Aoi Haru

      Прозрачно-бесцветное небо Мегуро-ку хмурится, собирая тучи над головой парня. А он, упорно этого не замечая, продолжает блуждающим взглядом пальпировать пластиковое окно аудитории, будто стараясь силой мысли отодвинуть мешающее препятствие и, с потоком воздуха устремившись наружу, затеряться в глубине толпы.       Но закалённому стеклу совершенно до фени его старания: оно не поддается силе юношеского взора, и тот с отчаянным вздохом отворачивается к столу в поисках нового развлечения. Обычно выпускникам Токио Гакуэн мир кажется радостным, открытым и весёлым, с головокружительным разнообразием рандомных перспектив, но Арата не делит восторг одногруппников. Скользкий и недоверчивый, язвительный и саркастичный, считающий себя великим почитателем гротеска, сей юноша с припечатанным на лице вечным скепсисом предпочитает вообще не соприкасаться с такими понятиями, как восторг, упоение, восхищение и далее по синонимам. Однако весьма странным и непонятным даже для него образом экзальтация и ликование ловко минуют невидимый барьер и время от времени заполоняют бренный ум.       Не приметив ничего интересного поблизости, Арата принимается за ручку и начинает вертеть ее, пропуская сквозь пальцы. Четыре минуты двенадцать секунд разделяют его от блаженной перемены, и вся аудитория начинает беспокойно ёрзать на стульях: гул, закореневшийся в задних рядах, постепенно увеличивается и приближается, волной накрывает передние парты. Арате, который не участвует в беседе, не составляет особого труда догадаться, что главной темой будничного обсуждения является долгожданный поход в караоке. Ещё две минуты - и он уже знает, что Мику, Рина и Юджи из соседнего класса точно идут, а Аканэ пока в замешательстве: всё зависит от Кано. Далее Арата не слушает.       Аканэ.       Девочка с большими светло-карими глазами, наивно, с примесью лёгкого удивления рассматривающими этот мир. Тайная зазноба Араты.       Длинные светлые волосы, обрамляющие круглое лицо, свободно падающие на плечи выкрашенными в медовый блонд пряди: Арате так хотелось зарыться в них лицом и вдыхать аромат шампуня с запахом лайма.       Обычно ученикам запрещено красить волосы или надевать прилегающую к телу одежду, но с Аканэ всё было иначе. Она была так мила и приветлива, что ей все сходило с рук: и накрашенные глаза, и блондинистые пряди, и короткие юбчонки с полупрозрачными блузками.       Звонок едва успел огласить перемену, как, пролетая мимо сенсея, в аудиторию врывается Кано — парень Аканэ. Кано — любимчик женской половины школы, да признаться, и некоторые парни нет-нет да грешат, ночами утирая с подушек слюни вожделения. Высокий, статный, с невероятно красивым лицом, да и умён необычайно: даже Арата это признавал. Иногда, закрывая глаза, он предавался сладким мечтам о том, как красиво бы раскромсал подтянутое тело Кано, сложив из него треугольные суши, чтобы скормить всё это своим черепахам. Потом ударял в голову и струился по всему телу огненный поток жалкого осознания: черепахи не едят мясо. В такие минуты Арата сильно жалел, что не держит дома крокодилов.       - О, смотрите, Саки идёт. Пойдём, спросим насчёт караоке.       И, схватив за запястье, Мику тащит Аканэ за собой в коридор. Арата вздыхает с облегчением: милости-пряности Кано на сегодня завершились. Хоть глазам не будет больно.       - Ну и стерва, — доносится из коридора злобное ворчание Мику, — не обращай внимания, Аки, да пошла она! Возомнила себя! Думает, ей всё можно, раз её родители…        Кано обнимает Аканэ, Арата открывает учебник биологии.

***

      Девушка медленно шагает в сторону Шибуя: Саки, решив, что с её стороны было довольно-таки грубо отказывать, направляется в эпицентр всеобщего мещанского веселья, именуемого караоке.       Появившаяся внезапно, словно из ниоткуда, машина с бешеной скоростью проносится мимо девушки и скрывается за углом. Испуганная стая птиц мигом взлетает на дерево, торопливо прячась в длинных ветках с жёлто-красными листьями, подальше от людских глаз. Застыв на месте, Саки поворачивает голову и долго-долго смотрит на дерево. Она размышляет о природе птиц, что ходят группами, летают стаями: редко увидишь птицу-одиночку, гуляющую по парку с высоко поднятым клювом. Быть может, в лесах — и то какие-нибудь дикие, но городские птицы никогда! Лебеди плавают вдвоём, да и утки тоже, у голубей — больших любителей центральных площадей, вообще своя атмосфера, воробьи и перепёлки создают маленькие группы, а уж у журавлей и ласточек целая диаспора, базирующаяся преимущественно в деревенских местах. Что это? Осторожность? Инстинкт самосохранения? Боязнь одиночества? Или же… …Стадный инстинкт.       В памяти ярко-красочными пятнами всплывают кадры с коршунами, что кружат над еле дышащим телом, нагло усмехаясь, всеми силами торопя кончину, дабы насладиться падалью. Жадные глаза ни на минуту не упускают несчастную жертву из виду: вонзившись взглядом, будто стараются высосать всю душу, вернее, её остатки.       Девушка вздрагивает.       Перелистывая в уме старую книжку по орнитологии, которую так любила читать в детстве, Саки вспоминает, что только орлы всегда летают по одиночке. Она резко разворачивается и шагает в противоположную сторону. Саки возвращается домой.

***

      Швырнув тетрадь и ручку в сторону, Арата достаёт из кармана мобильный телефон: в тёмной комнате с плотно задёрнутыми шторами на короткий миг блестит сталь решимости его глаз.       «Привет, я Рина из соседнего класса. Можешь мне помочь?»