыми берегами, блестели ключевые воды быстрой реки Онтавы, и к ней сворачивал след орков. Мы остановились: Арагорн припал ухом к земле, прислушиваясь, Рьюши тоже стоял с закрытыми глазам. Я поняла, что он тоже вслушивается в тихий шепот ветра, видимо, что-то привлекло его внимание. Со мной рядом встал Леголас, всматриваясь вдаль своим зорким взглядом. Нас наконец-то догнали отставшие Боромир и Гимли. — Чего вы все остановились? — тяжело дыша, проговорил воин. — Они что-то увидели и услышали, — запыхавшимся голосом проговорила я. — Всадники! — воскликнули в один голос Арагорн и Леголас. — Да, — подтвердил Рьюши, открывая глаза. — Числом около двухсот, они быстро движутся к нам. — Хорошо же ты слышишь, — проговорил Гимли. — Что будем делать? — спросила я, подходя к Рьюши. — Ждать будем, — сказал Арагорн. — Все устали и выбились из сил. Может, они встретят нас хорошими новостями. — Я предлагаю спрятаться вон там, — я указала рукой на невысокую траву неподалеку от нас. — Там мы сможем отдохнуть, пока они не доберутся до нас, — проговорила я, чувствуя, что ноги подкашиваются от усталости. Все согласно закивали, и мы не спеша стали спускаться по северным склонам. Остановились мы около подножия на блеклом травянистом бугорке. Устало плюхнувшись на жесткую траву, я завернулась поплотнее в плащ и устало положила голову себе на колени. Тело ныло от такой нагрузки, ноги сводило судорогой, руки тряслись мелкой дрожью, хотелось есть и спать. Вдруг я услышала звук тихого сопения и, подняв голову, я увидела, что Рьюши заснул легким сном. Улыбнувшись, я убрала отросшие черные волосы с лица. От такого действия Рью во сне перебрался и, положив голову ко мне на колени, он тихо замурлыкал.       Примерно часа через два я услышала быстрый топот конских копыт. Разбудив Рьюши и показав знак молчания, я встала и подкралась к затаившимся друзьям. Я увидела, как мимо нас проносятся всадники. Издалека зазвенели сильные и юные голоса — длинная серебристая вереница мчалась на юг. Высокие стройные кони с распущенными гривами помахивали хвостами, и всадники были им под стать, крепкие и горделивые. У каждого было по копью в руках, расписной щит за спиной и длинные мечи у поясов. Дружина почти миновала нас, когда Арагорн вдруг поднялся и громко спросил: — Конники Рохана, нет ли вестей с севера? — Дурак! — тихо проговорила я, хлопнув рукой себя по лбу. Резко вскочив, я на ходу натянула капюшон, пряча свое лицо, и встала рядом с названным братом. За мной подскочили и все остальные. — Если мы выживем, я тебя собственноручно прибью, Арагорн, — тихо проговорила я, не сводя глаз с копья напротив меня. Тот, виновато скосив на меня глаза, осмотрелся. Боромир и Рьюши встали передо мной, закрывая меня своими спинами. Оборотень угрожающе зарычал, и я едва успела схватить его за руку, останавливая. Самый высокий, с белым конским хвостом на гребне шлема, выехал вперед. — Кто вы такие? И зачем сюда забрались? — спросил он. Голос его был гортанным и жестким, точь-в-точь как у Боромира. — Я зовусь Странником, — ответил Арагорн. — Я и мои друзья охотимся на орков, — всадник соскочил с седла и обнажил меч, встав лицом к лицу с братом. Я напряглась, следя за воином Рохана. — Знаешь, Странник, с тобой что-то не так. Не подходит тебе это имя, и одет ты диковинно. Может, вы эльфы? — спросил он. — Есть среди нас и эльф, — сказал Арагорн. — Вот он, Леголас из Северного Лихолесья. А путь наш лежит через Лориэн, и Владычица Цветущего Края обласкала и одарила нас. Кивнув, он посмотрел на нас. Меня, из-за спин Рьюши и Боромира, он до сих пор не заметил. — А вас, что не слышно, молчуны? — спросил он нас. — Назови свое имя, коневод! — поднимаясь, проговорил Гимли. — Только тогда я назову свое! Взгляд воина потемнел. Глухим ропотом отозвались воины на слова гнома, и вновь на нас надвинулись со всех сторон острия копий. — Я бы одним махом снес тебе голову вместе с бородой, да вот только от земли-то ее едва видно, — зло проговорил всадник. Вот этого я уже не вытерпела, мало того, что в нас тычут копьями, так еще и угрожают одному из нас. Резко вытащив кинжал из сапога, я стрелою подлетела к всаднику и приставила кинжал к его горлу, зло проговорив со сталью в голосе: — Ты умрешь раньше, чем успеешь дотронуться до него! Воин нахмурился и не двигался. В мою спину уткнулось острие копья. Рьюши и Боромир подались вперед, кладя руки на мечи. Леголас вскинул лук и нацелился на воина, направившего на меня копье. Кто знает, чем бы это закончилось, если бы Арагорн не стал рядом с нами и не проговорил: — Не взыщи, Эомер! — воскликнул он. — Узнаешь побольше, поймешь, за что разгневались на тебя мои спутники! — А затем, положив мне на плечо руку, тихо и ласково проговорил. — Убери нож, пожалуйста. Кивнув, я медленно отняла нож от горла всадника, а затем снова спрятала его в сапог и, отходя к Рьюши и Боромиру, не сводила взгляд с Эомера. — Выслушаю, — проговорил он, не сводя с меня заинтересованного взгляда. — Но сначала назовите свои имена. — Я Арагорн, сын Арахорна, и меня именуют Элессар, Дунадан. Эомер отступил и почтительно потупил гордый взор, а Арагорн продолжил: — Леголас, сын Владыки Трандуила, Гимли, сын Глоина, Боромир, воин Гондора, и Рьюши. — А что за воин, что смог так быстро подобраться ко мне? — с любопытством спросил он, глядя на меня и пытаясь разглядеть мое лицо, что так хорошо скрывал глубокий капюшон. Вздохнув, я снова вышла из-за спин друзей и, скинув капюшон, проговорила: — Абигель, дочь Ореста и Ариады, — чуть склонила голову я. По толпе прошелся шепот, а Эомер пораженно смотрел на меня, не отводя взгляд. — Женщина?! — прошептал он, не веря своим глазам. — Как грубо! — проворчала я, а потом спросила: — Скажи мне, всадник Эомер, не попадался ли вам по пути отряд орков? Отойдя от шока он проговорил: — Прошлой ночью мы их повстречали, но перебили всех до одного. — А наши друзья? С ними были хоббиты — их можно спутать с гномами, — проговорил Гимли. Эомер лишь покачал головой. Мое сердце ухнуло вниз, а в горле пересохло. «Сначала — Гэндальф, теперь — Мерри и Пиппин» — горько подумала я. Ко мне подошел Леголас и нежно взял меня за руку, легонька сжимая ее. — Застоялись мы, — сказал один всадник Эомеру. — Нам надо торопиться на юг, а они пусть тешатся выдумками, эти дикари. Я зло посмотрела на этого воина и проговорила: — Если ты не веришь в малый народец, это не значит, что их не существует, но называть нас дикарями — это свинство! Воин посмотрел на меня и направил копье в мою сторону. Мои глаза вспыхнули серебром, а на кончике его копья записали языки белого пламени, воин ошалело смотрел на это. — Абигель! — снова воскликнул Арагорн, подаваясь вперед. — Спокойствие, Эотан! — распорядился Эомер. — Оставь меня с ними и выстрой эород, сейчас пойдем к Октаве. Всадник тут же тронулся, а Эомер посмотрел на меня и склонив голову проговорил: — Прости его, моя госпожа, за его неучтивость. Кивнув головой, я прекратила действие магии, а затем он, снова повернувшись к Арагорну, проговорил: — Нам обоим надо спешить: кони застоялись, и с каждым часом меркнет ваша надежда. Всадники мрачно переглядывались, когда Эомер велел отдать чужакам свободных коней, но покорно подчинились. К Арагорну подвели большого мышастого коня, звали его Хазуфель. Странник легко вскочил ему на спину. Леголасу достался резвый конь, Арод его имя. Гимли усадили назад к эльфу. Ко мне подошел Эомер, держа поводья огненно-рыжего жеребца. — Его зовут Торнак. Пусть это конь принесет Вам удачу, миледи. Я кивнула и погладила коня по бархатному носу, проговорив при этом: — Спасибо, Эомер, и легкой тебе дороги, — пожелала я ему, глядя на него. Он поклонился и легко вскочил в седло, добавив: — Прощайте и удачного поиска вам! С тем и расстались. — Боромир! — позвала я друга. Воин, подойдя ко мне, вопросительно посмотрел на меня. Я передала ему в руки поводья Торнака, сказав: — Едь на Торнаке вместе с Рьюши, а я поеду с Арагорном. Боромир кивнул и быстро забрался в седло, посмотрев на Рьюши. — Конь нас двоих не выдержит, — задумчиво проговорил он. — Лучше я поеду в облике кота, — заявил он, и тут же стал уменьшаться в размерах. Миг, и перед нами на земле сидел крупный пушистый черный кот. Рьюши ловко запрыгнул на круп лошади, а оттуда — на плечо Боромира. Я покачала головой и подошла к Арагорну. С его помощью я ловко вскочила в седло позади брата и обняла его одной рукой. Мы погнали коней вперед, туда, где поднимался черный густой дым.       На землю спустились сумерки, когда мы подъехали к лесной опушке Фангора. Я заметила огромную дымящуюся кучу мертвых орков и уракхаев. Все спешились и стали обыскивать поле боя, но солнце уже скрылось и расползался густой туман. Ночью нечего было и надеяться отыскать следы Пиппина и Мерри. — Все впустую! — угрюмо сказал Гимли. Мое внимание привлекло небольшое светящееся пятно на ветке старого ясеня. Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что на ней сидела какая-то птица. И тут меня как молнией ударило: невысоко от нас сидел белый попугай, один из тех, что я подарила Пиппину и Мерри. Радостно взвизгнув, я побежала к дереву, все удивленно посмотрели на меня. Подбежав, я мелодично просвистела. Попугаи, тут же сорвавшись с места, полетели ко мне и сели на вытянутую руку. Все тут же подбежали ко мне, а Боромир проговорил: — Это же… — но я его перебила, радостно сказав: — Да, это попугай Пиппина, — мои глаза засветились серебром и пернатый начал что-то чирикать, понятное только мне одной. Досказав, попугай растворился, а я, повернувшись к друзьям, объявила: — Мерри и Пиппин живы! — Слава Эру! — проговорил Арагорн. — Аби, а он тебе не сказал, где они? — спросил Боромир. — Они ушли в Фангор, два дня назад, там они встретили друга, — кивнув, проговорила я. — И что это за друг? — спросил меня Леголас, внимательно всматриваясь в лес. Я лишь покачала головой. — Поистине хорошая весть за все эти дни, — проговорил Рью. — Но, что мы будем делать дальше? — спросил он. — Ночью в лес опасно идти, мало ли кто там обитает, — проговорил Арагорн. — Заночуем здесь, а утром пойдем в лес. Все согласно кивнули. Мы бросили жребий, кому оставаться на часах первым, выпало мне. Рьюши начал было протестовать, но я обрубила его недовольства на корню. Сдавшись, он ворча себе под нос, лег рядом со мной. Его примеру последовали и все остальные. Боромир, Арагорн и Гимли легли неподалеку у разведенного костра, а Леголас разместился по другую сторону от меня, тихо сказав: — Чуть что — буди меня! Кивнув, я стала осматриваться по сторонам. Вскоре настала тишина, ее изредка нарушал негромкий храп Гимли и фырканье коней. Наступила глубокая ночь, звезд на небе не было — бескрайнее небо затянулось тучами. Вдруг в дальнем отблеске костра я заметила ссутулившегося старика. Взяв лук, я аккуратно вложила в него стрелу и пристально вгляделась в незнакомца. Его тело было плотно укутано в плащ, он опирался на посох, а лицо скрывал глубокий темный капюшон. Я медленно поднялась и, не выпуская из рук лука, тихо проговорила, не сводя взгляда с неизвестного: — Ребята, проснитесь, у нас гость! Все тут же проснулись. Леголас, Арагорн, Рьюши и Боромир встали рядом со мной. Старик все стоял и молчал. — Подходи без опаски, отче, — обратился к нему брат. — Если озяб, то погреешься у костра, — но только стоило брату сделать к нему шаг, как старец исчез, будто провалился сквозь землю. Луна взошла на небе, и тут Рьюши неожиданно прокричал: — Наши кони исчезли! Я разозлилась не на шутку. Миг, и мои глаза запылали серебром, вскинув лук, я натянула тетиву, целясь в лес. — Найди его, — прошептала я стреле. Стрела тут же засветилась белым светом. Отпустив тетиву, она сорвалась и полетела в ночной лес, исчезая в густой тьме. — Что ты сделала? — спросил меня гном. — Как видишь, выпустила стрелу, — проговорила я, смотря на гнома. — Да, но зачем? — допытывался он. — Это стрела найдет этого человека, где бы он ни был, — объяснила я любопытному гному. — И? — не унимался Гимли, но заговорил Рьюши. — И если этот человек не враг нам и не служит Саруману и Мордору, он останется жив. — А если наоборот? — спросил Боромир. Я посмотрела на него суровым взглядом и сказала: — То когда она его настигнет, то пронзит в самое сердце, — и не сказав больше ни слова, развернулась и снова села у почти затухшего костра, не обращая внимание на шокированные лица друзей. В полном молчании все снова легли спать. Не спали только я и Леголас. В эту ночь я с ним не разговаривала. От радостной вести, что хоббиты живы, не осталось и следа: старец не появлялся, лошади не вернулись.