Во имя великой цели!

Над дорогой, робко пробивавшейся через чёрное жерло чащи, но от дождя превратившейся в хлюпающее месиво, хищно нависали корявые ветви. Молнии бешено метались в небе, путаясь в раскидистых кронах леса, и на одно жуткое мгновение освещали всё вокруг синим, холодным огнём и исчезали так же быстро, как являлись, ослепляя и пугая. В их жгучем свете из темноты резко выхватывались страшные, сюрреалистичные фигуры, а жуткие тени кружились и мерцали в безумном танце. Деревья жалобно стонали и качались под шквальными порывами ветра, пытаясь сбросить эльфов, нагло устроившихся в густой листве. Небо заворчало, будто спросонья, и грянуло оглушительным ударом, потом ещё долго отдававшимся дрожью и гудением воздуха. Потоки воды сердито хлестали по всему, что попадалось у них на пути, сминая листья и ветки, а затем тяжёлой завесой обрушиваясь на головы скоя’таэлей. Внизу же всё обстояло куда хуже – нескончаемые массы воды, свергавшиеся с небес, стремительно прокладывали себе путь, опоясывая деревья и сбивая с ног. Земля превратилась в скользкое, липкое болото, шлёпающее и булькающее с каждым шагом. Седрик уже из последних сил терпел прескверную погоду, но некий предмет, больно стукнувший ему по макушке, был последней каплей – эльф грязно выругался и поднял испепеляющий взгляд в крону ближайшего дерева. От увиденного ругательства застряли в глотке — наверху, ехидно ухмыляясь, удобно устроился Йорвет. Седрик смущённо замолчал и суетливо принялся ковыряться в грязи, пытаясь нащупать брошенный главарём предмет. Через несколько минут, по уши измазавшись и пару раз едва не захлебнувшись, Седрику с огромным трудом удалось выудить тонкую резную флейту. Йорвет кивком указал на обочину дороги: — Проберись поближе и подай сигнал, как только увидишь караван. Здесь я нужнее. — Но я не уме… — попытался было возразить Седрик, но Йорвет лишь раздражённо отмахнулся от него. — Просто дунь в неё. Протопав в указанном атаманом направлении, Седрик обнаружил, что с каждым шагом заворачивает вправо. Выругавшись, он взял левее, но ориентироваться было не на что – эльф не мог разглядеть даже свои сапоги. Так он и блуждал, пока не промок до костей и не увидел перед собой довольную, ухмыляющуюся от уха до уха рожу Йорвета. — Ты так и будешь круги наворачивать, или же снизойдёшь до выполнения приказа? Ничего не оставалось, как молча развернуться и попробовать ещё раз. Месить грязь под проливным дождём не было особо приятным и увлекательным занятием, но месить грязь под проливным дождём в кромешной темноте с риском напороться на патруль или охрану каравана оказалось не только не прибавляющим веры в светлое будущее, но и опасным делом. Седрик окончательно в этом убедился, ощутив тяжёлую руку на своём горле. — Чего дёргаешься? Это же я. — из плотной водяной завесы вынырнул Сегерим. Седрик, судорожно дёргаясь, высвободился наконец из железной хватки приятеля и жадно втянул влажный воздух: — Клянусь Всадниками Бурь, ты меня чуть не задушил! Что ты тут делаешь? -Меня послал вдогонку Йорвет. Мы тут уже около часа наблюдаем, как ты круги нарезаешь, даже ставки делаем. Я вот угадал, что ты в итоге всё равно вернёшься обратно, и выиграл связку метательных ножей! Седрик насупился и огляделся вокруг, чтобы в очередной раз убедиться, что непроницаемая темень никуда не исчезла. — Как так? Я свою вытянутую руку разглядеть не могу. Сегерим отошёл на пару шагов назад, почти скрывшись из виду: — Смотри на меня внимательно. Некоторое время Седрик сверлил товарища непонимающим взглядом, но тут небо расчертила ветвистая молния. Заклёпки на доспехах, пряжки ремней, лезвия кинжалов вспыхнули ослепительным огнём и тут же потонули в спустившейся мгле, но перед глазами остались плясать размытые светлые пятна. Седрик тут же отошёл подальше от дороги. Он не был уверен, что выбрал нужное направление, так что сделал это больше для собственного спокойствия, нежели ради безопасности. — Что делать будем? Спокойный и рассудительный Седрик старался по возможности сдерживать порывистого и нетерпеливого Сегерима. Впрочем, наверное, именно поэтому они сдружились и на вылазках прикрывали друг друга. А потому Седрик ничуть не удивился, когда его товарищ вдруг бросился в мерзкую жижу под ногами и принялся с хлюпаньем кататься в ней. — Безусловно, валяние в грязи нам очень поможет. Сегерим никак не отреагировал на ехидное замечание, старательно окунаясь в грязь. Через некоторое время он с трудом поднялся на ноги, едва не поскользнувшись. Теперь, когда его покрывал липкий слой мокрой земли вперемешку с листьями, его с чистой совестью можно было перепутать с замшелым пнём, даже стоя вплотную. Вздохнув, Седрик зажмурился покрепче, задержал дыхание и нырнул в отвратительную вязкую лужу. Поначалу было противно, но постепенно эльф вошёл во вкус. Грязь легко липла к одежде, стремительно высыхая и превращаясь в твёрдую корку, приятно щекотавшую кожу. Убедившись, что весь покрылся надёжным панцирем, Седрик поднялся и поспешил за Сегеримом. И хотя идти стало в разы труднее, теперь можно было не беспокоиться о том, что кто-то может их заметить. Мучительно медленно добравшись до обочины, они вдруг уловили рассеянный желтоватый свет, пробивающийся сквозь струи ливня. Седрик попытался было подать сигнал, но флейта вместо мелодичного пения издала надрывный сип. Зажимание крохотных отверстий тоже ничем не помогло. И как Йорвет управляется с этой штукой?! Сегерим ядовито ухмыльнулся: — Может, с другого конца попробуешь? Седрик метнул на товарища испепеляющий взгляд, перевернул флейту и что было силы дунул в неё. Вместо нормального звучания из инструмента вырвался пронзительный громкий визг. Караванщики, похоже, никак не отреагировали на звук – пятно приятного жёлтого света всё так же размеренно покачивалось, приближаясь к месту засады. Вдруг из-под плотной водяной завесы показались очертания одинокой повозки с фонарём, прыгающей на ухабах. Прищурившись, Седрик разглядел, что вместо богатого каравана по раскисшей дороге, еле волоча ноги, плетётся тощий ишак, подгоняемый дряхлым купцом. Молния стремительно сверкнула, выхватив из мрака реданские гербы на повозке. Переглянувшись, эльфы поняли друг друга без слов и со всех ног помчались к Йорвету, не теряя надежды удержать его от бессмысленного кровопролития. Тяжёлые, размокшие ветви с размаху хлестали по лицам, потоки воды норовили сбить с ног, корка грязи трескалась и сползала, мешая бежать, но это не останавливало, а наоборот, подстёгивало. Дождь вдруг резко прекратился – как будто где-то на небесах догадались наконец закрыть кран, по досадной оплошности долгое время заливающий всё внизу. Седрик уже мог различить спину Йорвета, сидящего на дереве, как тот махнул рукой, и туча стрел о свистом рассекла воздух. Во имя великой цели было привычно пролить кровь.