Потерянные кусочки единой картины

      Простуда прошла через несколько дней. Мне вернули мою одежду — выстиранную, пахнущую мылом и совсем немного дождем. Медсестра объяснила это тем, что вещи едва успели занести с улицы в помещение, когда начался дождь. В тот же день меня выписали из лазарета, но попросили дождаться сопровождающего, чтобы я не заблудилась в одиночку. Линали застала меня сидящей на кровати и разглядывающей собственную правую руку, бережно забинтованную по самое запястье. Рука начинала «капризничать» без обезболивающих, а с ними только ныла и, как обычно, давала о себе знать едва заметной пульсацией.       — Доброе утро, — поздоровалась со мной девушка, когда коротко постучалась и заглянула в палату, — с выздоровлением.       — Привет, спасибо, — подняв голову, я вернула знакомой улыбку и тут же опустила взгляд к полу. В комнату прошмыгнул маленький трехцветный комочек шерсти с торчащими ушами и хвостом-антенной. — О!       — Ой, и ты тоже тут! — Заметила котенка Линали, когда тот уже подбежал к моим ногам, поднял голову и начал пищать. — Я его кормлю, поэтому он бегает за мной хвостиком. Но, думаю, пришла ему пора вернуться к настоящей хозяйке.       — Я не... Ну...       Вспомнился недавний сон. Я не была уверена на все сто, что именно я хозяйка этого малыша. Но он ведь был со мной, поэтому что еще оставалось делать? Взяв мгновенно замурчавшее животное в руки, я осмотрела его со всех сторон, а потом усадила на плечо и встала с кровати.       — Назову его Лаки. В конце концов, такое нужно умудриться пережить и не сойти с ума.       Линали сочувственно улыбнулась, а котенок смешно ткнулся мокрым носом в мое ухо и мявкнул изо всех котячьих сил. Одновременно с Линали я прыснула со смеху.       — Думаю, это было его одобрением, — прокомментировала наша знакомая и открыла дверь шире, — как насчет позавтракать? Аллен обещал дождаться нас, а это дорогого стоит. Плюсом, с тобой хочет познакомиться еще несколько людей.       — Почему дорогого стоит? И почему кто-то хочет со мной знакомиться?       — Новости в Ордене быстро разлетаются, — поделилась Линали, — да и ты сама, возможно, помнишь кое-кого: парень с колбами и высокий мужчина со светлыми волосами.       — Джонни и Ривер?       — Они самые.       Котенок вполне удобно пристроился на моем плече и прижался бочком к теплой шее, намурлыкивая какую-то свою песню. Видимо, он был очень рад спустя столько времени встретиться со мной, такой же потеряшкой. Пока мы шли, я аккуратно вертела головой по сторонам: в какой-то момент мы повернули в совершенно другой коридор, и теперь я пыталась отличить его от более-менее знакомого.       — Как поживает твоя рука? — Вновь нарушила тишину Линали. Я лишь пожала плечами и описала ей собственные ощущения. Девушка задумчиво хмыкнула после. — Уверена, тебя еще сводят к Хебраске, потом проведут пару медицинских обследований, чтобы убедиться, что все проходит плавно... Но это произойдет не раньше, чем ты позавтракаешь в спокойной обстановке.       Азиатка улыбнулась мне, и я вновь вернула ей улыбку, более бодрую, чем до этого. Линали понравилась мне, чем-то зацепила. Возможно, тем, что среди всех новых знакомых, встреченных мною за последнюю неделю, она была единственной девушкой?       Вспомнив одну мысль, я поспешила поинтересоваться у Линали:       — Послушай, может, вопрос будет странным... Но на сколько примерно лет я выгляжу?       Девушка обратила на меня долгий взор, лицо ее приобрело задумчивое выражение на долю минуты.       — Примерно четырнадцать, я думаю. Ты... Ох. — Чужие брови изогнулись, взгляд изменился. — Ты даже не помнишь собственный возраст?       — Зато я теперь знаю свое имя, — я даже не успела огорчиться, а Линали вскинула брови, теперь в удивлении. Огорчаться толком было нечему, раз уж я выглядела «примерно на четырнадцать». — Хебраска сказала мне, что куб сказал ей...       — Нет, стой! — Воскликнула вдруг девушка и остановилась. Застыла и я, изумленная до глубины души. — Давай дойдем до столовой, и ты там скажешь? Представь, как здорово будет!       Немного подумав, я согласилась, и вместе мы ускорили шаг, чтобы поскорее добраться до места назначения. Пришлось даже придерживать котенка, чтобы он не свалился с плеча. Поглядывая на Линали, я видела, насколько она воодушевлена такой новостью, и ее расположение духа окончательно захватило меня саму.       — А ты весь Орден как пять пальцев знаешь? — Полюбопытствовала я. Мы как раз подошли к высоким двустворчатым дверям. Из-за них доносился гул голосов, звон ложек и посуды. А еще очень вкусно пахло.       — Можно и так сказать. Было много времени, чтобы все здесь запомнить и выучить. Идем со мной.       Зашли мы прямо в большие двери. Столовой был огромный зал с каменными стенами и полом и множеством длинных деревянных столов и скамеек около них. Над столами висели картины. Самая большая изображала белое небо и черный месяц посередке, а по краям к беззвездному небу тянулись темные ели. Взгляд мой притянулся почему-то именно к этому изображению, поэтому я отвлеклась и не заметила, как мои сопровождающая отошла вправо. И лишь когда Линали окликнула меня, я подбежала к ней.       Линали показала мне, где лежали чистые подносы, и мы взяли по одному. Благо, очередь была не сильно большой, поэтому до окна раздачи мы дошли относительно скоро. Оттуда доносилось складное пение, мешающееся с приглушенным шипением сковородок и ароматным бульканьем чего-то варящегося во множествах кастрюль. Линали весело мне подмигнула.       — Джерри! Угадай, кто к тебе сегодня пришел?       Пение смолкло, а буквально через пару секунд в проеме окна появилось новое для меня лицо. Смуглое, вытянутое, с тонкими губами, тут же растянувшимися в искренней улыбке. Глаза мужчины были спрятаны за солнцезащитными очками, но сквозь темные стекла я все же разглядела задорно щурящиеся светлые глаза.       — Ого, ого! Привет, рад нашей встрече! — Мужчина протянул мне руку, предварительно стряхнув с нее поварскую перчатку, и я пожала его большую горячую ладонь. Крепкая была хватка! — Мне так много про тебя рассказывали! Как тебе моя стряпня?       — Очень вкусно, большое спасибо за заботу! — Я мгновенно зарядилась его настроением и снова потрясла мужскую ладонь. — Приятно познакомиться.       — Первый повар Ордена Джерри к вашим услугам, юная леди, я здесь главный по набиванию животов, — Джерри спрятал руку в перчатке и добавил заговорщицким шепотом: — Аллен тебе докажет, только ты напрямую у него не спрашивай. Мальчишка до сих пор стесняется своего вполне естественного аппетита.       Линали с пониманием улыбнулась, я же только похлопала ресницами. Рядом с окном висела большая пробковая доска, на которой висело несколько исписанных маркером листов. На них было написано сегодняшнее меню. Взяв себе по порции съестного и напитков, мы поблагодарили Джерри и направились к залу. Линали уверенно зашагала вперед, я семенила за ней, словно сама была маленьким котенком, как вот мой, например. Пришли мы к столу, на котором стояло пару стопок тарелок, уже опустошенных. А на скамейте сидел Аллен, запивающий чаем свежий эклер. Завидев нас, юноша заметно обрадовался.       — Доброе утро! Уже познакомилась с Джерри?       — Доброе, да, — я взаимно улыбнулась знакомому, потом поставила поднос на стол, пока Линали усаживалась подальше, и протянула седому руку: — Меня зовут Тива!       Серые глаза Аллена раскрылись еще шире и, кажется заблестели ярче, настолько он был ошеломлен. Но он быстро пришел в себя, вскочил на ноги и от души пожал мою ладошку своими двумя, отчего я даже немного засмущалась.       — И мне очень приятно! Вот это да, когда ты вспомнила свое имя? Это настоящий сюрприз.       — Хебраска сказала, что ей сказал об этом куб Силы, — повторила я то, что успела рассказать Линали, и присела как раз рядом с ней после того, как мы тоже пожали друг дружке руки. — Поэтому она и Комуи решили, что куб может знать что-то еще, но ему недостаточно быть неподалеку от меня. Знаешь, как будто мы должны помочь друг другу: Кубу нужен носитель, а мне нужны мои воспоминания. Поэтому... Вот.       И я показала Аллену забинтованную правую руку. Юноша моргнул и приподнял уголки губ в улыбке. Словно прочитал между строк что-то, о чем я лишь думала. А потом он просто поднял левую руку, до этого лежавшую на колене под столом, и я увидела вместо светлой кожи почти багровую, с черными ногтями. И с ярким зеленым крестом в тыльной стороне ладони.       Теперь от шока рот открылся у меня.       — Должен предупредить: паразитический тип требует от носителя очень много энергии, — Аллен окинул взглядом стол, заставленный уже пустыми тарелками, и я, наконец, разгадала намеки Линали и Джерри на его счет. — Восполнять ее приходится, ну...       — Главное, что у тебя определенно хорошие повара, которые заботятся о качестве еды, — я решила, что закрыть эту тему было бы наилучшим вариантом. Аллен, заметив, как легко я отреагировала на картину перед своими глазами, заметно расслабился. А смысл вообще переживать, если ты много кушаешь, особенно когда это необходимо? Но, видимо, у него были на это свои причины.       Завтракали мы, ведя относительно оживленную беседу. Аллен справился о моем самочувствии и пожелал мне крепкого здоровья. Вместе с Линали они пообещали погулять со мной по Ордену в качестве сопровождающих и показать особо важные и нужные места на первое время проживания здесь. В тот же момент я озадачилась: если из лазарета меня выписали, то где же мне теперь ночевать? Линали успокоила меня: каждому члену Ордена полагается своя комната, поэтому без спального места я не останусь.       Очень часто к кому-то из сидящих за соседними столами ученых (их можно было узнать по белым халатам) присаживались их коллеги, заводя разговоры о чем-то своем. Мне было до жути любопытно, чем и как живут здешние люди просто потому что о собственной жизни я не имела четкого и ясного понятия. Иногда я ловила на себе ответные взгляды — где-то любопытные, где-то удивленные, а где-то абсолютно равнодушные.       — Слушай, Линали, — позвала я и поставила чашку на поднос. Девушка отвлеклась от своего чая и посмотрела на меня. — Смотритель сказал, что я нахожусь в каком-то подразделении. Э-э, и что Черный Орден борется со злом в мире. Но вы ведь не одни на всю планету, правда?       — Правда. Мы живем и работаем в Европейском Подразделении. Оно считается как бы главным, но наша верхушка заседает в Ватикане. Папа Римский, я имею ввиду. А вообще, существует еще шесть подразделений, кроме нашего.       — Ого! — невольно восхитилась я. — И в каждом есть эти... Носители Чистой Силы? Линали кивнула.       — Здесь, в главном штабе, живем я и Аллен, а еще Канда, Мстислав и Патриция... И теперь ты. А носителей Чистой Силы можно просто называть экзорцистами. Коротко и удобно.       Экзорцисты... Это слово отозвалось в голове, и в памяти мелькнуло несколько довольно пугающих картинок, как будто из страшных фильмов про призраков и демонов. Фильмы мне были знакомы, и чем дольше я думала, тем больше вспывало информации, ранее лежавшей как в закрытом ящике. Проекты самых разных жанров и направлений: драмы, триллеры, детективы, комедии, романтическое кино...       Судя по всему, задумалась я крепко, потому что Линали пришлось потрясти меня за плечо, когда ей не удалось дозваться меня голосом. Вздрогнув, я повернула голову.       — А?       — Я предложила тебе сходить к смотрителю, узнать насчет комнаты для тебя. Все хорошо?       — Да, просто задумалась. И, конечно, пойдем!       Кабинет смотрителя находился на третьем этаже за стандартными для этого места двустворчатыми дверьми, просто с другой табличкой.

Старший смотритель Комуи Ли. Время работы: Пн-Сб 8:00-18:00 Перерыв на обед: 13:00-14:00

      Линали постучалась, приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Секунду спустя она оглянулась на нас и жестом пригласила пройти внутрь.       — Брат, ты здесь?       Справа раздался приглушенный отклик. Честно признаться, изначально я успела подумать, что Линали смотрителю кто-то вроде ассистентки. Как хорошо, что я не успела спросить ее об этом, вот была бы стыдоба... Тем временем неприметная дверка в правом углу кабинета открылась, из комнатки выглянул смотритель.       — Доброе утро, дети. Какими судьбами?       — Тиве нужно оформить разрешение на комнату и владение ключами. Что ты там делаешь?       Линали отошла к брату, Аллен прошел вперед с котенком на руках и упал на один из диванов. Оттуда вскоре донеслось мурлыканье и ласковое бормотание седого. Я же на какое-то время застыла, разглядывая кабинет смотрителя. А глядеть было на что: дальние стены почти полностью были заставлены высокими книжными стеллажами, пол — усеян кипами бумаг, несколько из которых упали и разлетелись по полу. Почти в центре стоял широкий рабочий стол не без документации на нем, а перед ним два стареньких на вид дивана. Потолок терялся в легком сумраке, настолько высоким он был. Интересно, это помещение точно изначально предназначалось для простого рабочего кабинета, или я чего-то не понимаю?..       — Кроме того, — послышался голос Комуи, когда они с Линали покинули подсобку и подошли к столу, — нам необходимо сделать еще парочку документов, а для них потребуются твои фотографии. Готова побыть моделью?       Эта фраза вызвала у меня усмешку внешне, но капельку горечи внутри. Следующую часть дня мы провели, доделывая документы вместе. Комуи позволил поприсутствовать на проявке фотографий: мы смирно сидели в стороне, наблюдая за работником небольшой студии, заодно узнали, что в его подчинении находится небольшой штат фотографов, которые иногда выезжают на задания.       Когда я задумалась в очередной раз, уставившись на свисающий из-под кипы документов лист древнего пергамента с размашистой подписью, в меня вдруг что-то влепилось. Вскрикнув больше от испуга, чем от дискомфорта, я спрыгнула с дивана и быстро нашла взглядом причину. Над сидением нарезал круги прямо в воздухе золотого цвета шарик с тремя длинными отростками. Картинка была настолько сюрреалистичной, что мне пришлсоь потереть веки пальцами. Я сплю?       — Все нормально, Тива? — Из подсобки выглянул Аллен со стопкой бумаг. Линали, прибиравшаяся у брата на столе, подняла голову.       — Тут что-то летающее! — Ответила я и показала пальцем на шарик. Аллен не мог бы увидеть его, если бы в тот же момент шар не взлетел выше, чтобы направиться в мою сторону. Не контролируя себя, я снова пискнула и убежала за одно из кресел. — Оно агрессивное!       — Ни разу не видела его агрессивным, — задумчиво произнесла Линали со своего места.       — Нет, вовсе нет! — Аллен спохватился, исчез на секунду и вскоре выбежал из подсобки со свободными руками, хватая существо за один из отростков и виновато улыбаясь. — Он не специально, правда! И, мне кажется, наоборот, он очень рад тебя видеть. Познакомься с Тимканпи — это голем моего учителя, но путешествует и живет он со мной. Тимканпи, успокойся уже...       Шарик прекратил бесноваться и как замер на одном месте в воздухе. Все еще не рискуя выходить из-за кресла, я присмотрелась и разглядела светлый крест и полоску посередине шара. Два отростка по бокам неуловимо шевелились... Как крылья! Аллен держал существо за хвост, предполагается, и до сих пор не решался отпускать.       — Голем? — Переспросила я, наконец, возвращаясь к дивану и поднося к голему палец. Шар в мгновение ока прилип к нему, обхватил крыльями и остался висеть так. Аллен с легким смешком отпустил длинный хвост, тут же обвившийся вокруг моего запястья.       — Он действительно рад знакомству. Обычно он не особо доверяет новым людям, присматривается к ним.       — Может, он успел присмотреться к Тиве, пока путешествовал по Ордену в кармане твоего жилета, — заметила Линали. Прекратив бояться, я таки потрогала пальцем другой руки голема между крыльев и распахнула глаза, заслышав урчание.       — Людей Тимканпи не ест, — поспешно заверил меня Аллен, что вызвало у меня искреннюю улыбку, — он вообще не ест, ему не положено.       — Ну, здравствуй, Тимканпи. Будем знакомы.       Линали и Аллен рассказали мне о предназначении големов, о месте их создания (в каждом подзразделении имеется специальный отдел) и о других мелочах. Аллен отметил, что Тимканпи все же отличается от стандартных орденовских големов, а Линали продемонстрировала собственного. Им оказался маленький черный шарик с белым сплошным кругом. Она нажала пальцем на этот круг, и голем вспорхнул, стоило миниатюрным крыльям появиться из боковых отверстий. Тем же способом девушка отключила голема и спрятала его в карман юбки.       Пока происходил процесс подготовки документов, втроем мы отправились гулять дальше. На очереди была библиотека, в которой мы задержались на добрых полтора часа. Мне казалось, что это не библиотека, а какой-то отдельный мир со своими лабиринтами — книжными стеллажами, со своим небом — темным неосвещенным потолком, и звездами — лампами на столах. Пока я ходила меж шкафов, а Линали рассказывала мне о разном содержимом библиотеки, Аллен молча следовал за нами и иногда останавливался, дабы я смогла рассмотреть какой-нибудь старый фолиант года этак 1700-го. Пару раз нам на пути попадались люди из Научного отдела, несущие охапки документов и стопки книг едва ли не на головах; мы с ними здоровались и пропускали мимо, отойдя в сторонку.       В остальном день прошел вполне спокойно. Линали и Аллен показали мне и тренировочный зал — он был воистину огромен. Арена засыпана песком, а по периметру ее стоят колонны, подпирающие высокий потолок. Окна здесь настолько большие, что прекрасно освещают весь зал, так что он в искусственных источниках света не нуждается.       Потом мы поужинали в столовой. Кот, ни разу не покинувший нашу маленькую компанию, постоянно мурчал над самым ухом и тыкался холодным носом в шею. Во время ужина он вообще получил отдельную порцию мяса, и сейчас, сытый и довольный, сидел на моих коленях и деловито умывался.       Аллен заказал не так много, как на завтрак, но все равно наш стол был уставлен тарелками и плошками. Это было отчасти забавно: Аллен, кажется, немного смущался своего аппетита передо мной, и я старалась смотреть либо на Линали, либо в свою тарелку, чтобы не дергать седоволосого. В один момент Аллена окликнул повар Джерри, выглянувший из окна кухни:       — Аллен! Ты сказал, что хочешь блинчики или вафли?       — «И», — произнес Уолкер, немного подумав. — Я сказал «и».       Наша троица негромко прыснула, когда Джерри улыбнулся и скрылся с обзора. А еще Линали пообещала показать, как она варит кофе, но уже завтра, если будет свободное время. Сейчас его уже поздно варить. «Наверное, совсем скоро Орден будет готовиться ко сну» — подумала я.       — О, вот вы где! — окликнул нас знакомый голос. Мы дружно оглянулись. К столу приближался Комуи собственной персоной. — Я вас обыскался, ребятки. Как экскурсия? Понравилось? — Обратился он ко мне, придерживая свою чашку с нарисованным розовым кроликом.       — Да, спасибо, — я улыбнулась, окидывая мимолетным взглядом посуду в руках ученого. — У вас тут очень круто... И о-очень много места. Холодно, правда.       — Вот и славно. А мы приложили немного усилий и подыскали тебе комнатку! — прощебетал мужчина. — Уверен, тебе понравится!       После этого, воодушевленные новостью, мы с Алленом и Линали быстро унесли посуду и пошли за смотрителем. Комуи болтал что-то про то, что комнаты очень уютные, пусть и не кажутся такими на первый взгляд, и что я могу украсить ее так, как захочу сама. Наверное, смотритель прогулял бы так с нами до самого вечера, но неожиданно его вызвал ученый Ривер Венхам. Перед тем, как покинуть нас, Комуи вручил мне небольшой ключик с деревянной биркой.       — Она немного пыльная, — предупредил меня смотритель Ли, подмигивая. — Но, думаю, не все так критично...       И был таков.       Линали и Аллен объяснили мне, что строгого комендантского часа в управлении нет, но это не означало, что мы можем бродить до самой ночи. К тому же, я сама чувствовала, что утомилась к концу дня, поэтому ближе к девяти часам мы сходили в прачечную, получили на руки комплект постельного белья и направились к жилому крылу.       Линали отыскала внутри комнаты рубильник и щелкнула им. Лампочка под потолком загорелась теплым желтым светом, единожды мигнув, будто просыпаясь от долгого сна. Вместе мы постелили постель, не обращая внимания на слой пыли на всех поверхностях — потом приберусь, сейчас уже не время, да и как-то лень. Просто пройтись тряпкой не пойдет... Так мы провели еще час, ожидая, пока комната немного проветрится.       «Спокойной ночи» — пожелали мы все друг дружке, когда настала пора прощаться до следующего дня. Аллен сказал, что Тим вполне может остаться со мной, если я захочу и, кажется, тот тоже был совсем не против этого. Золотистый голем остаток вечера сидел на моей голове, да так тихо, что порой я про него забывала. До тех пор, пока он не начинал ворочаться, устраиваясь удобнее. Линали сообщила номер своей комнаты и сказала, что я могу приходить к ней, если вдруг что.       После этого подростки ушли.       Свет я выключила сразу, как закрыла дверь, чтобы не бегать босыми ногами по холодному полу. На ощупь обнаружила стул, бросила на него штаны и носки. Стянула ботинки и оставила их там же, где сняла. Прошлась вперед, ударилась коленками об кровать, прошипела нечто невразумительное. Замолчала и рухнула на пружинистую мебель. Зарылась под одеяло и замерла. Понаблюдала темноту.       Очередной день в Ордене, живущего в девятнадцатом веке, закончился.

* * *

      Следующее утро оказалось таким же серым и унылым, каким было вчера. За стенами Управления выл ветер и хлестал дождь, однако мне под теплым одеялом было весьма уютно и хорошо. В моем жилом уголке было сухо, прохладно и пыльно. Черный крест над кроватью казался темнее ночи, и даже в царившей сейчас темноте я различала его очертания. Одеяло пахло, как мне почудилось, травами, а подушка была пыльной и пахла, в принципе, также.       Я перевернулась на другой бок, лицом к комнате. На стуле лежали мои выстиранные кофта и джинсы. Старый письменный стол был освещен слабым светом солнца, едва-едва выглядывавшего из-за завесы дождевых туч.       Рядом на подушке тихо посапывал котенок. Даже когда я накрыла его ладошкой, чтобы погладить, он только дернул ухом и зарылся носом поглубже в сложенные лапки. Несмотря на темень за окном, спать мне больше не хотелось.       Принадлежности для умывания мне выдали еще в лазарете, поэтому я, взяв их, спокойно отправилась на поиски ванной комнаты. Линали уже показывала мне ее местоположение, но в темноте все казалось несколько иным. Добрая часть канделябров не работала, но я темноты не боялась, поэтому относительно быстро нашла нужное помещение.       Когда я вернулась, котенок уже проснулся и умывался, сидя в кругу скомканного одеяла. Завидев меня, он отвлекся, мяукнул и сел ровно. Прямо маленькая такая копилочка, только хвост шевелится, и глазки блестят.       — Привет, Лаки, — поздоровалась я с питомцем и снова погладила его. — Как тебе спалось?       Ответом послужил лишь короткий мурк, после которого котенок принялся следить за каждым моим действием. Когда я зашнуровывала ботинки, Лаки спрыгнул на пол и стал играться со шнурками. Так мы провели следующие десять минут, развлекая друг друга. Прервал нас обоих стук в дверь и приглушенный голос Линали:       — Тива, ты тут?       — Да! — Отчасти удивленным тоном отозвалась я. — Заходи, пожалуйста.       Линали сначала заглянула, потом зашла. Так как сидела я, все еще полусогнувшись к котенку и держа в руках так и не завязанный шнурок, Лаки все еще саморазвлекался, кувыркаясь на полу и пытаясь победить импровизированную игрушку. Линали от такой картины искренне повеселилась.       — Хотела позвать тебя на завтрак.       — Спасибо, я иду.       По пути в столовую нам повстречался Аллен и незнакомая мне девушка. Линали ей явно обрадовалась, и, когда мы подошли ближе, воскликнула:       — Патриция, с возвращением!       Когда незнакомка повернулась, на лице ее расцвела легкая улыбка. Они с Линали обнялись, пока я в неловкости стояла рядышком. Новое лицо, которое я не знала, вызвало во мне странную смесь эмоций, и я не могла назвать их положительными. Мне будто бы снова стало страшно, как пару дней назад. Стараясь не прислушиваться к бурлящим внутри чувствам, чтобы не портить свое настроение, я гладила котенка и с любопытством рассматривала Патрицию.       Она была выше всех нас примерно на полголовы и выглядела, в целом, взрослее. На вид ей, может, лет восемнадцать или даже двадцать. Светлокожее лицо с несколько островатыми чертами, чуть выпуклые глаза, кудрявые волосы цвета чая с молоком, собранные сейчас в низкий хвост, такого же цвета брови. Засмотревшись на россыпь веснушек на ее щеках, я как-то упустила момент, когда настала пора представиться.       — Здравствуй, — произнесла Патриция, сейчас рассматривая меня, пожалуй, с таким же интересом, но тщательнее это скрывая. При виде котенка на моих руках ее улыбка стала чуть шире. — Мне очень приятно с тобой познакомиться. В наших рядах редко увидишь новые лица.       — Доброго утра, — я протянула девушке руку, — меня зовут Тива. А это Лаки.       — Говорящее имя? — Патриция дружелюбно пожала мою ладошку. Рука у нее была горячей и суховатой, приятной. Когда я кивнула и улыбнулась, она ласково потрепала Лаки между ушами. — Никогда еще не видела в Ордене домашних животных.       — Это отдельная история, — Линали взглянула на меня и незаметно подмигнула, — мы тебе как-нибудь потом расскажем, если Тива захочет. Мы идем завтракать?       Дружно согласившись, теперь уже впятером, считая котенка, мы продолжили путь в столовую. Уже за едой Патриция рассказала преимущественно мне, что вернулась с миссии. Обсуждать за едой ее суть она отказалась, и, так как Аллен с Линали не стали настаивать, то и я не стала. Вместо этого я вкратце пересказала новой знакомой историю своего появления в Ордене и показала все еще перевязанную руку. Патриция на какой-то момент перестала жевать тост, посмотрела на мое лицо, на руку, снова на лицо, и медленно возобновила трапезу.       — Ты держишься молодцом, Тива.       — Спасибо.       На время мы все замолчали. У меня создалось впечатление, будто Патриция многого не говорит в моем присутствии, да и вся наша беседа была какой-то... излишне аккуратной. Впрочем, заострять на этом внимание я не стала, и просто сосредоточилась на еде.       — На сколько ты вернулась, Триша? — Поинтересовался Аллен, когда мы допивали чай. Девушка задумчиво помычала, мешая сахар в стакане.       — На неделю, а дальше посмотрим. Планирую отдохнуть немного. А вы? Давно приехали?       — Мы приехали с наших миссий почти одновременно, с разницей в пару дней. Брат сказал, что сейчас все основные задания разобраны, в остальном искатели проверяют поступающую информацию. Может быть, вскоре что-то да подвернется, — ответила Линали.       — Бездествие порою вгоняет в тоску, — признался Аллен и вздохнул, отставив опустевшую чашку. — Впрочем, с некоторых пор мы можем разбавить свое расписание новыми занятиями.       Когда я подняла голову, вырванная из потока собственных мыслей, все смотрели на меня. Немного подумав, я таки сказала:       — Ну, я хотела спросить у кого-нибудь, где можно достать принадлежности для уборки, потому что в той комнате все очень пыльное.       — Ой, это легко, — с легкой руки Линали мы все поднялись и, собрав грязную посуду, понесли ее на сдачу. — Как раз будет чем себя занять!       — Могу я присоединиться? — Патриция посмотрела прямо на меня, ее примеру последовали и Аллен с Линали. Растерявшись и отчасти смутившись, я ответила:       — Конечно. Вместе веселее, да?       Патриция улыбнулась уголками губ. Все мое напряжение, державшееся в районе груди комочком, мгновенно пропало.       Изначально я предложила просто помыть полы и протереть пыль, но Патриция, зайдя в мою комнату и окинув ее внимательным взором, не согласилась.       — Если хочешь жить без аллергии в будущем, советую провести генеральную уборку. А от аллергии и до астмы недалеко... — Она цокнула языком и повернулась к нам. — Давайте вытаскивать мебель.       И мы послушались. Кот постоянно бегал между нами, к всеобщему удивлению не попадаясь под ноги, а мы болтали о чем-то простом и иногда смеялись. Мы разделились: каждый мыл «свою» стену. В комнате теперь было пусто, а от слов к потолку взлетало короткое эхо. Патриция рассказывала мне интересные вещи со времен своего ученичества; о, она также пояснила, что у меня обязательно будет собственный наставник. Кто именно — никто сказать не мог, это зависело оттого, насколько занят тот или иной маршал, и как много у него или у нее есть хотения взять себе ученика.       Вкратце ребята мне также рассказали о каждом генерале, добавляя что-то от себя. В конце концов, я решила, что больше всего хотела бы учиться у кого угодно, но не у человека по имени Сокаро, уж больно жутким он мне представился. Аллен также описал собственного учителя, но и Кросс отпал сразу по нескольким причинам: огромное количество вредных привычек, абсолютное отсутствие навыков преподавания и, ну... Короче говоря, сейчас Мариан Кросс считался, вроде как, пропавшим безвести.       — Что ты сам думаешь на этот счет? — Поинтересовалась Линали, когда мы дали себе небольшой перерыв. Чуть ранее Патриция успела принести из столовой по сладкой булочке на каждого, термос с горячим чаем и наши кружки, поэтому сейчас у нас шел перекус. Аллен ответил не сразу.       — Не уверен. Одна часть меня хочет верить, что он занят чем-то важным, — юноша задумчиво посмотрел на потолок и отпил из кружки. Затем его лицо изменилось в выражении, отчего у нас всех даже рты приоткрылись: что такого ему пришло на ум? Впрочем, парень сам озвучил свои мысли: — Но вторая часть меня, та, что знает моего учителя, как никто другой, говорит мне, что он залег в каком-нибудь борделе и развлекается там и пропивает чужие деньги.       Вся женская часть компании обменялась одинаковыми взглядами. Аллен заметил неловкую тишину, подавился водой и коротко закашлялся.       — Простите, я знаю, что не должен так говорить о своем наставнике! Я поступаю плохо! Но, все же...       — Мы-то знаем Кросса хоть сколько-нибудь, Аллен, — Патриция вздохнула, старательно пряча улыбку, однако, уголки ее губ все равно дрогнули, — но вот Тиву ты явно озадачил еще больше.       Мы с Алленом одновременно посмотрели друг на друга. Я улыбнулась и пожала плечами, опуская Лаки на пол.       — Не волнуйся, Аллен. Я ему ничего не скажу.       Когда я снова посмотрела на седого, тот улыбнулся мне в ответ, пусть и несколько смущенно.       В закрытое окно все еще стучался дождь, когда мы вымыли три стены из четырех, Линали принялась мыть пол, а я притронулась к четвертой стене. Именно на ней был, как мне поначалу показалось, нарисован большой католический крест. На самом же деле, он был аккуратно вырезан чем-то острым прямо по каменной поверхности стены. То, что мною было принято за краску, оказалось просто толстым слоем пыли. Я взобралась на стул с целью самостоятельно вымыть стену от потолка, но, к сожалению, разочаровалась — росту не хватало. Уолкер вызвался помочь, аккуратно огибая вальяжно развалившегося посредине комнаты кота и подходя ко мне.       — Как ты? — Спустя несколько минут поинтересовался Аллен, пока Линали и Патриция ушли менять воду в двух ведрах из трех.       — Сложно сказать сразу, — честно призналась я, оттирая одну часть креста невыжатой тряпкой. — Если думать о моральном состоянии, то меня жутко удручает собственная амнезия. Я... Даже родителей вспомнить не могу. Или свой дом.       — Что, если тебе просто нужно время? — Спустя примерно минуту молчания произнес Аллен. Я взглянула на него. Он тоже повернул ко мне голову. — Я имею ввиду, ты ведь только-только начала приходить в себя. Мы не знаем всего, что с тобой прключилось, но всякое могло стрястись, верно? Не торопи себя, дай себе возможность успокоиться. Знаю, звучит сложно... Линали как-то говорила, что умеет медитировать, может, она тебе поможет? Давай спросим у нее?       — Спросить что и у кого?       Вернулись Линали и Патриция, принеся с собой чистую теплую воду. Аллен посмотрел на меня с намеком, мол, спросишь? Я подумала немного, все же собралась с духом и, немного перефразировав, спросила у Линали про медитации. Девушка согласно покивала.       — Без проблем! Я, конечно, не профи, но могу объяснить тебе азы. Если что, спрошу совета у Канды...       — Так это Канда тебя научил? — Аллен сполоснул наши тряпки и, когда вернулся к «нашей» стене, тихонько проворчал: — Так если он умеет медитировать, чего он все равно такой нервный постоянно...       Я молча оттерла пятно, до этого никак не хотевшее поддаваться. И кто такой Канда, еще раз?..       — Знаешь, я, конечно, не старый мудрец, но могу подсказать одну полезную вещь, — Аллен снова заговорил, пусть и громче, но все же так, чтобы его слышала только я. В целом, Линали и Патриция все еще занимались с мебелью, поэтому, не услышали бы нас. — Один хороший человек однажды сказал мне: "Не сдавайся, продолжай идти вперед"! И я тебе тоже это советую. Не теряй веру в себя, хорошо? Потому что твоя собственная вера — это главное твое оружие.       Я замерла на какое-то время. Странно, но меня вновь настигло ощущение дежавю. Крест теперь был полностью чистым. Стена тоже. Я отошла назад, осмотрела труды наших стараний, заодно пытаясь обмозговать чужие слова.       — Звучит очень здорово, — Аллен улыбнулся, стоило мне посмотреть на него. Его улыбка оказалась заразительной, — и очень красиво. Это хороший совет, спасибо тебе, Аллен.       Кот, которому, видимо, очень не нравилось сидеть на мокром полу, вдруг шустро вкарабкался по моей ноге и кофте на плечо, из-за чего я пошатнулась. Аллен погладил кота, в шутку поражаясь его хитрости, а потом мы снова взялись за работу — Патриция и Линали закончили отмывать мебель от пыли.       Полностью мы управились только через пару часов, когда дождь уже стих, а яркое солнце выглянуло из-за хмурых туч. Меня очень тянуло на свежий воздух, но на улице было еще прохладно, грязно и мокро, а потому я оставила вымытое окно открытым, как альтернативу. Патриция предложила мне забрать один ковер из ее комнаты, чтобы было уютнее, и я согласилась.       Обед оказался безнадежно пропущенным, на ужин мы тоже умудрились опоздать. Аллен, не евший с самого утра, заказал себе кучу всего, мне даже захотелось извиниться перед ним за то, что он был так занят весь день, но вовремя одумалась. Аллен почему-то не казался мне человеком, который стал бы делать что-то против своей воли, поэтому мои извинения выглядели бы неуместно и как-то... странно. Все мы долго сидели за столом и, даже уже поужинав, все равно болтали: времени было полно. Экзорцисты рассказывали о своих миссиях, путешествиях и вообще о жизни в Ордене.       Лаки довольно сопел на моем плече, когда я возвращалась в комнату. Она теперь преобразилась: стала будто бы светлее, проветрилась до стука зубов и, в целом, стала уютнее. Патриция сразу после ужина пожелала нам всем спокойной ночи; она очень устала, к тому же, не спала с раннего утра, поэтому отчаливала спать до следующего. Аллен тоже попрощался с нами, сказав, что, если он понадобится, мы можем найти его в библиотеке.       Линали же с моего позволения осталась со мной. Мы до самого позднего вечера сидели в моей спальне, разговаривая о своих предпочтениях в разных сферах жизни; девушка также принесла мне парочку личных книг, купленных ею во время командировок. Еще она принесла мне свою теплую кофту, заметив, как я ежусь в простой водолазке, сказав, что я могу вернуть ее, когда захочу, а могу и вовсе не возвращать. Чуть позднее она настоит на том, чтобы мы купили мне хоть что-то из одежды, потому что у меня совсем не было сменных вещей. Она также не находила ничего страшного в том, что у меня не было ни цента личных денег. «Считай это подарком от Ордена» — попросила она, уходя перед самым отбоем и, не удержавшись, обнимая меня напоследок.       Только вот лично мне казалось, что самым настоящим подарком была Линали.