Потерянные кусочки единой картины

      Ледяной ветер пронизывал тело насквозь, мочил одежду тысячами капель морской воды. Волны разбивались о каменный столп, одиноко стоящий посреди бескрайнего моря, и от шума этого закладывало уши. Было настолько холодно, что кожа под пальцами не ощущалась, даже дрожь в коленях словно пропала.       Я не чувствовала себя, но знала, что мне страшно, одиноко и безумно холодно. В голову закралась страшная и одновременно глупая мысль. Неужели я умерла?       В черном небе грянул гром, осветив бушующий океан, будто на короткий миг из-за толщи туч выглянуло ослепительно белое солнце. Вода поднялась выше прежнего, волны налезали друг на друга и в какой-то момент закрыли собою даже небо. Кажется, я закричала. . . .       Охнув, словно действительно вот-вот глотну холодной воды, я подпрыгнула в постели и обняла скомканное у груди одеяло. Сквозь окно в комнату пробивался скудный серый свет, в изножье кровати самозабвенно валялся Лаки. Именно валялся, ибо во сне он умудрился извернуться, как маленькая цветастая тряпочка, которую кто-то постарался выжать от воды. Шмыгнув носом и проморгавшись, я тихонько пихнула котенка ногой, чисто, чтобы убедиться, что он действительно так спит. Лаки муркнул, лениво перекатился набок и вздохнул совсем как человек. Губы мои растянулись в усмешке. Хоть кому-то сегодня спится сладко.       Все это был сон. Просто страшный сон... Очередной кошмар.       Не знаю, беспокоили ли меня кошмары до, но в настоящем времени они начинали досаждать. Из семи ночей в неделе нормально поспать я могла только в три или четыре. Оставшиеся ночи проходили беспокойно, иногда со слезами, а иногда с бессонницей на оставшиеся часы до подъема. Сегодня мне повезло чуть больше — я проснулась всего лишь за полчаса до будильника.       Утро проходило крайне лениво. За целый час я умудрилась только переодеться в повседневное, но об утреннем умывании и расческе мыслей даже не возникло. Все мое тело было тяжелым и как будто вечно уставшим, не знавшим сна и отдыха. Мысли в голове ворочались вяло, нехотя.       У меня был еще месяц подготовки к следующей миссии. Если быть точнее, то уже три недели с хвостиком, и погоды это, естественно, не делало. В это же время в Англию медленно вступала зима. В конце прошлой недели два дня подряд шел холодный дождь, лужи от которого сейчас покрылись корочкой узорчатого льда.       Во время утренних прогулок перед завтраком я любила аккуратно ломать ледяные корочки мыском ботинка и смотреть, как лед растворяется в слое грязи. Вообще, территория за штабом когда-то очень даже располагала к прогулкам. Здесь обнаружили себя крошащиеся от времени бордюры по сторонам от мощеных дорожек, которые, в свою очередь, много лет не знали метлы и щётки. Кустарники разрослись, цветочные клумбы пустовали через одну. В дальней части заброшенного парка даже лежало давно поваленное бревно, совсем недалеко от обрыва, за которым простиралось огромное озеро. Несмотря на запустение и «одичалость», мне нравилось это место. За все то время, что я посещала парк, здесь больше никто не появлялся. Либо же нам просто не удалось пересечься.       Вот и сегодня здесь было тихо, не считая легкого ветра и перешептывания природы. Усевшись на бревно, я поежилась и запахнула плащ поплотнее, хохлясь, словно птица. Легкий утренний мороз помогал проснуться и привести мысли в порядок. До сих пор это помогало.       ... — Пятьдесят шесть процентов... Пятьдесят девять...       Хранительница спустя полминуты молчания опустила меня на пол, и я потерла зудящие от холода руки. Смотритель Комуи легонько похлопал меня по плечу, но я лишь обхватила себя руками. Отчего-то было тревожно на душе, хотя процент синхронизации оказался на порядок выше, чем в предыдущий раз.       — Этот показатель уже гораздо лучше, Тива, — Хебраска улыбнулась мне ободряюще, — как ты себя чувствуешь?       Подобрать подходящие слова было трудно. Спустя минуту я вообще поняла, что пыталась соврать, что я в норме. Взрослые наверняка тоже это поняли, поэтому Комуи таки обнял меня за плечи одной рукой и привлек к себе. На этот раз я легонько стукнулась головой о его грудь и неслышно вздохнула. Ноги слегка дрожали.       — Что мне делать? — Голос мой был тихим и хриплым. Перед глазами до сих пор стояла та самая ночь, в которую моя Сила впервые активировалась в самый последний момент. — Что если так будет постоянно?       — Чтобы избежать этого, нужно постоянно тренироваться, — Хебра вздохнула. Свет под платформой всколыхнулся, его тоненькие язычки взлетели выше и растворились в воздухе. — Ты уже пробовала активировать ее здесь, в Ордене?       Я покачала головой. Сначала не было времени, а потом меня подводила смелость. Активация ЧС для меня ассоциировалась с физической болью. Деактивация тоже. Пару дней после окончания задания и возвращения в штаб, правая рука болела так, словно ее пытались отрубить. Видимых повреждений на ней не оказалось, а по внутреннему состоянию все было даже лучше, чем раньше. Но от страха это не спасало...       — Тива? Ты здесь одна?       Когда я оглянулась, Аллен уже вышел из-за деревьев. В отличие от меня, он был одет в длинное темно-серое пальто, сейчас расстегнутое, из-за чего было видно кофту поверх рубашки и обычные черные брюки. Юноша улыбнулся и приблизился, вынув одну руку из кармана пальто и помахав мне ладошкой.       — Доброе утро. Не против, если я присоединюсь?       Я слегка улыбнулась в ответ, чуть отклоняясь назад на своем месте, чтобы разглядеть его целиком.       — Доброе утро. Нет, конечно, присаживайся.       Юноша обогнул дубовый ствол и вскоре приземлился на некотором расстоянии от меня. Странно, но атмосфера вокруг неуловимо изменилась. Вероятно, Аллен поймал очень удачный тайминг: с его приходом рассветные краски из холодных розовых медленно перетекли в теплые оранжевые, и воздух как будто бы стал легче.       — Часто ты сюда приходишь?       — Ну, дня четыре как уже, пожалуй, — я посчитала в уме и угукнула, подтверждая собственные слова. — Здесь очень тихо и красиво. По утрам особенно. А ты?       Когда я повернула голову, Аллен, оказывается, разглядывал меня. Теперь он заметно смутился и отвел взгляд, снова устремив его к светлеющему горизонту. Не то чтобы я была против, нет, мне стало интересно... Вдруг у меня зубная паста на подбородке?       — У меня что-то не так с лицом?..       — Нет, вовсе нет! Извини, я просто, эм, — Аллен запнулся и вздохнул, почесав затылок. — Если помнишь, я как-то сказал, что у меня сложилось впечатление, словно мы знакомы. Вот я все никак и не пойму...       — О, — коротко отозвалась я и помолчала припоминая. Да, это было в самый первый день здесь. Точнее, ночь. И не совсем первую...       — Может, просто кто-то похожий на тебя, — пробормотал седой. Уткнувшись носом в поднятый ворот плаща, я поначалу не ответила.       — Все может быть. Ты, должно быть, много путешествовал и видел много людей?       — Не то чтобы много, — парень задумчиво помычал и зашевелился. Снова повернув голову, я увидела, что он теперь смотрит на меня с легкой улыбкой. — Хорошо, что теперь есть с кем разделить утро.       Аллен вернулся со своего задания чуть позже меня, поэтому наша встреча в парке произошла впервые за все то время, что я жила в Ордене. До этого я даже не выходила толком из здания штаба. За то короткое время, что мы знали друг друга, я успела проникнуться к юноше симпатией. Совсем неромантической! Но мне кажется, что я прекрасно понимаю его чувства. При взгляде на него у меня тоже возникает странное ощущение.       — Мне порой кажется, что я давно тебя знаю.       — Вот и я о том же.       Я вернула Аллену улыбку. Утро вступило в свои права. Время близилось к восьми часам, поэтому мы решили отправиться обратно в здание и отзавтракать вместе с Линали, у которой, по словам Аллена, ко мне имелось некое предложение.       Линали пожелала мне доброго утра и, как обычно, поинтересовалась самочувствием. Лаки уже был с нею, вертелся под ногами, но, увидев меня, мгновенно передислоцировался и вскоре оказался на моем плече. Вообще, Лаки стал причиной, по которой я обзаводилась кучей новых знакомых среди искателей и ученых. Вчера кто-то даже передал мне махонькую плюшевую мышку с веревочкой. Лаки в нее влюбился! Вероятно, потому что до этого единственной игрушкой для него был невразумительный крохотный мячик, сшитый Алленом из кусочка ткани и напичканный ватой.       — Тива, ты сегодня занята? — Линали уже доела свой завтрак и теперь ждала нас с Алленом. Допивая чай, я лишь моргнула, поначалу удивленная вопросом.       — Хотела позаниматься немного, но, в целом, нет, не занята. А что такое?       — Тебе нужно купить сменную одежду, — напомнила девушка, — мы уже пару недель как не можем выбраться в город.       Ах да, она ведь права! Единственное, что у меня есть, это новая униформа и пара ботинок. К собственному стыду, у меня даже сменного белья нет, а это несколько удручает.       — А меня выпустят? — Я с сомнением посмотрела в чашку с чаем. До этого меня из штаба-то не выпускали элементарно погулять, обстановка изменилась только несколько дней назад.       — Выпустят, — Линали качнула головой, вместе с этим качнулись и длинные хвостики на ее затылке. — Мы просто напишем увольнительные, брат их подпишет. Мы всегда так делаем.       — Как удобно, — пробормотала я, но друзья услышали и обменялись улыбками. — Если так, то я, конечно, за. Когда отправимся?       — Через час, — оживленно сказала Лина и поднялась, едва мы с Алленом закончили завтракать. — Пока переберемся на другой берег, пока дойдем до станции, а там уже и поезд приедет. Встретимся в холле первого этажа! Мне нужно сделать кое-какие дела, поэтому, Аллен, покажешь Тиве, как писать заявление?       Аллен не совсем уверенно, но угукнул, и через пару минут Линали убежала, оставив нас вдвоем. До общежития Лаки перебрался на руки к Аллену и обмурчался там же, чем явно вызывал у юноши крайнее довольство. Правда вот, Аллену первое время приходилось следить за котенком: он как-то рассказал, что у котов имеется особое пристрастие к Тимканпи. Возможно, это было что-то на уровне инстинктов, никто не знал. Однако Лаки, кажется, не испытывал к голему пищевой интерес, но вот поиграться с длинным золотистым хвостом очень любил.       Уже в комнате мы принялись писать увольнительные. Сначала такую написал Аллен, отчего-то долго возясь и наклоняя голову низко к столу, чем напомнил мне младшеклассника, старательно выводящего свои первые буквы. Когда парень закончил, я поняла, что была недалека от правды... Почерк у Аллена был, мягко выражаясь... не очень.       — Надеюсь, все понятно, — крайне смятенно пробормотал седой и запустил пятерню в волосы, что всегда делал, когда смущался, — видишь ли, я совсем недавно начал нормально изучать грамоту...       — Оу, — только и сказала я, пока силилась разобрать очередную строку увольнительной, — почему так вышло? Тебя не учили в детстве?       — Нет, — Уолкер покачал головой. От следующих его слов мне захотелось прикусить себе язык: — Я в детстве много работал, было не до учения. Лишь однажды кто-то задумался над тем, чтобы обучить меня азам, но это продлилось очень недолго. Так что снова я этим занялся только в Ордене, когда пришлось писать отчеты. Я и читать толком не умею...       — Прости, пожалуйста, — мне было стыдно смотреть на Аллена до такой степени, что, кажется, щеки загорелись огнем. — Я даже представить не могла... Постой, а где ты работал? Кем?       Аллен постучал подушечкой пальца по макушке сидящего на столе Тимканпи. Вид у него при этом стал задумчивым, глаза расслабились. Не слишком ли много я задала вопросов?       — Если ты не хочешь отвечать, то всё...       — Нет, нет, я в норме. Я работал в цирке. Так себе было времечко. — Пока я переваривала информацию, Аллен опустил руки на колени и глубоко вздохнул, поворачивая ко мне голову и улыбаясь. — А что насчет тебя? Я, кажется, видел тебя пару раз недалеко от библиотеки, да и Линали говорила, что давала тебе свои книги.       — Я умею читать и писать, — на колено мне приземлилась пылинка, но я не спешила ее смахивать. В висках появилось странное чувство, словно на височные доли что-то слегка надавило. — Я в седьмом классе... Кажется...       Давление усилилось и превратилось в ноющую боль, вынудив меня потереть виски и вздохнуть глубже. Аллен, заметив смену моего настроения, подсел ближе и легонько дотронулся до плеча.       — Ты в порядке?       Я выпрямилась и медленно отняла руку от лица. Боль неспешно отступала, оставляя после себя неприятное чувство как будто бы... одиночества. Я пожала плечами, хмурясь из-за того, что не могла точно определить собственные ощущения.       — Да, просто каждый раз, когда что-то вспоминаю, голова начинает раскалываться. Сейчас уже все почти прошло.       — Думаю, мы закончили? — Спустя пару минут тишины уточнил Аллен, все еще не отрывая от меня внимательного взгляда. Я, чтобы уверить юношу в том, что чувствую себя лучше, посмотрела ему в глаза и улыбнулась.       — Да, пожалуй. Не будем заставлять Линали долго ждать.       Но Линали сама пришла к нам. Через несколько минут в дверь постучались, и девушка заглянула в комнату, поприветствовав нас улыбкой. Когда она зашла, в другой руке у нее оказался большой пакет, набитый доверху.       — Мы уже закончили! — Отчитался Аллен и помахал двумя листами в воздухе. — Что это у тебя, Лина?       — Это для Тивы, — откликнулась подруга, прикрывая дверь и проходя к кровати. На нее она выложила содержимое пакета, и тут уже подошла я, искренне любопытствуя. — Возьми-ка это!       Лина протянула мне плотную на вид вещь из пакета. Ею оказалась теплая кофта темно-василькового цвета с круглым вырезом и маленькими манжетами. На ощупь ткань казалась очень теплой, поэтому сразу стало понятно, почему Линали принесла ее. Но что-то в моей голове не вязалось.       — Лина, а разве девушки в девятнадцатом веке носят такое?       — Если никто не знает, — подруга развела руками с невинным выражением лица. Я не смогла сдержать улыбку и натянула кофту, расправляя низ и пытаясь себя разглядеть. Она была великовата, но меня это не смутило. Так было даже лучше. — Брат время от времени делает заказы в специальных ателье, работающих на Орден, иначе я бы не имела возможности заказывать подобную одежду на собственное имя. Как тебе?       — Мне нравится одежда, которая не стесняет движений, — вдруг поняла я и посмотрела на друзей. — Моя прежняя одежда мне тоже не по размеру. Кроме штанов. И ботинок.       Сама Линали, кажется, уже была полностью готова, ей оставалось только накинуть верхнюю одежду, и можно было отправляться. Поэтому было решено сделать следующим образом: Аллен пошел бы к себе в комнату за нужными вещами, Линали отнесла увольнительные в кабинет смотрителя, а я в это время полностью собралась, и в итоге мы бы встретились на первом этаже. Когда друзья ушли, я стянула кофту на пару минут, чтобы заправить футболку в штаны. Немного подумав, забрала из ящика стола небольшой мешочек с деньгами — мою первую зарплату. Она была небольшой, по словам Линали, всего двенадцать пенсов, но на что-то в городе этого должно было хватить.       Ах, какой наивной я была! Но это лишь лирическое отступление, навеянное, наверное, проснувшимся внутри меня энтузиазмом перед первой вылазкой в город. То есть, первой спокойной вылазкой. Без мрачных неразговорчивых искателей. И без монстров, которые желают моей смерти.       Лодкой в этот раз управлял Аллен. Я и представить не могла, что пятнадцатилетний парень почти без усилия мог заставить лодку с тремя пассажирами двигаться с такой легкостью, чем поделилась с Линали. Та, негромко хихикнув, шепотом рассказала мне, что Аллен занимается каждое второе утро, и она несколько раз заставала его в зале. Седой, заметив шушуканье, оглянулся и в любопытстве похлопал ресницами, но Линали махнула ладошкой, как будто бы ничего особенного не происходило. А я едва сдержалась от того, чтобы не порозоветь, но по повторному смешку подруги поняла, что провалилась. Должно быть, Аллен гораздо сильнее, чем выглядит...       На станцию мы прибыли действительно впритык, буквально за пару минут до того, как поезд тронулся. И снова я на протяжении всего пути пялилась в окно, разглядывая природу и редко мелькавшие вдалеке крохотные деревеньки, изредка отвлекаясь, чтобы обсудить с друзьями планы на день. Ехали мы около часа, а когда прибыли, меня захватило странное чувство, похожее на мандраж. Линали уже на перроне взяла меня за руку и не отпускала до тех пор, пока я не перестала, разинув рот, рассматривать абсолютно все, что попадалось на глаза.       В городе было заметно теплее, чем в приозерной местности штаба, и все же, совсем скоро у меня подмерзли кончики ушей и нос, но прятать голову в глубоком капюшоне не хотелось, иначе было бы сложнее рассматривать все подряд. «Добро пожаловать в Лондон!» — Видимо, не в силах сдержать улыбки от моего ошеломленного вида, сказали друзья.       В девятнадцатом веке Англию захватил классицизм, не считая более старых и не отреставрированных строений, которые сегодня нам на глаза не попались. И если на здания с высокими окнами и выступающими витринами я скоро перестала обращать внимание, то оторвать любопытный взор от людей оказалось куда сложнее. Все они казались такими разными и... одновременно одинаковыми. Похожие друг на друга костюмы у мужчин и платья у женщин, лишь немного различавшиеся по фасону да по цвету, или по форме шляпки на красивых прическах. Несколько раз зазевавшихся пешеходов предупреждали криком кучера омнибусов, и я радовалась, что мы шли по самому краю дороги. Еще мимо пробегали стайки громогласно хохочущих детишек, и перед этим же друзья обступили меня с двух сторон.       — На улицах работают малолетние и не очень воришки, поэтому будь аккуратна, — предупредил Аллен. Я, ошарашенная голой правдой, лишь оглянулась вслед детям. — Даже не заметишь, как вытащат у тебя из карманов все ценное. Лучше прячь кошелек во внутренний карман одежды.       — Мы почти пришли! — Сообщила Линали.       И вправду, стоило девушке это сказать, как через пару минут мы оказались перед приметным местечком на самой верхней точке улицы. Типичные, как я поняла за время прогулки, лондонские магазинные витрины были вычищены до блеска, а на драпированных подставках стояли манекены, облаченные в выглаженные пальто. С одной стороны, как я поняла, была женская модель, а с другой мужская. Название над входом гордо белело (точнее, уже немного желтело) названием «Albion». Память моя всколыхнулась, как потревоженная камнем гладь воды: Альбионом раньше называли Англию древние греки из-за туманов, что окутывают ее берега из-за географического положения и климата. После этого в мыслях появилась и карта, которую я попыталась оставить как можно дольше, чтобы изучить. В этот же момент за руку меня тронула Лина.       — Идем?       — А? — Я хлопнула ресницами. — Да, конечно!       Внутри было гораздо теплее, замерзшие уши загорелись пуще прежнего. Мы поздоровались с секретарем, пересекли большой «выставочный» зал с кучей красивой одежды и прошли в комнатку поменьше, где уселись на дорогого вида диванчик, обитый бархатной на ощупь светлой тканью. Здесь было два высоких окна, занавешенных так, что улицы не было видно, две маленьких зажженных люстры, несколько шкафов, круглый небольшой подиум перед тройным зеркалом и мебель для сидения. Все это напомнило мне ателье в штабе, разве что побогаче. Тут же, как на заказ, взгляд упал на пару туфель у подиума. Вспомнился и Ю Шен со своим странным взглядом на мой вкус в обуви, и я почувствовала себя неуверенно.       Поднявшись с дивана, я оставила на нем плащ, прошла к подиуму и взяла одну туфлю в руки с целью внимательно ее изучить. Она выглядела красивой, но насколько крохотной и тонкой, что складывалось впечатление, что эту пару сделали для куколки. Не в силах скрыть испуга, я обратилась к подруге, до сих пор любопытно наблюдавшей за мной с дивана:       — Лина, мне ведь необязательно покупать туфли? Они выглядят... жутко некомфортными. И тонкими.       Девушка подошла ко мне и тоже осмотрела туфельку. Затем она коротко прыснула и погладила меня по руке.       — Не волнуйся, тебе необязательно носить туфли. А если ты подумала, что это зимняя пара, то ошиблась. Думаю, это чей-то заказ для носки в помещении. Зимние сапоги выглядят иначе.       — О, — только и протянула я, чувствуя, как от плеч вниз скатывается волна облегчения. Бросив взгляд на Аллена, я заметила, как он прячет легкую улыбку за ладонью, и почувствовала себя нелепо. — А покажи свою обувь!       Линали послушно присела обратно на диван и приподняла полы платья. Обнажились кружева, но и их девушка прибрала к руке. Линали носила высокие сапоги примерно до середины икры, чьи очертания выглядели слишком резко для изделия из кожи. По бокам шли яркие зеленые полосы, и я, не удержавшись, прикоснулась к сапогам. Под пальцами оказался холодный металл!       — Линали! — Изумленно воскликнула я. Мои друзья прыснули с выражения моего лица, а я села на пол и уставилась на них непонимающе. — Вы, что, подшучиваете надо мной?       — Прости, я просто никак не могла поймать момент, чтобы рассказать тебе в подробностях, — подруга виновато улыбнулась, — это Черные Сапоги, моя Чистая Сила. Они постоянно со мной, поэтому обычную обувь я почти не ношу. Это упрощает жизнь.       С позволения Лины я ощупала сапоги и удостоверилась, что они действительно стальные. Однако поднимать ее ногу было легче легкого — я проверила, — а сама девушка заверила, что ей в сапогах ничуть не холодно. «Разве что, временами они тяжеловаты» — добавила она, почесав шею. После экзаменации ЧС Линали я, хмуря брови, посмотрела на Уолкера.       — Ну, а у тебя есть сюрпризы?       — Никак нет! — Признался Аллен и поднял обе руки вверх. — Я весь без сюрпризов, честное слово.       Линали, внимательно меня разглядывавшая все это время, хотела что-то сказать, как вдруг дверь отворилась, и внутрь зашли двое: это были мужчина и женщина примерно одного возраста, оба темноволосые, но у мужчины глаза были светлого цвета, а вот у женщины темные-темные, словно ночь. Они поздоровались с нами и представились как Юстас и Гретта. Юстас держал в руках тетрадь и ручку, а Гретта что-то маленькое, помещавшееся в ладони. Шустро поднявшись, я извинилась и представилась прибывшим. Линали тоже поднялась и коротко пояснила работникам ателье, за чем конкретно мы прибыли, после чего меня пригласили к пъедесталу, и Юстас принес из другого конца комнаты большую светлую ширму, которую поставил между диваном и зеркалами.       Мне велели раздеться до белья, попутно спрашивая об особых предпочтениях в одежде. Меня это обрадовало и, пока Гретта делала замеры, а Юстас по ту сторону ширмы записывал цифры, я перечисляла желаемый фасон для сменной одежды. Потом Юстас прикатил передвижную вешалку с целым ворохом разной готовой одежды. Тут уже ко мне подключилась Линали.       Я не совсем поняла, как это произошло, но, когда я подобрала себе парочку сменных сорочек под одежду и две кофты, я обнаружила себя перед зеркалом в корсете поверх сорочки и темном подъюбнике с крайне озадаченным видом. Тут же подошла Гретта еще с одной юбкой синего оттенка из плотной ткани в одной руке и с такого же цвета рубахой в другой. Рукава были расшиты черными и серыми нитками, ровно, как и подол верхней юбки. Гретта помогла мне одеться, и вскоре я крутилась у зеркала, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон.       — Выглядит замечательно, — прокомментировала Линали и, подав мне руку, помогла сойти с подиума. Как я поняла, она хотела вытянуть меня за ширму, что у нее и получилось. — Аллен, что скажешь?       Юноша, игравшийся до этого с Тимканпи, чтобы голем не летал по всей комнате во время замеров и примерки, сначала поднял голову, а потом и сам встал, разглядывая меня. Тимканпи улизнул от его рук и облетел меня, в итоге приземлившись на мое плечо и погладив крылом щеку.       — Тебе к лицу синий, — сказал Аллен, отвлекая меня от голема. Парень сцепил пальцы и улыбнулся. — Выглядит и вправду чудесно.       — Спасибо, — пробормотала я, смущенная общим вниманием.       На этом мы решили закончить визит в ателье и еще погулять. Все это действо заняло у нас добрых два часа! Насчет денег Линали сказала не переживать, потому что оплата в заведениях, союзных Ордену, производилась от Ватикана. В тот момент я поняла, что мне нужно было подробнее изучить систему Ордена, чтобы не донимать Линали вопросами. В ателье я еще немного задержалась, сделав небольшой личный заказ у Гретты, и только после этого выскочила на улицу к друзьям.       — Если честно, я проголодалась, — призналась я, — давайте найдем место, где можно покушать?       Ребята поддержали идею, и вскоре мы нашли теплое кафе. Внутри было чисто и уютно, хотя я, окинув беглым взором помещение, почувствовала как будто бы разочарование. Чего конкретно я ждала от забегаловки девятнадцатого века? Уж точно не автоматов с газировкой и стоек самообслуживания. И все же, время от времени просыпавшаяся память очарована окружением не была.       Мы устроились в дальнем углу, заказали обед и горячие напитки. Несмотря на несоответствие воспоминаний «из-за завесы» и реальности, вскоре я ощутила, как меня окутывает нечто сродни уюта. Чувство это было слабым, едва способным сопротивляться перманентному страху следующего дня и работы, но от одного взгляда на друзей, оживленно что-то обсуждавших, на сердце словно становилось легче.       — Мне интересно, как одеваются люди из твоего времени, — задумчиво протянула Линали и аккуратно откусила от сладкой булочки. Отвлекшись от раздумий и почесав шею, я немного помолчала.       — Девушки не носят такие платья, как то, в ателье. И эти жуткие корсеты тоже. А еще мы носим самые разные штаны и не вынуждены мучиться в неудобной обуви... Ну, по большей части, я говорю про туфли. Это же ужас! Но ты бы видела, какие каблуки иногда носят девушки в моем веке... Всегда поражалась, как они ноги не сворачивают. О, еще у нас нет конных повозок, вместо этого автомобили... И велосипеды. И мотоциклы. И самокаты...       Друзья смотрели на меня с открытыми ртами, отчего выражения лиц у них были забавными. Не успела я повеселиться про себя, как Лина опустила взгляд в свою чашку и негромко вздохнула. Удивление на красивом лице сменилось чем-то... грустным.       — Твой век, — негромко повторила она, привлекая внимание, — до сих пор в голове не укладывается, что ты... девочка из будущего.       — Надеюсь, мне удастся вернуться домой однажды, — даже не подумав, призналась я, и спустя несколько секунд спохватилась. — Не то чтобы мне хочется бросить вас, просто я так хочу вернуть себе память, и узнать, что же произошло, как я оказалась здесь... То есть, мне страшно, конечно же, мне безумно страшно; все эти демоны, Орден, Чистая Сила, которая теперь буквально внутри меня — это ужасает! До дрожи! Я до сих пор не понимаю, как мне с этим справиться, а ведь где-то там меня ищет семья, друзья, должен же быть хоть кто-то, кто...       Воздух в легких закончился, и я, подавившись словами, замолчала. Однако не только из-за нехватки воздуха мне сдавило грудь: на глаза накатились слезы, которые тут же заструились по щекам. Их было так много, что на скатерть упало несколько капель сразу, а я тупо уставилась в стол, будто забыв, как нужно дышать. А потом меня как прорвало, и я горько заплакала, уронив лицо на сложенные на столе руки.       Ласковые ладони легли на мои дрожащие плечи с обеих сторон, как из-за толщи воды до ушей донесся голос Линали, стремящейся привлечь мое внимание. Но я никак не могла утихомирить истерику, и даже когда друзья вплотную придвинули свои стулья к моему, а Лина, обхватив меня руками, крепко прижала к себе, я продолжала надрываться, прячась за собственными ладонями, одна из которых заметно холодила разгоряченную кожу лица. Аллен гладил меня по спине, и вместе с Линали они не сказали ни слова. Просто ждали, дав мне время проплакаться. И это, пожалуй, было лучшим решением, которое можно было принять в тот момент.

* * *

      В штаб мы вернулись чуть раньше шести вечера. Аллен, как настоящий джентльмен, нес пакеты с покупками и, что не удивительно, вообще не выглядел уставшим. Комуи был рад нас увидеть в целости и сохранности, когда мы отчитались о возвращении. Я почти торжественно вручила смотрителю небольшую коробочку из городской кондитерской. Говорить какие-то «особенные» слова вслух сегодня я уже не имела сил, поэтому написала на обратной стороне фирменной карточки всего несколько слов и уже почти убежала из кабинета, как вдруг Комуи попросил меня заглянуть к нему, когда будет возможность. После этого он честно накрыл коробочку ладонью, мило улыбнулся и уткнулся взглядом в какие-то бумаги на своем столе.       В моей комнате мы с Линали распаковывали вещи. Стирку я решила устроить в другой день, но нижнее белье постирала уже поздним вечером из крайней необходимости. Потом я вручила небольшой подарок и для Линали. Это была длинная лента для волос почти такого же цвета, что и свитер, который она дала мне в пользование. Как-то так получилось, что после того, как я вплела ленту в косу подруге, мы принялись забавы ради делать Аллену хвостики из резинок, купленных уже для меня. Волосы мои потихоньку отрастали, а резинки я купила на будущее. Уолкер, к слову, вообще не был против побыть моделью и даже пытался играться с Лаки короткими торчащими хвостиками, по-дурацки мотая головой рядом с котенком.       Для Аллена подарок тоже нашелся. Я купила для него небольшую записную книгу размером с две ладони, которую удобно было бы брать с собою куда угодно. Мотивацией послужило желание юноши научиться нормально писать. Аллен принял подарок с искренней благодарностью и даже обнял меня — коротко, но тепло. Таким образом, я потратила чуть больше половины заработанного, а остальное положила обратно в ящик стола.       Комуи ждал меня в своем кабинете. Он приветливо помахал ладонью, завидев меня с котом на плече, и пригласил присесть в одно из кресел. Мне было немного волнительно, создавалось впечатление, что смотритель позвал меня не просто так. В общем-то, интуиция меня не подвела.       — Во-первых, большое тебе спасибо за конфеты, они невероятно вкусные, — мужчина налил во вторую кружку чай из большого термоса, и над нею закурился горячий пар, — угостись со мной, пожалуйста, только аккуратнее. Чай свежий, горячий.       Благодарно кивнув, я взяла кружку и одну круглую конфетку из коробочки. Она была облита глазурью, а на вкус оказалась вишневой. Мы посидели вот так немного в компании друг друга, пока Лаки, свернувшись у моего бедра калачиком, негромко мурлыкал. Негромко стукнуло дно чашки о поверхность стола.       — Тивушка, я бы хотел поговорить с тобой об этом на свежую голову, но завтра мне нужно будет уехать по делам, а приказ прибыл только сегодня, поэтому извини, — очень спокойно начал азиат. — Надеюсь, это не сильно тебя возбудит на ночь глядя, но я сразу тебя предупрежу: новость очень хорошая, можешь мне довериться.       — Я доверяю, — честно, но робко призналась я, чем вызвала у смотрителя нежную улыбку. — Так... о чем идет речь, смотритель?       — Дело в том, что стало известно, кто будет твоим наставником. В пятницу ты отправляешься на встречу и далее будешь сопровождать его, пока он не решит, что твое обучение завершено.       Вторая конфета, выскользнув из моих пальцев, булькнула прямиком в чай.