Потерянные кусочки единой картины

      Кто-то аккуратно тронул меня за плечо, вырвав из сна. Приоткрыв глаза, я сощурилась от дневного света, но в следующий миг окно, за которым сияло солнышко, кто-то загородил своей фигурой. Я поморгала и медленно села в кровати. Посетитель оперся о спинку в ее изножье и сказал веселым голосом смотрителя Комуи:       — Доброе утречко! Ну, как ты, отдохнула?       — Доброе утро? — неуверенно ответила я и зевнула, прикрыв рот рукой. — Я спала, как убитая... А где я?       — В лазарете, — напомнил мужчина. — Ух, ты так вчера ночью устала, что почти ничего не помнишь.       Шмыгнув носом, я качнула головой. Кое-что все-таки припоминалось: котенок, огромное светящееся существо, седой парень, красивая девочка-азиатка, головная боль... Последняя, как обрадовалась о том, что ее не забыли, напомнила о себе горячей пульсацией, толкнувшейся в виски. Я помощилась. Комуи не упустил из виду выражение моего лица.       — Что такое?       — Голова болит немного. Не страшно.       — Мне кажется, тебе ничего не страшно, — доверительно сказал смотритель, заставив меня смущенно улыбнуться. Затем мужчина выпрямился, похлопал тихонько ладонями друг о друга и продолжил: — Сегодня нам снова нужно к Хебраске. Она починила твою Силу, осталось только, гм... Вернуть ее тебе.       — А что если я хочу кушать? — Робко поинтересовалась я, но мой ответ словно ждали, потому что Комуи виновато улыбнулся.       — Прости, звездочка, но с завтраком придется повременить. Некоторые процедуры у Хебры могут быть, как бы это сказать... Тонизирующими. Иногда чересчур. Твоему желудку будет лучше, если он останется пустым на время встречи с хранительницей.       О как. Тем не менее, я согласно кивнула и выбралась из постели. На ноги пришлось надевать все те же тапочки Комуи; сейчас на нем самом я заметила другие, невероятно чистые, пушистые, аж захотелось пожамкать их пальцами. Нет, лучше не стоит, мало ли что человек подумает... Хотя, увидеть выражение его лица было бы очень интересно! У меня тоже такие тапочки и, видимо, я их «забила» за собой. Осмотревшись в поисках одежды, я вдруг поняла, что ее нигде нет. На стуле вместо нее лежала незнакомая мне темного цвета кофта.       — А где...       — Ах, одежду забрали в прачечную, — догадался смотритель, — я принес вот это, чтобы ты не сильно замерзла по пути.       Он жестом указал как раз на замеченную мною кофту. Ну, что ж, чем богаты. Натянув кофту, я потерла себя ладонями по плечам и застегнула все пуговицы сразу. Смотритель пошел к выходу из палаты, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Кофта длиной оказалась мне почти до колен. Целый кардиганище! Вот здорово!       Пока мы шли по длинным коридорам, в некоторых местах даже сейчас освещаемых канделябрами, я к собственному удивлению осознавала, что коридоры эти мне смутно знакомы. Вероятно, несмотря на вчерашнюю усталость, я все же умудрилась запомнить маршруты, которыми мы ходили то с Комуи, то с Линали и Алленом. Линали и Аллен... Интересно, чем они сейчас заняты?       — А чем конкретно вы тут занимаетесь? — Заговорила я, шустро догоняя своего проводника и равняясь с ним в шаге. Комуи взглянул на меня, уголки его губ дернулись вверх.       — О, много чем! Организация делится на несколько подсистем, у которых, конечно же, есть и свои уровни. Мы исследуем то, что находят наши полевые работники, создаем механизмы, лекарства и химикаты, сотрудничаем кое с кем...       — А чем занимаются Линали и Аллен?       Комуи помолчал, отчего мне стало еще любопытнее.       — А вот они как раз спасают мир.       От такого ответа у меня открылся рот. Тем временем мы дошли до знакомой развилки, прошли к платформе-лифту. Она засветилась, стоило нам ступить на нее, и поехала вниз после того, как Комуи нажал нужную кнопку на панели управления. В голове моей сложилось два и два: спасение мира Черным Орденом, оружие «Чистая Сила»... Так, погодите-ка, но вчера выяснилось, что и у меня есть эта Чистая Сила...       Чем ниже мы спускались, тем светлее становилось вокруг. Вспомнились мне и серые, утопающие в полумраке стены этого огромного колодца, конца и края которым не было видно. И, конечно, хранительница Хебраска. Платформа как раз остановилась, и мы с ней оказались практически нос к носу, так как я весь спуск стояла у ограждения, вцепившись в него руками и крутя вокруг головой.       — Доброе утро! — Выпалила я первое, что и пришло в голову. Хебраска улыбнулась.       — Здравствуй, — откликнулась хранительница с улыбкой, затем чуть приподняла голову. Наверное, она «посмотрела» на Комуи. — Ты поговорил с ней?       — Не совсем, — с заметной неловкостью в тоне ответил смотритель. Когда я оглянулась на него, он поправлял пальцем очки. — Видишь ли, звездочка, в чем дело. Складывается очень занятная, но волнительная ситуация.       Почувствовав серьезность грядущего разговора, я повернулась к азиату всем корпусом, но снова взялась одной рукой за ограждение. Как будто без него не смогу стоять. Комуи немного помолчал, вероятно, собирался с мыслями и подбирал слова.       — Пока ты спала, мы немного поработали, поискали любую информацию о том, действительно ли ты прибыла откуда-то... Не отсюда. Не обижайся, изначально я воспринял твои вчерашние слова за шоковое состояние, не буду врать, даже успел подумать о том, что ты повредилась умом.       Обидно все же стало. Капельку. Но я лишь всего на миг поджала нижнюю губу и промолчала. Зачем мне врать? Пока Комуи молчал эту долю минуты, я мысленно запнулась. Да, да, я не отсюда... Из две тысячи пятнадцатого. В голове будто туман разлился, когда я решила подумать о себе. Но чему удивляться, если я не могу припомнить даже имя?       — Мои работники внимательно просматривали записи с камер, расположенных снаружи здания. Однако ничего, кроме яркой вспышки, никто так и не обнаружил.       — Яркая вспышка?       Смотритель кивнул.       — Похожая на ту, которая произошла, когда ты потеряла сознание вчера. Эта же вспышка, по мнению Хебраски, порождается твоей Чистой Силой. Происходило это из-за, мм, некоего повреждения ЧС.       — Повреждения? — Мысли в моей голове стремительно метались одна за другой, выстраиваясь в логическую цепочку. Исходя из того, что эти двое сначала вытащили из меня эту штуку, а теперь стоят и рассказывают мне что-то, вероятно, они хотели засунуть ее в меня обратно.       — Чистой Силе чего-то не хватало, — заговорила хранительница, — однако, я подозреваю, ваш симбиоз оказался достаточно неожиданным событием для вас обоих. Ни Сила, ни твои тело и разум не успели привыкнуть друг к другу. Из этого выходит, что ваше объединение произошло не так давно, как мы думали изначально.       — Прошло меньше недели, — уточнил смотритель, — но мы пока не имеем ни малейшего понятия, как и где ты нашла эту Силу. Понятно одно: тебе очень повезло оказаться совместимой с ней.       Голова моя была готова закипеть от такого количества информации. Прикрыв на минуту глаза, я легонько помассировала горячие веки пальцами и вздохнула. Учитывая, насколько неприятные ощущение мне приносила эта ЧС, будучи внутри, я не сильно-то и хотела ее возвращения. Эту же мысль и озвучила вслух. Судя по реакции Комуи он вроде и ожидал такого, а вроде и удивился.       — На такой случай у меня есть запасной план, — Хебраска коснулась меня светом, и на кисти руки почувствовалась приятная прохлада. — Я могу наложить специальную печать, которая поможет вам быстрее привыкнуть друг к другу.       — Волшебство да и только, — я нахмурилась, все еще сильно сомневаясь. — А нет варианта вообще не возвращать мне это оружие? Я...       Я хотела домой, но вдруг поняла, что совершенно не помню, каким он был. Всё как отрезало, и первое, что я помнила — это холодная ночь в лазарете. Это не добавило мне моральных сил, наоборот. Смотритель подошел ближе, с тревогой заглядывая в мои глаза.       — Я хочу домой, но не могу вспомнить, где он. Я даже не помню, как оказалась, ну, там. Что мне делать, если я ничего не помню?       Какое-то время все молчали.       — Мы не можем просто отпустить тебя, куда глаза глядят, — наконец, заговорил смотритель.       — Но я не могу оставаться здесь, — продолжила я. — Если только...       Если только не согласиться на вот эту вот авантюру и не позволить им вживить в себя Силу. В противном случае я могла стать обузой. Что может ребенок моего возраста? Немногое. И даже с такими перспективами и я не спешила соглашаться.       — Могу я подумать? Хотя бы пару дней, пожалуйста? Я, правда, не знаю, что делать. Я хочу отдохнуть и прийти в себя, попытаться вспомнить что-нибудь... — Замолчав на долю минуты, я добавила уже гораздо тише: — Хотя бы свое имя.       — Конечно, мы не хотим заставлять тебя принимать подобное решение вот так сразу, — ответил Комуи, и это позволило мне выдохнуть. Оказывается, вся я успела напрячься, как пружинка. — Тогда мы проведем небольшую проверку, как и планировалось, а затем пойдем.       На это я была согласна. Хебраска ободряюще улыбнулась мне и аккуратно подхватила меня несколькими десятками маленьких ручек, сотканных из света. Пока она поднимала меня к себе повыше, я, не сдержавшись, попыталась пожамкать одну такую ручку. На ощупь она оказалась мягкой, как будто совсем без костей внутри, гибкой, возвращающейся в прежнюю форму каждый раз, когда я разжимала пальцы. Нет, правда, чудеса...       — Тебя зовут Тива, осмелюсь предположить. Тивуртия Кроун, — сказала вдруг Хебраска. Это прозвучало настолько внезапно в уже устаканившейся тишине, что у меня сердце замерло. Одновременно со смотрителем я вскинула на нее изумленный взгляд.       — Откуда вы знаете?!       — Куб сказал мне, — просто ответила хранительница. — Он не смог рассказать слишком много... Но откуда-то он знает, что тебя зовут Тива. Старое имя. Красивое.       «Тива»... Я одними губами повторила это имя, и оно нашло в моей душе отклик. На секунду даже проскочила глуповатая мысль: ну как можно было забыть такое красивое имя?       — С ее телом все в порядке. Разум, предполагаю, в смятении. — Хебраска чуть наклонила голову в сторону.       Еще в каком смятении! Она вот так вдруг сказала мне мое имя, и узнала она его от... От Силы! Если эта штука знает что-то обо мне... Но почему раньше я не могла что-то вспомнить с ее помощью?       — А он... Оно... Она откуда знает? Что-нибудь еще она может рассказать? И почему мне не сказала?       — Хебраска способна общаться с Чистой Силой на уровне, обычному человеку неведомом, — пояснил Комуи, что постепенно остудило мои эмоции. Хебраска опустила меня к платформе, но я не спешила слезать с импровизированного сидения. Края тапочек, бывших мне не по размеру, почти касались ограждения платформы. — Это что-то вне нашего понимания. На то она и хранительница Силы.       — Я не буду тебе врать: мне точно не известно, способна ли Сила рассказать больше тебе самой, если вы успешно синхронизируетесь, но вероятность есть.       Наверное, наступил один из самых сложных выборов в моей жизни. То есть, в той, которую я знала всего один день с копейками. Только что я хотела уйти отсюда и подумать несколько дней, теперь же мне хотелось вернуть Силу сиюминутно. Желание узнать о само себе затмило здравый смысл, мне казалось, что если я сейчас получу Силу обратно, я быстро смогу найти ответы на все волнующие меня вопросы, а их был вагон и маленькая тележка.       Но это не было правдой. Нельзя получить все сразу.       — Хочу попробовать, — тише, чем планировалось, сказала я. — Хочу узнать, кто я.       — Тогда нам все же придется вернуть тебе куб, — напомнил смотритель, на что я кивнула. — Ты ведь хотела подумать, Тива.       Он так легко назвал меня по моему имени, и я ощутила от этого странное вдохновение. Как будто так и должно быть. Ну, конечно, должно, меня ведь так и зовут!       — Я хочу... буду стараться, — голос мой дал легкую хрипотцу, когда я заговорила громче. От волнения меня потряхивало. Так быстро поменять свое решение... Правильно ли это? Хорошо ли я поступаю? Не пожалею ли?       — Уверена? — Комуи будто сам хотел отговорить меня. Я могла поддасться на его уговоры, но, взглянув в его темные глаза, в которых плескалось странное, непонятное и одновременно смутно знакомое выражение, я поняла, что не могу отступить. Просто вот поняла и все. Если струшу сейчас, то могу никогда не найти в себе смелости вернуться сюда за этой штуковиной.       — Уверена.       Парой секунд спустя Хебраска подняла меня обратно и развернула к себе лицом. Вверх также поднялось еще одно скопление маленьких рук, над ними парила знакомая мне со вчерашнего дня штука. Золотой куб. Хранительница поднесла его ближе, руки чуть наклонились, и я подставила ладони, чтобы куб оказался в них. Точнее, над ними. Я даже провела правой ладошкой между ним и левой. Как будто воздух там немного плотнее, в остальном ничего.       — Это может быть немного больно, Тивушка! — Поспешил предупредить Комуи с платформы. Я оглянулась вниз. Мужчина солнечно улыбнулся и показал поднятый вверх большой палец. — Но, я уверен, все будет хорошо!       Глубоко вздохнув, я не дала себе времени на страх и просто взяла куб в правую руку. Сквозь сжатые пальцы пробилось немного света, а ладонь моя вдруг стремительно нагрелась. Больно действительно стало, да так сильно, что я вскрикнула и разжала ладонь. Куб из нее не выпал. Более того, он вообще пропал! По коже моей заструились золотые ниточки вверх, скрылись под рукавом кардигана, но я могла их чувствовать.       От кисти к локтю поплыли волны боли и жара. Я охнула, когда кожу под костяшками резануло болью, и закусила губу. Создавалось впечатление, будто руку разрывало изнутри, ломало кости, рвало ткани... Кожа на кисти лопнула, оттуда парой тонких ручейков засочилась и закапала кровь. На месте багровеющего разрыва медленно формировалось что-то зеленое. Вот теперь из глаз моих брызнули слезы, сдерживать которые не осталось никаких сил. Из-за них же я не могла четко все разглядеть, но через время в тыльной стороне ладони появился ярко-зеленый крест. Рука онемела, благо, Хебраска еще полминуты назад решила поддержать ее.       — Ну-ну, уже все, — поддержал меня Комуи, когда я вернулась на платформу, и достал из кармана платок, чтобы обмотать им мою ладонь и аккуратно завязать узел. Ткань тут же начала пропитываться кровью и превратилась из нежно-сиреневой в красную. — Она закончила превращаться. Все хорошо. Хебраска, — обратился он уже к существу, — я приведу ее на проверку синхронизации позже.       — Да, — кивнула Хебраска, а потом Комуи помог мне выпрямиться, и вместе мы подошли к панели управления платформой.       Там было всего две кнопки, смотритель нажал на стрелочку, указывающую вверх. Платформа дрогнула и поплыла в указанном направлении. Медленно Хебраска исчезла из зоны видимости, оставив лишь мягкое сияние, но и оно вскоре пропало. Источником света остался пол платформы.       Я уже не плакала, но шмыгала носом и всхлипывала. Кисть резало и кололо, одновременно было жарко и прохладно от той штуки, которая теперь врезалась в мою руку. Я успела пожалеть, что не спросила о нюансах заранее.       — И так со всеми происходит? — Заикнувшись, поинтересовалась я. Комуи сдвинул брови к переносице.       — Не обязательно... Чистая Сила бывает разной. Есть паразитический тип, а есть технический. У тебя вот паразитический оказался. Таких очень мало.       — Звучит как-то не очень... Па-ра-зи-ти-чес-кий. А технический — это какой?       — Это когда Сила находится внутри какого-нибудь предмета. В пистолете, например, или в маленьком колокольчике. Пистолет я еще могла понять и представить. Колокольчик, убивающий нарисованных воображением чудищ, вызывал только глупую улыбку на помокревшем от слез лице. И красном, вполне вероятно, впридачу.       — Что теперь?       — Заслуженный отдых, — Комуи одарил меня очередной улыбкой. — Ты невероятно храбрая, Тива.       Мы обменялись взглядами, и я отвела свой, вновь смущенная. Этот забавный, но, без сомнения, очень добрый смотритель знал меня всего ничего, а так поддерживал! И я принимала это почти как должное. Может быть, потому что поддержка действительно была мне очень нужна?       Мы шагали уже по хорошо знакомому мне маршруту. Теперь Комуи проводил меня до лазарета самостоятельно и внимательно проследил за тем, как я забралась под одеяло прямо в кардигане. На это смотритель понимающе кивнул.       — Знаю, у нас тут не курорт. Укутывайся, укутывайся теплее, я вот тут подоткну, чтобы ногам не сквозило!       Стоило азиату поправить одеяло в изножье кровати, как я вдруг звонко чихнула и сползла по подушке вниз. Примерно в это же время дверь в палату отворилась, и вскоре рядом показалась знакомая мне медсестра. Поздоровавшись с нами, она прошла ближе ко мне и накрыла ладонью мой лоб.       — Надо бы измерить тебе температуру, — сказала она и отошла в другую часть палаты, наверняка к большому комоду с разными необходимыми штуками. — А вы, дорогой смотритель, пожалуй, отправляйтесь по своим делам. Маленькая леди рискует поймать ОРЗ из-за такого количества прогулок в легкой одежде.       Я чихнула снова и прикрыла рот руками. Тут-то медсестра и увидела мою руку, перевязанную окровавленным платком, и ахнула. Комуи бросил на меня забавный по выражению взгляд. Пока медсестра занималась приготовлением всего нужного для обработки моей руки, смотритель тепло со мной попрощался:       — Я загляну позже, проверю, как ты. Пока — отдыхай и набирайся сил.       — До свидания, — ответила я. И вновь чихнула.       Остаток дня прошел очень спокойно. Медсестра принесла мне целый поднос еды: глубокую миску супа с кусочками куриного мяса и горстью свежей петрушки, тарелку горячей каши и стакан некрепкого чая без сахара. К нему шла маленькая мисочка с долькой лимона на ней. Я, гадая о собственной реакции, сначала попробовала чай без лимона. Было... никак. Обычно. Потом я добавила лимон и немного помяла его чайной ложкой, отхлебнула — теперь вкус понравился мне больше. Думаю, я любила чай с лимоном. И просто чай.       После обеда мне померили температуру, дали одну горькую таблетку и две круглых и маленьких, на вкус оказавшихся кислыми. Рука не болела, но пульсировала, в целом, более не причиняя беспокойств всю половину дня. Успокоившаяся, отогревшаяся и сытая, я даже умудрилась заснуть, а проснулась благодаря все той же медсестре. Спать до позднего вечера было нежелательно, поэтому пришлось раскачиваться.       Выйти погулять, осмотреться мне не разрешили. Зато на ужин принесли макароны, немного овощного рагу и столько же мясной добавки, кусочек хлеба и чай. Уже без лимона.       В палате было скучно одной. Смотритель так и не пришел, поэтому я коротала время, рассматривая комнату. Даже заглянула в комод, но нашла там лишь упаковки медицинской марли, ваты, несколько полотенец и несколько пачек бумажных салфеток. За окном до сих пор смурнело, можно было увидеть много деревьев с желтеющими кронами, прибитую к земле дождями пожухлую траву и какие-то курстарники, торчащие из земли рыжеющими ветками тут и там.       Ночью мне спалось беспокойно.       Сон был странным, каким-то плывущим, как круги по воде от брошенного в нее камня.       Я стояла на улице среди смутно знакомых домов. В голове моей стояла какая-то цель, идентифицировать которую в четкую мысль мне не хватало сил, поэтому я решила поддаться сновидению и позволить ему идти своим ходом. Я-из-сна двинулась со двора на другую улицу, как вдруг со стороны послышался странный писк. Застыв на одной ноге, когда вторая поднялась для следующего шага, я огляделась, пытаясь понять, почудился ли звук или нет. И тут же снова услышала негромкое, но длинное попискивание. Свернув с дороги, ведущей к зеленеющим культурами участкам, пошла вдоль частного дома с высоким каменным забором. Когда я прошла мимо старой будки, оттуда высунулась мордашка дворового Мурзика.       — Это ты пищал? — Спросила я кота-старожила, словно он смог бы мне ответить. Писк раздался громче и ближе.       Кот вдруг натурально заскулил, прижал изорванные уши к голове и скрылся во тьме будки. Я ошалело поморгала такому явлению и двинулась прямиком к ручью. Раньше он был маленьким, но со временем и с помощью весенних таяний снегов расширил берега и стал глубже.       В один момент я остановилась и оглянулась. Всего лишь на секунду мне показалось, что кто-то смотрит на меня… Хм, всего лишь показалось.       Вода и весенние течения вымыли ручей уже до колена, так что если кто провалится — не только хорошо намочит ноги, но и увязнет в слое ила, накопившегося за лето. Подойдя к кромке земли, я остановилась и задумчиво оглядела кусты. Снова раздалось пищание, оказавшееся мяуканьем.       Сверху.       Задрав голову, я сразу же увидела источник жалобных звуков. Котенок неопределенного мне снизу цвета сидел, вцепившись в одну из веток ссохшегося дерева, торчавшего из каменной насыпи. Как это дерево еще не переломилось у корня?       Котенок пищал. Я лихорадочно размышляла: залезть на гору и скатиться к котенку кубарем оттуда, или перепрыгнуть через ручей и зацепиться за ветку, потом подтянуться на ней и схватить кота за шкирку и благополучно спрыгнуть обратно на землю-матушку? Вероятно, если я выберу первое, котенок испугается и упадет или прыгнет куда-нибудь. В итоге я с легкостью перескочила через бегущий поток и быстро вскарабкалась по насыпи, неудачно уцепившись за непрочно торчащий в земле камень и оцарапав ладонь. Тихо шипя, дотянулась до первой ветви и подтянулась на ней, зацепилась за следующую. Удачно забравшись на расстояние метра от котенка и четырех от земли, я потянула руку к животному. То сначала зашипело, затем принюхалось и подобралось к руке. Я невольно улыбнулась и протянула руку еще на пару сантиметров, как вдруг услышала громкий треск. Сердце замерло, котенок вытаращился на меня, словно понимал мое положение.       Внизу снова затрещало, громко хрустнуло, и опора ушла из-под ног. Пытаясь спастись, я схватилась за ту ветку, на которой сидел котик, повисла буквально на несколько секунд, как и она затрещала. Уже в следующий миг я сорвалась и с визгом полетела вниз, захватив за собой и ветку. Котенок соскользнул с нее естественным путем, и последнее, что я помнила, это то, как он вцепился в мою футболку когтями клещом. После — удар об воду и секундное замешательство. Руки и ноги мгновенно запутались в длинной траве, а вода утяжелила одежду, доставив дополнительный дискомфорт. Я попыталась уцепиться за бережок, но схватила в ладонь только скользкую траву. Ручей оказался еще глубже, чем думалось!       Схватив за шкирку кота, я с усилием подняла корпус вверх, одновременно с этим бросая натерпевшееся животное в сторону и вверх. Тот смешно взвизгнул, я поспешила убрать с лица волосы, как вдруг в грудь мне влепилась чья-то рука и с невероятной силой впечатала меня обратно в дно.       Жутко испугавшись, я начала отпихиваться. Что за шутки?! И кто вообще смеет так поступать?! Две крепких ладони схватили меня за плечи, и, не думая мозгом, я завизжала. Естественно, весь воздух вырвался из легких, прежде чем я одумалась и захлопнула рот. Перед открытыми глазами начало темнеть — я никогда не могла просидеть под водой дольше двух минут. На помощь пришел котенок. Он, вероятно, браво бросился обратно в воду и вцепился в одну из рук зубами. Послышался обескураженный и даже немного злобный вскрик, рука резко отдернулась.       Если бы это произошло ну хоть на секундочку раньше, я бы, может, еще успела вынырнуть и вдохнуть воздух. Если хватка одной рукой ослабла, то второй наоборот усилилась и резко вдавила меня одним плечом в илистое дно. Жалкий остаток кислорода вылетел пузырем, а вот я непроизвольно вдохнула, желая хоть как-то разлепить легкие. Пожалуй, это было одной из моих огромнейших ошибок за всю жизнь.       В груди зажгло. Глаза закатились, я перестала чувствовать собственное тело. За этим наступила тьма.       Но больше странного сна меня беспокоило собственное самочувствие. С самого утра я чувствовала себя хуже, чем вчера, и когда медсестра измерила мне температуру, выяснилось, что та подскочила до отметки в тридцать восемь и три. Работница лазарета качала головой и исправно носила мне лекарства и еду. Она велела мне перелечь на среднюю койку, подальше и от окна, и от двери, откуда могло поддувать, и строго наказала не вылезать из постели, разве что только в туалет.       Тем же днем у меня появился легкий кашель, временами потряхивало. Вот так и прошла пара дней.

* * *

Время от времени я покашливала, машинально прикрывая рот рукой, и практически не вылезала из постели. В палате было прохладно после проветривания. Как по часам в палату заходила медсестра, проверяла мою температуру, приносила еду и приветы от смотрителя — ему было запрещено нарушать мой карантин. На этом развлечение заканчивалось. К окну даже подходить не хотелось из-за творящейся за ним непогоды, разыгравшейся со вчерашнего дня.       Значительные изменения произошли, когда ко мне заглянула темноволосая девушка азиатской наружности. Та самая, которая вместе с другими работниками пыталась поймать котёнка.       Я в этот момент внимательно разглядывала себя в небольшом зеркальце рядом с дверью, а потому вздрогнула и отшагнула назад, когда в ту постучали и открыли. Заглянула девушка, сразу наткнулась на застывшую меня взглядом и улыбнулась.       — Здравствуй! Я тебя не сильно отвлекла?       Не найдя в себе смелости заговорить, я только покачала головой и отошла к кровати. Девушка прикрыла за собой дверь и прошла следом, держа в руках небольшого размера книжку. «Здесь учатся?» — промелькнула самая первая мысль. Не дождавшись от меня ни слова, посетительница заговорила сама.       — В лазарете скучновато без развлечений, поэтому... Вот, — она сделала ещё шажок и протянула мне книгу обеими руками, — я подумала, принести тебе что-нибудь почитать будет не лишним.       Такого я не ожидала. Если честно, я не ожидала вообще ничего. Я толком не знаю этих людей, и они меня не знают, а тут... Едва знакомая девочка заволновалась о том, что я могу заскучать. Всё это время я пялилась на книжку в тёмном переплёте и, спохватившись, протянула руки в ответ. Переплёт оказался тёплым и гладким, на его лицевой стороне красовались аккуратные серебристые надписи.       — И ещё, — неловко кашлянув, азиатка заново привлекла к себе внимание, — я хотела бы извиниться перед тобой за тот вечер. Ты, должно быть, напугалась и невесть что подумала...       — Не то чтобы, — наконец, подала я голос. Посетительница похлопала ресницами, словно вообще не ожидала от меня хоть слова добиться. Пользуясь тишиной, я продолжила, временами делая паузы, чтобы подумать и не потревожить горло: — Тогда я вообще мало о чем думала. И одновременно обо всем сразу. Вообще, сложновато размышлять о чем-то, когда ничего толком не понимаешь и не помнишь, что произошло. Спасибо за это, кстати, тут и вправду скучновато... Эм...       — Линали! — Догадалась о причине моего замешательства девушка. Я потупила взгляд, ощутив укол стыда из-за того, что подзабыла ее имя.       — Кстати, Линали, я болею, поэтому, ну... Тебе не стоит здесь задерживаться. Но, правда, спасибо еще раз за книгу.       — На здоровье, — отозвалась азиатка и сложила руки перед собой. — Тогда я пока пойду.       — Ага. Хорошо.       — Ах да! — Спохватилась девушка, когда уже почти вышла из палаты. Она заглянула обратно, длинные хвостики ее волос покачнулись в воздухе. — Чуть не забыла: Аллен тоже передавал тебе привет.       — Спасибо, — растеряннее прежнего сказала я и в самый последний момент воскликнула, надеясь, что за закрытой дверью Линали услышит меня: — Ему тоже!       — Обязательно передам! Выздоравливай скорее! — Раздалось в коридоре, после чего я снова осталась одна.       Вздохнув, я положила книгу на одеяло и вернулась к зеркалу, по пути захватив с комода расческу, принесенную медсестрой еще когда я пришла в себя во второй раз. Короткая стрижка выглядела странно, одновременно нелепо и интересно. Коротко стриженные светлые волосы на затылке и две длинных пряди над висками, да челка чуть выше темных бровей.       Расчесавшись, я еще долго пялилась в зеркало, высматривая в собственном лице черты, ранее не бывшие мне знакомыми. Для самой себя я казалась незнакомкой. По сути, так оно и было. Зеленые глаза достались мне от мамы или от папы? А цвет волос? Маленькие родинки под глазом и над губой? Интересно, сколько мне лет?..       Все эти вопросы, так и оставшиеся без ответов, повергли меня в уныние.