Дочь двух стихий

      Наступило раннее утро. Мы позавтракали и теперь готовились идти в лес. — Ну и ну, до костей пробирает, — выговорил Гимли, стуча зубами, хлопая в ладоши и приплясывая. Я смотрела на него и улыбалась. — Изумрудик, разве тебе не холодно? — спросил у меня гном. — Нет, Гимли. Я почти никогда не мерзну, — ответила я, смеясь. Гимли что-то проворчал себе под нос, пытаясь согреться. — Пойдемте, — крикнул нам Арагорн, и мы все дружно зашагали в лес. Вскоре мы добрались до отвеса Древней горы. Я разглядывала выщербленные ступени, ведущие на уступ. — Взберемся наверх — оглядеться нужно, — проговорила я и, не дожидаясь ответа друзей, пошла вперед. Леголас и я добрались до верха первыми. Оглянувшись, Леголас проговорил: — Изрядного крюка мы дали! — И попались мы сюда, как птицы в силок, — проговорила я, не дав Леголасу что-либо вставить, так как я закрыла ему рот ладошкой и показала знак говорить тише. — Аби, ты чего? — тихо и в недоумении спросил он у меня. — Тише. Смотри вот туда, в чащу! — проговорил я, показывая в сторону рукой. Леголас пригляделся и пораженно замер. — Вы чего там увидели? — спросил громко Гимли. — Да тише вы! — шикнула я на подошедших друзей. — В лесу на тропе, по которой мы шли, идет тот самый старец, — проговорила я, снимая с плеча белый лук и тихо вытаскивая из колчана стрелу. Я не сводила взгляда со старца. — Абигель! Целься, это — Саруман. Не дай ему и рта раскрыть, а то зачарует, — не выдержав, прокричал гном. Вдруг старец ускорил шаг и мигом оказался у подножия каменной лестницы. Подняв голову, он посмотрел на нас. — С добрым утром, друзья! — негромко проговорил он. — Я не прочь был бы с вами поболтать, — и старец двинулся к нам. — Ну же, стреляйте! Абигель! Леголас! — воскликнул гном. — Оставь в покое свой лук, сударь мой эльф, — негромко проговорил старец. Лук и стрелы выпали из рук Леголаса, и плечи его опустились. — А ты, сударь мой гном, не хватайся за секиру! Она тебе пока не понадобится. Гимли вздрогнул и замер, как изваяние, а старик горным козлом взлетел по ступеням. Он шагнул на уступ, сверкнув мгновенной белизной, точно белым одеянием из-под засаленной ветоши. Я посмотрела на друзей: никто из них не шевелился, все были зачарованными, даже Рьюши. Снова посмотрев на старца, я вскинула лук и натянула тетиву, готовясь в любую секунду отпустить стрелу. — Со мной такой фокус не пройдет, — зло проговорила я, целясь в него. — Знаю, дитя! — ласково проговорил он. — Но неужели ты не узнала меня? — спросил он. — С чего мне тебя узнавать? — спросила я его. — Назови свое имя, а там посмотрим, знаю я тебя или нет. Старец вздохнул и проговорил: — Вы идете по следам двух юных хоббитов? — спросил он нас. Я дернулась, едва не отпустив тетиву. — Давайте присядем и поговорим, — и старец, развернувшись спиной и отойдя к россыпи валунов, сразу же рассеял волшебство. Гимли схватился за рукоять секиры, Боромир, Арагорн и Рьюши обнажили мечи, а Леголас поднял свой лук. Старик присел на низкий, плоский обломок. Его ветхий балахон распахнулся, и показались белые одеяния. — Саруман! — прокричал Гимли. — Говори, куда упрятал наших друзей, а то я тебе надвое череп раскрою. И тут произошло то, чего я не ожидала. Подул южный теплый ветерок, и я почувствовала терпкий запах табака. Этот запах мог принадлежать только одному человеку. Гимли бросился вперед, замахиваясь секирой. — НЕТ! — прокричала я, и по уступу прокатилась холодная волна магии, а ноги друзей по колено оказались закованы в лед. — Ты что делаешь? — закричал Боромир. Я, не обращая внимания на него, зашагала вперед к сидящему старцу. — Абигель, очнись! — закричали в один голос Леголас и Рьюши, пытаясь вырваться из ледяной ловушки. — Это бесполезно! Он ее заколдовал! — разъяренно шипел Гимли, рубя секирой лед. Подойдя к старцу, я со слезами на глазах проговорила: — Учитель?! Старик снял капюшон, и на свет показалось лицо Гэндальфа. Пышные волосы его блестели как горный снег, ярко светились серые глаза из-под косматых бровей. От изумления, ужаса и восторга все приросли к земле и утратили дар речи. — Учитель! — снова повторила я, и по щекам покатились слезы радости. Я бросилась в раскрытые объятия, крепко обнимая и вдыхая такой родной запах. — Я тоже скучал по тебе, моя любимая ученица Аби, — ласково проговорил маг, проводя ладонью по моим спутанным волосам. — Гэндальф! — воскликнул Арагорн. — Как я мог тебя не узнать, — сипло проговорил он. — Я, конечно, извиняюсь, но Аби, — обратился ко мне Боромир, — не могла бы ты разморозить нам ноги, а то холодно как-то… Я посмотрела на друзей заплаканными глазами и виновато проговорила: — Извините меня, друзья! — взмахнула рукой, лед тут же раскололся и рассыпался на мелкие, блестящие на солнце осколки. — А теперь расскажите мне, что вам выпало на пути, когда я вас покинул? — спросил нас учитель. Друзья сели у его ног, и Арагорн поведал все, что было. Примерно где-то через час брат закончил свой рассказ. Учитель поднялся и проговорил: — Что же, поговорили и будет с нас, на первый случай довольно. Пора в путь, но сначала, Аби, покажи мне свое ранение, — попросил он меня. Я замерла, пораженно смотря на учителя и думая: «Только этого не хватало!» — а вслух спросила: — Зачем, учитель? Она совсем меня не беспокоит. — Аби! — только проговорил учитель. Тяжело вздохнув, я посмотрела на непонимающих в чем дело друзей. — Хорошо, учитель! Рьюши, поможешь? — спросила я своего друга. Оборотень с готовностью кивнул и подошел ко мне. Отстегнув белый колчан со стрелами и привязь с мечом, я вручила их рядом стоящему Леголасу. Сняв охотничью куртку, я положила ее на землю, но когда я коснулась края рубахи, то замерла в нерешительности. Посмотрев на учителя, я увидела ласковую улыбку и ободряющий кивок. Вдохнув, я подняла рубашку до груди, оголяя плоский живот и окровавленные бинты, Рьюши принялся аккуратно разматывать бинты. — Аби! Почему ты мне не сказала, что у тебя открывалась рана? — с тревогой спросил у меня Арагорн. — Как-то не было времени на это, братец, — проговорила я, зажмурив глаза от нахлынувшей боли. — Ругать вы ее потом будете, — проговорил учитель. — Сейчас важно вылечить твою рану, — и он кивнул головой, когда бинты были сняты. Я посмотрела на рану от стрелы и пораженно ахнула. Края раны были черные и от них тянулась небольшая сеть маленьких, тонких, черных веточек. Они проходили через весь живот и тянулись к сердцу. — Что это, Гэндальф? — шокировано спросил Арагорн. — Это яд! — проговорил он. — Тот лучник целился не в Боромира, а в тебя, Абигель. Я стояла и пораженно смотрела на учителя, а он продолжил: — Аби, ложись вот сюда, — учитель указал на небольшой участок, поросший травой. Я кивнула и послушно легла. — Рьюши, Арагорн, держите ее крепко, — проговорил он. — Аби, будет очень больно, но ты должна вытерпеть, — проговорил учитель, подходя ко мне и опускаясь на колени. Я с готовностью кивнула. Рьюши сел в изголовье, держа мои руки, а Арагорн сел возле моих ног и крепко сжал их руками, придавливая к земле. Учитель приложил свою теплую ладонь к моей ране и, посмотрев мне в глаза, проговорил: — Прости меня, — и его ладонь засветилась. Меня пронзила невыносимая боль, как будто кто медленно разрывал меня на части, стиснув зубы, я старалась сдержать рвущейся наружу крик, из глаз брызнули слезы. В какой-то момент боль достигла своего придела, и из моего горла вырвался истошный, леденящий душу крик. Мое тело выгнулось дугой. Рьюши и Арагорн держали меня из последних сил. Минут через пять Гэндальф убрал руку от раны, а от жуткой паутины не осталось и следа. Я тяжело дышала, горло болело от крика, по лбу и вискам катились капли холодного пота, а по щекам до сих пор бежали слезы. — Все закончилось, малышка, — тихо проговорил Рьюши, склоняясь к моему лицу и дотрагиваясь своим лбом до моего лба, стирая большим пальцем дорожки слез. — Помоги мне встать, Рью, — попросила я его хриплым голосом. Рьюши встал и поднял меня, аккуратно ставя на землю. Меня шатало как на волнах, но через пару минут все прошло, и я, забрав свои вещи, зашагала вслед за учителем. Мы молча и быстро вышли на опушку леса, на лужайку под развесистым дубом. — Не вернулись наши кони, придется опять топать пешком, — проворчала я, смотря вдаль. — Некогда нам пешком ходить, — проговорил учитель, и, задрав голову, пронзительно просвистел. Издалека послышалось лошадиное ржание. Рьюши прислушался и через секунду проговорил: — К нам скачут лошади, и не одна! — Конечно не одна, — отозвался учитель. — Одной на семерых маловато будет. — Их четыре, — воскликнул Леголас, смотря вдаль. — Вот скачут, так скачут! Да это же Хазуфел, Торнак и Арод! Но четвертый мчится впереди. Огромный, я таких в жизни не видал. — И не увидишь, — проговорил Гэндальф. — Это Серогрив — вожак всех коней, и мой старый друг, не раз спасавший мне жизнь. Вскоре к учителю легкой рысью подбежал пышногривый красавец. Склонив горделивую шею и положив голову на его плечо, Гэндальф ласково потрепал его по холке. — Время наше на исходе, садитесь и вперед, — проговорил учитель и ловко вскочил на белоснежную спину Серогрива. — Боромир, подсади-ка мне Гимли, — попросил он воина. Когда Боромир выполнил просьбу, Гэндальф снова проговорил: — Боромир, ты не поедешь с нами. — Но почему? — удивленно и ошарашенно спросил воин. — Ты поедешь в Минас-Тирит, ты там нужнее. Скачи быстро! — проговорил он. Кивнув, воин подошел ко мне и с грустью в глазах проговорил: — Я так и не вернул тебе долг за спасенную жизнь, Аби! Я, улыбнувшись, покачала головой и проговорила: — Ты мне ничего не должен, Боромир. — А потом, встав на носочки, я легонько поцеловала его в щеку. — Я надеюсь еще увидеть тебя, мой друг, — проговорила я. Боромир крепко обнял меня и проговорил: — Береги себя! — отпустив меня, он ловко вскочил в седло и, посмотрев на нас с улыбкой, сказал: — Еще увидимся, друзья, — и, пришпорив коня, помчался в сторону Белого Города. Я проводила его взглядом и повернулась к учителю. — Абигель, а ты садись с Леголасом, — проговорил учитель, лукаво смотря на меня. Я удивленно смотрела на учителя, а затем перевела взгляд на эльфа. Леголас, улыбаясь, уже протягивал мне руку. Ворча себе под нос, я подошла к эльфу и, схватив его за руку, хотела уже прыгнуть назад, но Леголас ловким движением усадил меня впереди себя, приобняв одной рукой за талию, а второй держа поводья. Чувствуя спиной мускулистую грудь и мощный торс, я покраснела, как мак, и села ровно, стараясь больше не прижиматься. Рьюши зло рыкнул и, обернувшись в кота, ловко вскочил на плечо Арагорну, что-то ворча себе под нос на своем языке. Гэндальф склонился к уху Серогрива, и тот прянул с места, оглянувшись на собратьев.       Тянулись дневные часы, а мы все скакали, то по приречьям, то заболоченными лугами. Ехали, минуя глубокие промоины и коварные топи среди зарослей осоки. Я клевала носом, то и дело засыпая на скаку, и если бы не крепкие руки Леголаса, то я бы уже давно повстречалась бы с землей. Скоро мы подъехали к безмолвным курганам, дорога круто устремилась вверх по зеленому склону и наконец привела нас к прочным, обветренным стенам и крепостным воротам Эдораса. Возле них сидели стражи. Числом более десятка, они тотчас вскочили и преградили путь скрещенными копьями. — Ни с места, неведомые чужеземцы! — крикнул один из стражей. — Кто такие? И к кому прибыли? — спросил он. Заговорил Гэндальф: — Я — Гэндальф, рядом со мной — Арагорн, сын Арахорна, Леголас, сын Трандуила, Гимли, сын Глоина, а также Рьюши и Абигель, дочь Ореста и Арианы. Ступай и скажи своему господину, что мы стоим у ворот и хотим проговорить с ним, — ответил стражу Гэндальф. — Чудеса, да и только! — пожал плечами один страж. — Хорошо, я доложу о вас господину. Погодите немного, я скоро вернусь, — и другой страж и удалился быстрым шагом. Но вскоре он вернулся и махнул рукой, чтобы мы следовали за ним. Мы взошли по длинной лестнице и остановились у верхней площади. — Мир вам! — промолвили стражи и обратили мечи рукоятью вверх, блеснув зелеными самоцветами. Один из часовых вышел вперед и заговорил: — Я — Гайма, главный телохранитель Теодена. Прошу вас сдать все оружие. Леголас вручил ему свои парные эльфийские клинки, лук и колчан со стрелами, Арагорн отстегнул пояс и вручил ему свой меч. Гимли с неохотой отдал свою секиру, Рьюши с тихим ворчанием отдал свои парные клинки. Часовой аккуратно поставил их рядом с мечом Арагорна. Гайма взглянул на меня ожидающе. Закатив глаза, я сняла белый лук и колчан со стрелами и вручила ему в руки. Он с восхищением смотрел на лук. — Какой чудесный лук! И откуда у девушки такое замечательное оружие? — спросил он у меня. — Это подарок, — процедила я сквозь зубы. — Мне подарил его мой друг из Лориэна! И если с ним что-то случится, я с тебя три шкуры спущу, — со сталью в голосе проговорила я, смотря на ошалевшего стража. — Можешь быть спокойна, госпожа, с ним ничего не случится, — пообещал он мне. Удовлетворенно кивнув, я расстегнула золотую пряжку у себя на груди, что держала черные ножны и передала ему. — Меч тоже оттуда, — проговорила я. Воин кивнул и аккуратно положил его рядом с луком и колчаном. Я уже хотела было шагнуть к остальным, как часовой проговорил. — Госпожа! — и вопросительно посмотрел на меня. «Вот же…» — промелькнуло у меня в голове. Вздохнув, я наклонилась и вытащила из сапог два небольших серебряных кинжала. Но я не вложила их в руку стражу, а размахнувшись, точными движениями метнула их в деревянную опору. Кинжалы вонзились по самую рукоятку. Гайма сглотнул и со страхом в глазах посмотрел на меня. Страж позади Гаймы подошел и хотел было вытащить кинжалы, но у него не получилось — ножи плотно засели в дереве. Улыбнувшись, я прошла к стоящим в стороне друзьям. Леголас наклонился и тихо шепнул, касаясь сухими губами моего уха: — А ты — опасная девушка. Я, покраснев, только пожала плечами. — Теперь веди нас к своему господину, — проговорил в нетерпении Гимли. Но страж мешкал. — Еще твой посох, — сказал он учителю. — Прости меня, но и его нужно оставить у дверей. Вот это меня взбесило. Мои глаза засветились серебром, а в помещении резко стало жарко. Леголас едва успел меня загородить, чтобы стража не увидела пылающие яростью глаза. — Аби, успокойся, — тихо проговорил стоящий рядом Рьюши. Я зло глянула на него и хотела было начать возмущаться, как меня перебил Леголас. Он заговорил: — Аби, если ты сейчас потеряешь контроль, нам всем несдобровать. Посмотрев на него, я молча кивнула, и мои глаза вернули свой изумрудный цвет. — Я старик. Если ты не пустишь меня, то я сяду здесь и буду сидеть. Но тогда Теодену самому не заблагорассудится приковылять ко мне на крыльцо, — проговорил учитель, смотря на стража. Я, рассмеявшись, подошла к учителю. Гэндальф взял меня под руку, а я проговорила: — Что же ты! — укоризненно начала я. — Неужели и правда станешь отнимать палку у старика? — Посох в руках волшебника может оказаться не подпоркой, а жезлом, — упрямо сказал воин, но посмотрев мне в глаза, он вздрогнул. — Однако мудрость говорит мне слушать внутренний голос, а я верю, что вы друзья. Добро пожаловать! Я благодарно кивнула и посмотрела на друзей. Улыбнувшись, я незаметно и озорно им подмигнула. Рьюши ответил мне ехидной улыбкой, а Арагорн и Леголас дружно покачали головой. Загремели засовы, и громадные двери медленно разошлись. Гэндальф и я шагнули первыми. Я огляделась и увидела резные колонны, отливавшиеся густыми серебром. Стены были увешаны выцветшими гобеленами. Посреди чертога ровно и ясно пламенел гигантский очаг, за ним в дальнем конце зала был золотой трон. На нем сидел скрюченный старец. Его густые, седые волосы спадали пышными волнами из-под золотого обруча с крупными рубинами. Седая борода устилала его колени, и угрюмо сверкали глаза, смотревшие на нас. На ступеньках у его ног сидел тощий человек. Его волосы черно-грязными патлами спадали до подбородка, кожа была мертво-бедной, как будто она никогда не ощущала на себе теплого солнца. Он, сощурив глаза, внимательно смотрел на нас. Я и Гэндальф зашагали вперед, за нами последовали и все остальные. — Здравствуй, Теоден, сын Тенгела! — заговорил учитель. — Что тебя привело сюда, Гэндальф-буревестник, — вот так, без приветствия, начал разговор король Теоден. Учитель отпустил меня и начал разговор, я же, не вслушиваясь, отошла к ближайшей колонне и, облокотившись об нее спиной, внимательно наблюдала за человеком, сидевшим у золотого трона. И тут какие-то слова разозлили учителя. Он, скинув с себя хламиду, выпрямился, сжимая в руке посох, и шагнул к Теодену. Грима, как змея, зло зашипел и проговорил: — Посох! Я же говорил, чтобы у него отобрали посох. Стража бросилась к учителю, но им перегородили дорогу мои друзья. Завязался небольшой бой, а Гэндальф принялся изгонять Сарумана. Наблюдая за дракой, я краем глаза заметила, что ко мне приближаются два крепких воина с мечами в руках. Посмотрев на них, я проговорила: — Я бы не советовала вам ко мне подходить. Воины остановились и в недоумении на меня посмотрели. — И что может нам сделать простая девчонка, да еще и без оружия? — и они снова двинулись на меня. Хищно улыбнувшись, мои глаза засветились серебром. Миг, и передо мной стоят два больших огненно-белых волка. Они угрожающе рычали и скалили клыки. Воины остановились, как вкопанные, а затем развернулись и бросились наутек. — То-то же! — продолжая довольно улыбаться, я посмотрела на учителя: он уже вышиб Сарумана из тела Теодена. Король Теоден изменился на глазах. С глаз как будто спала дымчатая завеса, морщины почти совсем пропали, на щеках появился легкий румянец, седина в волосах исчезла, уступив русому цвету, а длинная седая борода испарилась. Перед народом стоял истинный король Рохана. В нем чувствовалась сила и власть. Теоден посмотрел ясными глазами на притихшего Гриму. — Предатель! — рявкнул он на него, вынимая меч из серебряных ножен. — Ты ответишь за все, — и король замахнулся мечем, но его остановил Арагорн, проговорив: — Не надо, государь! Довольно крови! Змей, воспользовавшись ситуацией, подскочил и бросился из тронного зала. В скором времени мы уселись за один стол с Теоденом. Я села между Рьюши и Леголасом. Мои друзья разговаривали, принимая решение куда пойти и что делать дальше. Гэндальф закурил трубку, и терпкий запах поплыл по помещению. Вдыхая этот запах, меня начало клонить в сон. Глаза закрывались, тело постепенно расслабилось после всего, что произошло в пути. Устало опустив голову кому-то на плечо, я закрыла глаза, проваливаясь в спокойный сон. Поздно ночью я сквозь сон почувствовала, что кто-то нежно берет меня на руки и несет куда-то. Открыть глаза, чтобы посмотреть кто это, не было сил, да и не хотелось, если честно. Вскоре меня положили на что-то мягкое и укрыли чем-то теплым, и перед тем как провалиться окончательно в глубокий сон я успела почувствовать на губах нежный и легкий поцелуй, а в воздухе запахло хвойным лесом.