Дочь двух стихий

      «Пение мертвых — это плач живых» — так я думала, когда покидала Хельмову Падь. Когда уже ярко светило солнце, мы тронулись в Изенгард. Впереди ехали король Теоден, Арагорн и учитель, за ними ехали Леголас, Рьюши, Гимли и Эомер, что прискакал нам на помощь на рассвете. Я ехала последняя, не желая ни с кем разговаривать. С Халдиром мы расстались пару часов назад — он уехал вместе с оставшимися эльфами обратно в Лориэн. Настроение, если честно, было совсем паршивое. Меня от моих невеселых мыслей отвлек поравнявшийся со мной Эомер. — Моя госпожа, — позвал он меня, — позвольте спросить, что вы делали в Хельмовой Пади в самый разгар битвы? — спросил он, смотря на меня. Пожав плечами, я уставшим голосом проговорила: — Сражалась вместе со всеми, что же еще можно было делать в ту ночь. — Признаю, я видел, как Вы храбро сражались, и храбрее девушки я не встречал, — восторженно проговорил он. — И кто же научил вас искусству владения мечом? — снова задал он вопрос. — Брат и мой друг эльф, — пожав плечами, ответила я, смотря на спину Арагорна. — И кто же Ваш брат? — с любопытством спросил Эомер. — Арагорн, — ответила я, улыбнувшись ему. У Эомера изумленно распахнулись глаза, и он посмотрел на спину брата. — Эомер, — позвал его гном. — Что это ты пристал к нашему Изумрудику? Понравилась, что ли? — спросил его Гимли. Эомер, улыбнувшись, проговорил: — А если это так, то что, Гимли? Ее красотой невозможно налюбоваться, а храбрее девушки не найти, — проговорил он, смотря на меня с восхищением. Я, покраснев, опустила голову, краем глаза замечая горящие глаза Леголаса и Рьюши. Не став слушать, что ответит гном, я мягко тронула коленями бока Альтаира и погнала его вперед, обгоняя всех. Эомер последовал за мной, но его остановил Арагорн, проговорив: — Не надо, Эомер. Оставь ее. — Что случилось? Почему она не радуется победе, а вместо это у нее на лице грустная улыбка? — спрашивал Эомер, с тревогой смотря мне в спину. Арагорн тяжело вздохнул и рассказал ему почти все, что было. Я задумалась о том, что зря Халдир уехал.       Остановились мы уже темной ночью, и, не разводя огонь, все сразу легли спать. Рьюши, расстелив свой плащ, лег неподалеку от учителя, а я решила лечь подальше ото всех. Расстелив походный плащ, я устроилась рядом со старой березой и закрыла глаза. Только я стала проваливаться в сон, как почувствовала, что кто-то накрывает меня одеялом и ложится рядом, а мою талию обвивают сильные руки, притягивая к мускулистой груди. Втянув воздух носом, я почувствовала запах хвойного леса. Я лежала и не шевелилась, ожидая, что будет дальше. Я чувствовала, что Леголас смотрит на меня своими синими, как море, глазами. Леголас убрал с моего лица непослушную прядь и заправил ее за ухо. Не выдержав, я открыла глаза и встретилась с его нежным и теплым взглядом. Мое сердце затрепетало, а в душе разлилось тепло. Я понимала, что не смогу долго на него обижаться, и он отчасти правильно поступил, когда запер меня в комнате. Сглотнув комок в горле, я тихо заговорила: — Прости меня, Леголас, я не должна была срываться. — Проговорив это, я взяла его лицо в свои ладони и, притянув к себе, нежно поцеловала его. Эльф на секунду застыл, а затем ответил на мой поцелуй. Вдруг Леголас оказался сверху и припал к моим губам в более страстном поцелуе. Я тихо застонала и пылко ответила на его поцелуй, прижав ладони к его спине. От его прикосновений моя кожа стала чувствительной, и я содрогнулась от ласки его пальцев. Воздуха стало не хватать, и Леголас, оторвавшись, перешел мне на шею, целуя, несильно покусывая и лаская кожу языком. Губами и языком он ласкал меня все ниже, а руки ловко расстегивали пуговки на моей рубашке. Я услышала свой собственный стон, когда почувствовала, как прохладный воздух касается обнаженной груди. Его горячие губы коснулись соска, и он стал ласкать его бархатным языком. Я задыхалась от ощущений: внизу живота потяжелело, дыхание вырывалось из груди тяжелыми рывками, а мое тело само по себе выгнулось дугой ему навстречу. — Что ты со мной делаешь, Леголас? — страстно спросила я, когда он легонько прикусил мой сосок. — Делаю тебя своей Амари! — чуть слышно проговорил он, снова припадая к моим губам, проникая мне языком в рот и переплетаясь с моим в жгучем танце. Я застонала, мой разум отключился, и я отдалась ласке, которую дарил мне мой эльф, мой принц. Рукой я прошла по его мускулистой груди, спускаясь вниз по плоскому животу, и коснулась кончиками пальцев его пояса брюк. Леголас тихо рыкнул и двинул бедрами вперёе, тесно прижимаясь ко мне своей твердой плотью. Я неосознанно обхватила ногами его бедра, прижимаясь сильнее. Когда я почувствовала, как его руки растягивают пряжку моего ремня, то в голове у меня что-то щелкнуло, и я смогла снова нормально соображать. Оторвавшись от его губ, я проговорила: — Леголас, подожди… Но Леголас продолжил свои действия и снова подарил мне страстный поцелуй, который стал вдруг жестким и ненасытным. Положив обе руки ему на грудь, я собралась с силами и оттолкнула его, проговорив: — Леголас, остановись! Он посмотрел на меня глазами, наполненными желания и страсти. Поморгав, эльф осознал, что делал. — Прости, Аби! — тяжело дыша, проговорил он, прислоняясь к моему лбу своим. — Ты сводишь меня с ума, Абигель! Я очень тебя люблю, моя Амари, — проговорил он, снова нежно целуя меня. — Я тоже тебя люблю, Леголас! — тихо проговорила я, краснея. Леголас застыл, а потом радостно улыбнулся и стал целовать мое лицо. Я тихо засмеялась и, устроившись поудобнее, уткнулась носом ему в шею, легонько улыбаясь. — А теперь спи, моя Амари, — тихо проговорил Леголас. Улыбнувшись, я провалилась в тихий и спокойный сон, вдыхая любимый запах хвойного леса.       На следующее утро мы снова выдвинулись. Когда мы подъехали к Изенгарду, мой рот невольно приоткрылся, и я невольно подумала: «Что за тайфун здесь прошел?!» Входная арка уцелела, но за нею тянулась расщелина-туннель, лишенная кровли. По обеим ее сторонам стены были проломлены, сторожевые башни сшиблены и стоптаны в прах. — Даже я во всем своем гневе не смогла бы натворить такое, — пораженно пробормотала я себе под нос. Ехавшие рядом со мной Леголас и Рьюши улыбнулись. Искривленные, покосившиеся столбы торчали над паводком, все дороги были затоплены, а каменный остров посредине окутан облаком пара. Но по-прежнему темной незыблемой твердыней возвышалась башня Ортханка, и мутные воды плескались у ее подножия. Я наклонилась к уху Альтаира и тихо шепнула: — Ступай осторожно, мой друг. — Конь тихо заржал и пошел, осторожно ступая. Вдруг я услышала знакомые голоса: — Добро пожаловать в Изенгард, милостивые государи! Меня зовут Мериадок, сын Сарадока, а мой товарищ по оружию, которого — увы! — одолела усталость, — тут он отвесил товарищу хорошего пинка, — зовется Перегрин, сын Паладина. Хозяин крепости, Саруман, у себя, но заперся с неким Гнилоустом, иначе бы сам поприветствовал столь почетных гостей. — А на друзей значит плевать? На Леголаса, Рьюши, Абигель, Арагорна и на меня! — воскликнул Гимли, которого так и распирало. — Ах вы шерстолапые лежебоки! Мы по Вашей милости пробежали двести лиг по лесам, болотам, сквозь битвы и смерти, чтобы вас догнать. — Бегать-то вы горазды, только ума не набегаешь, — заметил Пиппин, приоткрыв один глаз. Конники захохотали, но тут же их смех оборвался, вокруг поднялся негустой туман. Стало стремительно холодать, а вода под копытами коней стала покрываться тонким слоем льда. Все пораженно уставились на меня. Я сидела на спине Альтаира, а мои глаза светились синим цветом. Мерри и Пиппин тут же подскочили и в шоке посмотрели на меня. — Госпожа Абигель! — крикнули они в один голос. — У меня просто нет слов! — проговорила я, спрыгивая с Альтаира. Я сразу же пошла по воде в их сторону. — Госпожа Абигель, — снова промямлили они, стоя не шевелясь. Подойдя к ним в плотную, я рухнула на колени, крепко обнимая их. — Дурни, как же я волновалась за вас, — проговорила я им. — Мы тоже по Вам скучали, — проговорил Пиппин. Отстранившись, я посмотрела на их кулоны в виде белых попугаев, которые весели на шее. Дотронувшись до них, я проговорила: — Никогда не смейте их снимать, что бы ни случилось. — Они дружно закивали. Вскоре Гэндальф и Теоден уехали искать Деревню, а я, Леголас, Арагорн, Гимли и Рьюши отпустили коней и устроились рядом с хоббитами. Мы разговаривали очень долго: сначала хоббиты поведали свою историю, затем мы рассказали свою. — Время уже позднее, — сказала я, вставая. — Идемте, нужно найти учителя и остальных, — проговорила я, легко запрыгивая на спину вороному. Все согласно закивали. Я помогла Пиппину забраться на спину Альтаиру, а Мерри сел к Рьюши. Мы проехали разрушенным туннелем. Вода почти совсем спала, остались лишь замусоренные залитой водой ямины в мутной пене. Со стороны северного пролома приближалась вереница всадников. — Это Гэндальф и Теоден с охраной, — сказал Леголас. Подъехав к ним, я услышала, как учитель заговорил: — Саруман! Саруман! — громко и повелительно крикнул он. — Выходи, Саруман! Растворились ставни за балконом, и оттуда появился Саруман. — Ну что случилось? — укоризненно спросил он. Теперь старца можно было разглядеть. Лицо у него было длинное, лоб высокий, темные глаза смотрели радушно, проницательно и устало. — Что же вы молчите? — молвил он. — Хотя бы двое из вас мне хорошо знакомы — Гэндальф и Теоден. Саруман что-то говорил, но я не слышала его. Я пыталась обуздать вдруг взбесившиеся стихии. И тут я услышала, как Саруман обращается к ко мне: — Абигель! Абигель, дочь Ореста и Ариады. Великая волшебница и наследница могучего клана, — я подняла голову и посмотрела на него. — Твое сердце в смятении. То, что ты увидела в зеркале Галадриэль, не дает тебе покоя, и ты очень тоскуешь по дому и по своим родителям. Я вздрогнула и прошептала: — Откуда ты знаешь о моем видении? И причем тут мои родители? Он улыбнулся и проговорил: — Я знаю все, что творится в этом мире, и я могу дать ответы на твои вопросы. А твои родители… Ты думаешь, что они еще живы? Назгулы месяц назад прошли по той долине и сожгли деревню дотла, — проговорил он, улыбаясь. Я спрыгнула с Альтаира и, подойдя ближе, прокричала: — ТЫ ЛЖЕШЬ! Саруман посмотрел на меня и проговорил: — Вру?! Я не вру, а коль не веришь — тогда смотри, дитя! Моя голова взорвалась болью, и я, схватившись за нее руками, упала на колени, громко вскрикнув. — АБИГЕЛЬ! — закричали голоса. Я не обращала внимания, а перед глазами пробегали видения. Вот в наш дом врываются назгулы, громко крича. Вот отец защищает матушку, но его настигает черный кинжал, который попадает прямо в сердце, отец падает замертво. Вот я вижу, как один из назгулов пронзает длинным черным мечом насквозь тело матери, и она падает рядом с отцом. — НЕТ! — закричала я истошным криком. Мои глаза зажглись разным светом, а вокруг меня заплясали растревоженные стихии. Я посмотрела на Сарумана, по моим щекам катились слезы. — А знаешь, кто в этом виноват? — проговорил он. — Кто? Назови имя? — прорычала я не своим голосом. Он смотрел на меня, по-прежнему улыбаясь. — ИМЯ? — взревела я. — Это твой дорогой учитель, — проговорил он. — Если бы он не втянул тебя в эту историю, твои родители были бы живы, если бы не он, то ты бы сейчас радовалась жизни, — продолжал Саруман. Я бешено развернулась в сторону сидевшего на белом коне учителя. — ТЫ! ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! — кричала я, а вокруг меня начали появляться сгустки сильнейшей магии. — Абигель, дитя, — начал он. — Не верь его лживым словам, — мягко, но с серьезностью в глазах проговорил он. — Я видела своими глазами, как мои родители погибли, как будто я там присутствовала, — прорычала я и сделала шаг в сторону учителя. Воины и мои друзья подскочили к Гэндальфу и собрались вытащить мечи, но учитель их остановил. — Никому ни с места! Ни один из вас не совладает с ней, — строго проговорил он. — Абигель, слушай, что говорит тебе твое сердце, — мягко проговорил учитель, смотря на меня. Я внимательно на него посмотрела, и тут я услышала тихий шепот: «Абигель, не верь лживым словам этого старца. Мы живы и все с нами хорошо», — говорила матушка. «Дочь моя, — заговорил строгий голос отца, — всегда верь своему учителю и не смей поддаваться лживым словам!» Я посмотрела на левую руку, где мягким светом светилось кольцо, которое подарила мне матушка. — Спасибо вам, мама, папа, — тихо шепнула я кольцу. Сорвав с плеча лук, я достала стрелу. Резко развернувшись, я натянула тетиву и нацелилась на Сарумана. Он удивленно посмотрел на меня, а я проговорила: — Саруман! Ты совершил ужасное преступление. Ты пошел против света, предал своих покровителей, попытался обмануть меня! Из-за тебя погибли сотни невинных людей и, самое главное, ты перешел на сторону зла! — я говорила громко, и мой голос звучал властно. — И что ты сделаешь, дитя? Выстрелишь? — мягко говорил он. — Нет, ты не сделаешь это, ты ведь не убийца. — Вот тут ты ошибаешься, Саруман! Я стала ею, когда учитель втянул меня в эту историю, — проговорила я твердо и отпустила тетиву. Белая стрела вонзилась прямо в черное сердце Сарумана. Старец рухнул, как подкошенный, а черный посох разлетелся на куски. Отпустив лук, я развернулась к шокированным людям. — Саруман заплатил за свои деяния, — проговорила я и, подойдя к ждавшему меня Альтаиру, вскочила к нему на спину. Вдруг Пиппин спрыгнул с Альтаира и отошел недалеко, затем наклонился и поднял что-то с земли. Когда он развернулся, я увидела у него в руках небольшой черный шар. — Ну-ка, ну-ка, маленький, оставь шарик! Меня бы сначала спросил! — воскликнул учитель. Он подъехал к нему и поспешно отобрал у хоббита темный шар, обернув его полой плаща. Минут через двадцать мы снова отправились в путь. Но когда мы вернулись к разрушенному входу и едва выехали из-под арки, как тут же откуда ни возьмись к нам зашагали Энты, Древень шел во главе. Я, Рьюши, Арагорн, Гимли и Леголас в изумлении уставились на лесных великанов. — Вот, кстати, пять моих спутников, Древень, — проговорил учитель. — Я тебе про них говорил. И представил нас по очереди. Старый Энт внимательно оглядел каждого и с каждым немного побеседовал. Последней оказалась я. — Значит, ты и есть сударыня Абигель? — спросил он меня. — Да, — проговорила я, склоняя голову. — Подойди ко мне, дитя, — проговорил он. Я спрыгнула и подошла к нему, вопросительно глядя на него. Древень опустил свою огромную, ветвистую руку предлагая залезть на нее. — Садись, дитя, я хочу поговорить с тобой, — проговорил он. Я посмотрела на Гэндальфа, и он ободряюще улыбнулся и кивнул головой. Я смело забралась на руку, и Древень поднял меня. Немного отойдя в сторону, он заговорил со мной на древнем языке. Когда Древень снова отпустил меня на землю, начало смеркаться. — Спасибо тебе, мудрый Древень, за совет и добрые слова, — проговорила я, низко поклонившись. — Хруум-хуу-ммм! Всегда слушай свое сердце, дочь стихии, — проговорил он. Еще раз поклонившись, я вскочила на Альтаира. — Прощай, Древень, — проговорил учитель. — Да пребудет с вами свет, — проговорил он и зашагал в лес, а мы двинулись в сторону Эдораса. Солнце опускалось за длинный западный хребет, когда мы покинули Изенгард. Небо еще сияло солнечным светом, но серые развалины Изенгарда сокрыла вечерняя тень. Сарумана больше нет!