Путешествие в никуда.

Следующее утро — Знакомство с родителями Томаса. На следующее утро Джессика нервничала. Она стояла перед зеркалом в спальне, поправляя лёгкое голубое платье с цветочным поясом, и неустанно повторяла: — Всё будет хорошо. Я им понравлюсь. Я им точно понравлюсь… — Если ты повторишь это ещё раз, зеркало покраснеет от смущения, — хихикнула Аманда, потягивая кофе на кухне и заглянув в комнату. — Джесс, ты очаровательна. Их сын без ума от тебя — как ты думаешь, они будут против? — Просто… Это ведь важно, — вздохнула Джессика, собирая волосы в свободный пучок. — Я хочу, чтобы всё прошло идеально. Чтобы они не подумали, что я недостаточно хороша для него. — Они подумают, что он тебя не достоин, вот увидишь, — подмигнула Аманда. Через час они подъехали к уютному дому в пригороде. Томас крепко держал девушку за руку, заметив её напряжение. — Мама — мягкая и добрая. Папа — строгий, но справедливый. Главное — быть собой. И не волнуйся, они не кусаются… ну, почти, — попытался пошутить он. — Очень смешно, Томас, — хмыкнула Джессика, но всё равно улыбнулась. Дверь открылось прежде, чем они успели постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, с добрыми глазами и лёгкими серебристыми прядями в тёплом пучке. На ней был кремовый свитер и джинсы — простота, сочетающаяся с теплотой. — Джессика! — воскликнула она и сразу обняла девушку. — Добро пожаловать в нашу семью! Томас так много о тебе рассказывал! — Очень приятно познакомиться, миссис Эллертон, — тихо ответила Джессика, чувствуя, как напряжение немного уходит. — О нет, милая, только не «миссис». Просто Маргарет. Следом появился отец Томаса — высокий, статный мужчина с сединой на висках и выразительными серыми глазами. Он внимательно смотрел на девушку, а потом протянул руку: — Джессика. Рад наконец познакомиться. Я — Эдвард. — Спасибо, сэр. То есть… Эдвард, — с трудом сдерживая волнение, проговорила девушка. За обедом, сервированным в светлой столовой с панорамным видом на сад, Маргарет подавала запечённого лосося и свежие булочки, а Томас наполнял бокалы белым вином. — Джессика, ты выглядишь так, будто у тебя каждая минута под контролем, — мягко пошутила Маргарет. — Расскажи, как вы познакомились с нашим мальчиком. Джессика улыбнулась и посмотрела на Томаса: — Это было случайно… Я сбила его кофе в холле университета. Всё было бы банально, если бы он не сказал: «Кажется, теперь мы обязаны встретиться снова, чтобы переиграть этот момент.» Эдвард улыбнулся — впервые немного теплее: — Значит, с чувством юмора и решительностью. Это хороший старт. В какой-то момент, от волнения, Джессика задела чашку — она покатилась и чуть не упала со стола. Томас подхватил её в последний момент. — Вот это рефлексы! — воскликнула Маргарет и рассмеялась. — Я знала, что зря переживала, — прошептала Джессика, когда все вновь окунулись в разговоры. После обеда они прошлись по саду, где Эдвард с гордостью показывал грядки с розами, которые сам выращивал. Маргарет, между делом, рассказала, как Томас в детстве строил шалаши в деревьях и приносил домой больных голубей, чтобы лечить их в ванной. — Он всегда был спасателем, — подмигнула Маргарет. — Теперь понятно, почему он выбрал такую сильную и добрую девушку. Перед уходом Линда обняла Джессику снова: — Добро пожаловать в семью, милая. Ты здесь — желанный человек. И ты сделала его по-настоящему счастливым. Когда они с Томасом вернулись в машину, Джессика разрыдалась — от облегчения и от счастья. — Ты просто покорила их, — улыбнулся он, целуя её в висок. — Я знал, что так и будет. И впервые за день она выдохнула спокойно: — Я дома.

***

Последняя неделя перед свадьбой. Дни пролетали, как во сне. Джессика и Томас вместе выбирали кольца, пробовали свадебный торт, репетировали первый танец под романтическую балладу, звучащую теперь каждый вечер в их доме. Аманда помогала с декором — она придумывала стилистику зала, комбинируя оттенки шампанского и лавандового, чтобы всё выглядело изысканно, но по-семейному тепло. Камерон гонялся за списками гостей и напоминал, кому и когда нужно прибыть, а Мелисса сшила кружевную подушечку для колец и с любовью расшила её инициалами будущих молодожёнов. Каждое утро начиналось с кофе и списков: кого посадить за какой стол, кого предупредить о дресс-коде, кто будет отвечать за фото, видео, букет, живую музыку и торт. Джессика не скрывала усталости, но её глаза горели — она ждала не праздника, а того, что за ним: новую жизнь с любимым человеком. В середине недели Джессика впервые встретилась с родителями Томаса. Они приехали из пригорода, элегантные и немного строгие на первый взгляд. Мать — Маргарет, высокая женщина с мягкими глазами и аристократичной осанкой, вручила Джессике коробочку с семейной брошью в виде голубки. — Это символ мира и верности. Она передаётся невестке в нашей семье уже четвёртое поколение, — сказала Маргарет и крепко обняла девушку. — Добро пожаловать в семью, Джессика. Отец — Эдвард, солидный мужчина с тёплой улыбкой, пожал Джессике руку, а потом негромко добавил: — Береги моего сына. Он стал счастливым с тобой, и мы это видим. Вечер прошёл в домашней, почти камерной обстановке. За столом они обсуждали детство Томаса, первую встречу в университете, и Эдвард со смехом рассказал, как Томас однажды украл у него машину, чтобы приехать на свидание. Однажды ночью, когда все уже легли спать, Джессика не могла уснуть. Она выскользнула из дома на крышу, где часто сидела одна в моменты, когда нужно было навести порядок в мыслях. Там её и нашёл Томас — в тёплом свитере и с двумя кружками горячего какао. — Не спишь? — мягко спросил он, присаживаясь рядом. — Слишком много мыслей. Слишком много чувств. Я боюсь… — она посмотрела в тёмное звёздное небо. — Не свадьбы. А того, что всё это… слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он молча подал ей кружку и, обняв, прижал к себе. Потом, поцеловав в висок, тихо произнёс: — Ничего хорошего не бывает «слишком». Мы заслужили это. Мы прошли через всё. А теперь — наше счастье. — А если я проснусь — и всё исчезнет? — прошептала она, прижавшись к нему крепче. — Тогда я снова встречу тебя в холле университета. И снова попрошу переиграть момент, — улыбнулся он. — С тобой я готова проживать эту жизнь снова и снова… — выдохнула Джессика. Они сидели, обнявшись, пока рассвет не начал окрашивать небо в сиреневые тона, и вместе встречали новый день — последний понедельник до того, как их назовут мужем и женой.

***

День свадьбы. Сад утопал в белых и персиковых цветах. Дорожка к алтарю была усыпана лепестками, а на стульях висели нежные ленты, развевавшиеся на лёгком ветру. Воздух наполнял аромат роз, жасмина и пионов, а лёгкая музыка струнного квартета создавала почти сказочную атмосферу. Небо было безоблачным, и солнечные лучи касались каждого гостя, словно благословляя этот день. За ширмой, скрывающей невесту от взглядов гостей, Джессика держалась за руку Камерона, чувствуя, как сердце стучит быстрее с каждой секундой. Её пальцы дрожали, несмотря на уверенность в собственном решении. Камерон ободряюще сжал её ладонь. — Ты правда готова? — тихо спросил он, всматриваясь в её лицо, полное волнения и света. Джессика сияла — её платье цвета слоновой кости с кружевными рукавами, лёгким шлейфом и полупрозрачной вуалью казалось сотканным из воздуха и мечты. — Я готова быть счастливой, — шепнула она, с трудом сдерживая эмоции. Её голос задрожал, но не от страха — от полноты чувств. По щеке скатилась слеза — не тревоги, а безграничного счастья. Камерон на мгновение закрыл глаза, вдохнув аромат её духов, напомнивших ему о детстве, о тех днях, когда они вдвоём мечтали о будущем, о семье, о покое. — Ты сегодня самая красивая девушка на всей планете. Папа бы гордился, — прошептал он, поцеловав сестру в висок. Его голос дрогнул, и он быстро моргнул, не давая слезам взять верх. Джессика положила голову ему на плечо на одно короткое, но вечное мгновение. — Спасибо, что всегда был рядом… Особенно сегодня. Он кивнул, и в этот момент музыка изменилась — заиграл свадебный марш. Музыка изменилась — заиграл свадебный марш. Гости встали, и всё стихло. Камерон с гордостью повёл Джессику к алтарю. Томас, в идеально сидящем чёрном костюме с серебристым галстуком, замер. Его глаза, наполненные светом, смотрели только на неё. Он забыл, как дышать. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Я люблю тебя, — прошептала Джессика, когда он взял её руку. Его ладонь была тёплой, уверенной. — Навсегда, — ответил он с хрипотцой, не отводя взгляда. Ведущий заговорил о любви, принятии, единстве. Он говорил не из книги — он говорил из сердца, глядя на пару, словно сам был свидетелем их пути. — Я клянусь быть рядом в радости и в буре, в здоровье и слабости. Быть твоей опорой, твоим домом, твоим «навсегда», — сказал Томас, и в его голосе дрожала сила. — Я обещаю любить тебя каждый день, как будто он первый. Обещаю, что твоя улыбка всегда будет моим солнцем, а твоя боль — моей заботой, — ответила Джессика, и у многих гостей на глазах появились слёзы. Когда ведущий произнёс заветное: «Объявляю вас мужем и женой», — раздались громкие аплодисменты. В небо взвились лепестки, кто-то крикнул «горько!», а Джессика, смеясь и плача, бросилась в объятия матери, брата, подруги и новых родных. Это было не просто торжество. Это было свидетельство: всё, что пережито — того стоило. Любовь победила. А вечер завершился под аккорды их первой песни. Томас и Джессика скользили по деревянной площадке, украшенной гирляндами и свечами, обнявшись крепко, как будто больше не хотели отпускать друг друга. За ними Камерон вальсировал с Амандой, Мелисса пританцовывала с Эдвардом, Маргарет стояла рядом с бокалом шампанского, смахивая слёзы радости. На небе зажглись первые звёзды. Семья. Любовь. Начало новой главы.