Потерянные кусочки единой картины

      По раскалывающейся от боли голове барабанили холодные капли дождя. Вся одежда была до противности мокрой и от этого липкой, а тело ломило так, словно была переломана каждая косточка. До слуха долетал странный низкий звук, и этот один звук постепенно разделился на несколько других. Чей-то испуганный вскрик, голоса, принадлежащие мужчине и девушке, затем новый встревоженный голос, говорящий на смутно знакомом языке… И тяжелый скрежет, ворвавшийся в сознание, немного как будто приведший меня в чувство. Вокруг разнеслось эхо шагов по сухому полу. Впрочем, его, как и постоянный шум дождя, снова заглушил прежний скрежет. Вот теперь он почему-то напугал меня, вынудил зашевелиться и подать голос. Вместо слов из горла вырвался только хрип и кашель, и грудь сковало острой болью. То, как даже мой кашель потонул в том самом звуке, поначалу привело меня в ужас, а потом стало понятно, что я начала терять сознание.       Скрежет закончился грохотом. Вместе с этим от меня ускользнули остатки бодрости.       Незнакомые голоса, не умолкавшие ни на минуту, но непонятно, когда появившиеся, не давали спокойно видеть сны. Голова и без того сильно болела, а каждое движение доставляло большую боль. Голоса звучали тревожно, серьёзно, и мне сквозь сон как будто бы тоже стало немного страшно. Постепенно голоса заглушил непонятный шум. То вернулось старое сновидение, время от времени тревожащее меня по ночам: меня швыряло в чёрных штормовых волнах посреди бескрайнего океана. Мир содрогался от грома и молний, то и дело на голову рушилась ледяная вода и пена.       Я тонула в темноте и холоде. Тонула до тех пор, пока шум шторма не растворился в них, а голоса не исчезли, оставив после себя быстро смолкнувшее эхо.

* * *

      Раскат грома в мрачном сновидении напугал меня и заставил вынырнуть из небытия. Сначала я поморщилась, не открывая глаз, потом вяло пошевелила плечами. Ощущение собственного тела приходило постепенно. Еле оторвав руку от поверхности кровати, я поднесла ее к лицу, прикрывая глаза и судорожно вздыхая, словно в первый раз. Рука соскользнула с лица – настолько быстро у меня закончились силы, чтобы держать ее навесу, но глаза я открыла и уставилась в темный потолок.       Как же все болит… Неужто я успела заболеть? Но когда? Не помню…       Медленно я повернула голову набок и, превозмогая желание снова заснуть, рассмотрела впереди тумбу, стену и край оконной занавески. Ночь окрашивала все в черно-синие тона. Наконец, сильная усталость взяла свое и заставила меня опустить веки. На мгновения все утихло, хотя, казалось бы, и так было тихо.       В голову ударила странная мысль. Тумба? Занавеска? Постельное белье со странным запахом? Откуда это все? Почему я вижу это, и почему оно так сильно меня напугало?       Мне стало так страшно, что я распахнула глаза и резво села в постели. И тут же об этом пожалела – все тело пронзило тупой болью. Из-за нее я свернулась калачиком на том же месте, словно это могло помочь превозмочь неприятное ощущение, и, щуря глаза, снова уставилась вперед. Это было так странно! Я где-то, сама не понимаю, где, и не знаю, что мне делать. В голове теперь, кроме непонимания и страха, ничего не осталось. «Может быть, я все еще сплю?» – Промелькнула робкая мысль, которая, однако, вдруг прибавила мне храбрости.       Теперь, когда боль утихла, я аккуратно слезла с постели. Под ногами оказался мягкий коврик. Он оказался очень маленьким: стоило мне сделать шаг вперед, и нога коснулась холодного пола. Я отдернула ее обратно, чуть не потеряла равновесие и схватилась пальцами за край тумбочки. По телу от самых пят до макушки пробежались мурашки. Я снова наступила на пол, стерпела холод и перенесла с коврика вторую ногу. Холоднее стало вдвойне!       Тело почему-то казалось ну очень тяжелым для меня самой, и стена впереди стала мне опорой. На какое-то время я прижалась к ней лицом и грудью – по позвоночнику прокатилась волна тепла и слабости, сначала вниз, потом обратно вверх и ударила в затылок. Перед глазами помутнело, к горлу подступила тошнота. Опасаясь возможности упасть, я прямо так, по стеночке сползла на пол: сначала просто на колени, а потом и улеглась. Стало немного легче. Желание вывернуть желудок наизнанку отступило, но слабость осталась. Я уже не вспомню, когда и как поднялась — вроде бы, оперлась на кровать — после чего прошла по длинной комнате, где у левой стены стояло еще четыре пустых кровати. Повернула ручку, слегка толкнула дверь. Выглянула под страхом вывалиться из комнаты головой вперед, повернула головой из стороны в сторону и вышла.       Выложенные из кирпича стены коридором уходили далеко вперед и заканчивались поворотом направо. Ощущение нереальности происходящего крепло во мне, поэтому я без особых раздумий двинулась по этому коридору, изредка бросая взгляды по сторонам и щурясь от света канделябров. Ноги очень быстро замерзли, да и странная легкая сорочка совершенно не держала тепло. Но если это все сон, то и бояться мне нечего, правда? Несмотря на эти мысли, червячок неуверенности и страха продолжал извиваться где-то под сердцем.       Это все... Так странно и необычно... Попытавшись вызвать воспоминания о прошлом дне, я задумалась, остановилась. Может, что-то случилось, и меня отвезли в больницу? А в больницах вообще бывает по ночам вот так? Как вообще бывает в больницах? Не помню, лежала ли я когда-нибудь в больнице на стационаре. Надо будет спросить у мамы...       За высокими окнами вдруг сверкнула молния, осветив весь коридор холодным белым светом, затмившим теплые канделябры, а следом все сотряслось от грома. Я испугалась так сильно, что подпрыгнула и вскрикнула: «Мамочки!» Ноги на минуту-другую совсем онемели, и я, застыв на месте, закрыла лицо ладонями, стараясь сдержать слезы и дрожь. Это просто гром, просто гром! Но мгновением позже я осознала, что трясусь не столько из-за резкого громкого звука, сколько из-за того, что не могу вспомнить маму. Тело прошибло морозом. Это так... Так... Какое у неё лицо? Как её зовут? А она у меня вообще есть?..       «Это все сон, просто сон, — попыталась успокоить я сама себя и, обхватив плечи ладонями, сделала пару шагов вперёд, с опаской косясь в сторону окна, — вот проснусь к утру, и все станет хорошо...»       Дверей здесь было очень много. Поборов боязнь неизвестности, я даже подошла к одной и открыла, но там была такая же комната, из которой недавно вышла я сама. Осталось только закрыть дверь и продолжить путь.       До того момента, пока я дошла до поворота, в моей голове скопился вагон и тележка вопросов. Все они вертелись и путались меж друг другом. Впрочем, все, что сейчас окружало меня, заставляло изумляться с каждым шагом все больше и больше, а мысли становиться еще запутаннее. Если я все-таки сплю, почему никак не проснусь? А если таки и не сплю (В чем я очень сомневаюсь!), то где я? Как здесь оказалась? Ну и, наконец, последний банальный вопрос: что происходит?       Лестница появилась очень неожиданно, как будто выросла из-под земли. Я немного помешкала, глядя на ее верхний конец, а потом опустила взгляд на собственные ноги. Была бы я умнее, сразу же вернулась бы обратно в ту комнату и залезла под одеяло, но… Я не хочу? Мне страшно? Мне хочется найти хоть кого-нибудь, кто может объяснить мне происходящее?       Не успела я преодолеть всю лестницу, как неподалеку послышались приглушенные голоса. Поначалу воодушевившись, я поспешила подняться до конца и пройти на звук к одной из ближайших дверей. Только моя ладонь легла на дверную ручку, из комнаты донесся чей-то вопль:       — Он убегает в сторону стеллажей! Хватайте его, начальник!       — Осторожнее, ты сейчас перевернешь поднос с колбами! Я их еще не вымыл! — Раздался следом крик еще отчаяннее.       — Чего вы устраиваете такую панику? — Вмешался встревоженный девичий голос. — Он ведь пугается больше ваших криков, чем вас самих!       — Ай-яй, Линали, он шмыгнул к двери!       — Что я только что сказала насчет…       На этом я открыла дверь и заглянула внутрь, не успевая толком воспринимать поступающую информацию. По обнаженным ступням шмыгнуло что-то пушистое и гладкое, заставив меня вздрогнуть. Обернувшись, я успела заметить лишь тоненький пятнистый хвостик, шмыгнувший за ближайший угол.       — Постой! — Ахнула я и, следуя странному чувству, побежала туда же.       — Ой, девочка!.. — Воскликнули за моей спиной, но я уже не обращала внимания, хотя сама меньше минуты назад горела желанием отыскать хоть кого-нибудь, кто мог бы ответить на мои вопросы. Нечто, очень сильно похожее на крошечного котенка, затмило весь мой разум, и теперь я хотела догнать его любой ценой, лишь бы убедиться в своей правоте. Или наоборот.       А все потому, что мысли в голове завертелись с новой силой. Пятнистый хвостик и мягкая шерстка! Странно, но я помнила эти ощущения. Откуда и почему? Непонятно. Бежала я, следуя за крохотным животным, отнюдь недолго: очень скоро у меня вдруг резко онемели ноги, из-за чего мне пришлось опереться о стену, а потом даже сесть на пол, потому что ноги задрожали. Такое ощущение, словно мышцы «затекли», а теперь, когда я неожиданно побежала, кровь тоже забегала по венам, создавая то самое ненавистное всем людям ощущение в конечностях. Котенок тоже далеко не убежал — мы оба оказались в каком-то закутке коридора, правда, сидели по разным углам и каждый приходили в себя.       — Напугали тебя, малыш? — Негромко спросила я у котенка. Он мелко дрожал, съежившись, точно как я, в комочек, и глядел на меня большими темными глазищами. Немного подумав, я протянула ему ладошку и позвала: — Ну? Кис-кис-кис, котик…       Через десяток секунд котенок все же осмелился пошевелиться и предельно аккуратно подполз ко мне. Буквально подполз: он припадал животом близко к полу и постоянно шевелил розовым носиком. Как же сильно он напуган… Что ж, я его прекрасно понимаю. В конце концов, он понял, что я не причиню ему вреда и гнаться больше за ним не собираюсь. Он заметно оживился и подлез под мою ладонь, скрывшись под ней почти полностью, настолько он был маленьким. Пересадив его к себе на коленки, я тихонько заворковала, поглаживая его по голове, и только сейчас заметила, что моя левая ладонь была перебинтована. Только сейчас! Вопреки здравому смыслу, я развязала узелок на тыльной стороне ладони и размотала бинт. На ладошке краснел длинный порез и, стоило мне рассмотреть его получше, в голове вспыхнуло воспоминание: я карабкаюсь по насыпи на дерево и нечаянно раню ладонь об острый камень. От этой картинки вдруг закружилась голова.       Впереди что-то зашуршало, стукнуло, заскрипело – и перед нами приоткрылась дверь, до этого бывшая незаметной в полумраке. Из появившегося проема пролился холодный белый свет, а следом появился кто-то незнакомый. Это был темноволосый мужчина в белом халате и берете, сейчас нашедший меня взглядом и поправляющий прямоугольные очки на носу. И я, и котенок смотрели на него одинаково робко и не произносили ни звука.       — Привет, звездочка. Что ты тут делаешь? — Наконец, подал голос незнакомец, выйдя в коридор и открыв дверь нараспашку. Свет упал теперь и на меня, из-за чего я сощурилась и машинально прикрыла лицо рукой.       — Я… Проснулась. И… Я думала, что все еще сплю, и решила… Не знаю, — сдалась я, наконец, и вздохнула, вытягивая руки вместе с котенком в них. Бедолага поджал хвостик и точно также, как я, сощурил глазки. — А потом вот.       — Ну, что ж, — после некоторого молчания мужчина улыбнулся и протянул мне руку. — Весьма смело. Будем знакомы, или тебе нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя?       На секунду я вспомнила, что, вообще-то, все еще немного боюсь всего происходящего вокруг, но... Почему так? Мужчина совершенно мне незнаком, однако смотрит он на меня без малейшего намека не злой умысел, а еще... Может ли так быть?       — Вы меня знаете? — Ухватилась я за малюсенький шанс, ровно как и за протянутую мне руку. Мужчина помог подняться на ноги, осмотрел меня всю и задержал взгляд на босых ногах. Какое-то время он молчал.       — Как тебе сказать? — Медленно протянул он и зашевелился. Теперь за ним внимательно наблюдала я, прижимая котенка к груди. Только спустя полминуты я поняла, что малыш не дрожит, а просто мурлыкает, укрытый моими ладонями в подобие кокона, прикрыв глазки и, наконец, успокоившись.       — Можно честно? — Мужчина взглянул на меня, дернув уголком губ вверх, и подтолкнул ко мне что-то ногой. Это оказались... тапочки. Обычные домашние тапочки. Несмотря на очевидность происходящего, я все же спросила:       — Что это?       — Будешь бегать босиком — простынешь, — пояснил мужчина и поторопил меня надеть эти самые тапочки.       Между нами состоялся короткий спор, в котором я честно пыталась отстоять и его собственное здоровье. Сам-то незнакомец остался в одних носках! Правда, стоило мне чихнуть, и все мои аргументы разбились. Пришлось надеть тапочки и удивиться тому, насколько же сильно я успела замерзнуть. Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле не более десяти минут.       — Так вы меня знаете? — Повторилась я, когда мы вместе вышли в большой коридор.       — Лично? Нет, — ответил мужчина. Он сразу заметил, как изменилось выражение моего лица, и на его собственном промелькнула странная эмоция. — Я правильно понял? Ты ничего не помнишь?       Мы вновь остановились. Стараясь справиться с заново нарастающей паникой, я гладила котенка и смотрела в одну точку.       — Потому и спрашиваю, — наконец, негромко подала я голос и вдруг поняла, что глаза щиплет. Мне захотелось заплакать и, если честно, даже когда глаза намокли и покраснели, я не почувствовала стыда. — Что это за место? Как я тут оказалась? Почему я ничего не помню?       — Давай начнем с начала? — Предложил мужчина. Когда я подняла взгляд, он мягко мне улыбался. — Я представлюсь...       Не успел он закончить, как впереди раздались быстрые шаги, сбитое дыхание и смутно знакомый мужской голос:       — Смотритель Комуи! Слава богу, вы нашли ее!       К нам подбежал русоволосый мужчина в халате и вздохнул, стоило ему остановиться. Именно его голос я слышала в той самой комнате, откуда выбежал котенок. Я уже успела позабыть, как вообще оказалась конкретно здесь, поэтому отступила назад, желая на всякий случай спрятать пушистого малыша.       — Думаю, это она меня нашла, — откликнулся мой собеседник и, бросив на меня взгляд, подмигнул. Странно, но к этому абсолютно незнакомому Комуи у меня как будто возникла теплая симпатия всего лишь за пару минут. — И что с вами такое, господин начальник отдела Ривер? Вы как будто марафон бежали!       Сейчас, когда я почти прижималась щекой к левому плечу смотрителя, в остальном пытаясь спрятаться за ним же, он снова повернул ко мне голову, и его улыбка заразила меня весельем. Комуи явно подтрунивал!       — Я, ну... — Мужчина в халате потянулся почесать затылок и запнулся, после чего вздохнул. Снова. Кажется, он сразу раскусил смотрителя. — Ладно, можно и так сказать. Мы, эм, как бы это сказать...       — Напугали маленькую леди? — Подсказал Комуи. Я посмотрела сначала на него, а потом обратно на Ривера. Тот совсем сдулся.       — Мы не хотели. — Тут «начальник отдела» таки посмотрел на меня, и на губах его появилась извиняющаяся улыбка. — Здравствуй. Извини, мы и вправду напугали тебя, наверное, до чертиков. Мы котенка пытались поймать, он как с ума сошел, когда Джонни захотел его на руки взять. А потом дверь открылась, он и ушмыгнул.       — И мы следом!       Из того же коридора, что и Ривер ранее, скорым шагом пришла девушка. Приковав к себе мое внимание, она дружелюбно улыбнулась и остановилась рядом с начальником отдела. Ее голос тоже был знаком по злополучной «комнате с колбами». Примерно одного со мной роста, темноволосая и миловидная лицом, девушка заметила котенка в моих руках и обрадовалась.       — Ой, как хорошо, что ты его отыскала! Я боялась, что он забьется в какой-нибудь угол от страха, а Орден большущий...       — Кажется, он нашел то, что хотел, — Комуи легонько похлопал меня по плечу, из-за чего я была вынуждена выйти чуток вперед, обратно на полноценный обзор для новоприбывших. Не хватало третьего участника сцены, из-за чего я чуть склонила голову к плечу и задумалась. Девушка, казалось, угадала ход моих мыслей.       — Наверное, Джонни до сих пор ищет котенка в другой стороне.       — Парень с колбами? — Я не удержалась. Все трое переглянулись, после чего Ривер усмехнулся, а девушка коротко прыснула.       — Да, он самый.       Обычно в таких ситуациях принято представляться друг другу, как поступил смотритель Комуи, но, видимо, в тот момент новая знакомая была настолько заинтересована изучением моей персоны, что совсем позабыла о формальностях. Тем не менее, я бы сама не смогла ответить ей взаимностью по самой простой причине — не могла вспомнить собственное имя.       Именно сейчас, когда я вспомнила об имени, вернулось чувство тревоги и дискомфорта. За короткий промежуток времени меня пару раз окатило волнами тепла и холода поочередно, а ноги, пусть и и в тапочках, будто онемели и были готовы уронить меня на пол. В голову ударил жар, и я, боясь упасть, медленно села на корточки, прижав мяукнувшего кота к груди.       — Линали, — сказал смотритель, — присмотри за котенком. Боюсь, нужно снова отвести ее к Хебраске.       Без сопротивления я отдала пушистого в девичьи руки, одна из которых тихонько пожала мою, словно Линали хотя бы чуть-чуть пыталась меня поддержать. Начальник отдела Ривер сказал, что, пожалуй, пойдет по делам и не будет больше никого задерживать, а тем временем Комуи помог мне выпрямиться и подставил свою руку, чтобы я могла держаться за нее.       — Что-то болит?       Превозмогая неприятное головокружение, достающее мозг даже сквозь закрытые веки, я ощутила, как что-то горькое, появившись в районе живота, начало подниматься вверх и застряло в горле. Стало вдруг отчетливо ясно, что мне страшно и одиноко, несмотря на небольшую компанию рядом, и я не могла это объяснить. Хотелось... спрятаться от всего мира. Хотелось домой.       — Я справлюсь, спасибо, ребята, — будто сквозь толщу воды раздался голос Комуи, хотя стоял он рядом. — Лина, определи пока кота у себя, ладно? Аллен? Что ж, ты как никогда вовремя. Сбегай к Софи, попроси ее приготовить необходимое к ее возвращению.       Когда смотритель обратился ко мне, я едва ли могла разобрать его слова. Он сказал что-то про то, что нам нужно пойти туда-то и сделать то-то, и, возможно, как надеялся Комуи, мне полегчает. Что-то еще беспокоило меня внутренне. Странное ощущение, покалывание в коже, волнение... словно внутри моего тела. Я не знала, что это, не могла объяснить самой себе.       Как долго мы добирались до нужного места я не могла сказать, но в чувство меня привело весьма странное ощущение. Было очень тепло и мягко. Постепенно приходя в себя, я осмелилась открыть глаза и проморгаться из-за света вокруг. Жар ушел, головокружение тоже, и мне даже удалось пошевелить ногами, все еще наряженными в мягкие тапочки. Удивительно, я будто умудрилась «отключиться», пока смотритель вел меня под руку, а сейчас приоткрыла глаза и попыталась рассмотреть хоть что-то перед собою.       Надо мной возвышался кто-то огромный, а еще белый и светящийся. Даже теперь я нисколько не испугалась, только вскинула брови. Большая голова отодвинулась от меня и заговорила низким, таким густым, но очень приятным женским голосом.       — Комуи, она очнулась.       Голова начала отдаляться, саму меня приподняло в сидячее положение, и я оказалась напротив небольшой платформы. На ней стоял смотритель. Он приветливо улыбнулся и протянул руки, чтобы помочь. Ноги едва не отказались держать мое тело; колени задрожали и подогнулись, и я машинально схватилась за мужскую руку. Через время дрожь удалось побороть, а затем и встать твердо на ноги. От смотрителя отходить не хотелось, поэтому я даже не отпустила его.       — А где мы?       — В обители Хебраски. Тебе поплохело наверху. Не помнишь, как мы сюда спустились? — Я отрицательно покачала головой. Комуи ничем не выдал свою реакцию. — Как твое самочувствие?       Я помолчала и прислушалась к себе. Стоило мне очнуться, и ощущение страха вернулось, но теперь маячило где-то на фоне. Слабость тоже осталась здесь. Пропало лишь ощущение, словно я горю изнутри. Все это я повторила, но уже вслух, смотритель внимательно выслушал.       — А кто такая Хебраска?       — Она у нас главная по Чистой Силе, — откликнулся тот, тепло обнимая меня за плечи одной рукой и внимательно наблюдая за тем, что происходило выше наших с ним голов. — Предупреждая твой вопрос: Чистая Сила это такая штука, которая умеет творить разные вещи. Ею, кстати, владеют некоторые люди, живущие и работающие в Черном Ордене.       — А что такое Черный Орден? — Еще тише спросила я.       — Очень большая организация по спасению мира во всем мире.       На какое-то время мы оба замолчали. Я старалась обработать полученную информацию, смотритель же чего-то ждал, но не от меня. От Хебраски. Когда я подняла взгляд, мужчина смотрел высоко вверх, на это большое существо, в множествах рук которого светилось что-то... Что-то светилось. Да так, что в какой-то момент я аж поморщилась и окинула долгим взором все, что нас окружало. Хебраска освещала собой большую часть... что бы это ни было. Башня? Может, и башня. Круглые серые стены, тронутые трещинами и сколами разных размеров, несколько встроенных вовнутрь колонн, вот и все богатство этого места. Честно сказать, подойти к краю и посмотреть вниз я не осмелилась.       — Почему мы здесь, смотритель?       — Потому что у тебя, судя по всему, тоже есть Чистая Сила, — честно ответил тот и, наконец, посмотрел на меня. Брови мои медленно приподнялись. Внутри шевельнулось непонятное чувство.       — Оружие? У меня?..       — Я объясню позже.       Смотритель ласково похлопал меня по плечу и поднял голову как раз тогда, когда зашевелилась Хебраска. Свет в ее руках был слишком ярким, мигающим, смотреть на него долго становилось больно. Хебраска заговорила:       — Комуи, давай повременим с возвращением Силы. Есть кое-что, чего я не могу понять.       — О, — медленно и тихо произнес смотритель и пальцем поправил очки на переносице. — Конечно. Тогда мы оставим тебя.       — До свидания? — Непонятно зачем, но все же сказала я. Когда платформа вздрогнула и начала подниматься, на лице Хебраски появилась легкая улыбка, и я сочла это за хороший знак.       — До встречи.       Ехали мы какое-то время в тишине. Я вдруг поняла, что чувствую себя... Чуточку лучше, чем было до этого? Как будто бы из тела пропала тяжесть, а дышать стало легче. Изучая мягкие тапочки на своих ногах, я заметила, что смотритель сам до сих пор оставался без обуви в одних носках. Платформа остановилась перед недлинным мостиком. Мы друг за дружкой прошли по нему и вышли в широкую дверь. За ней оказалась квадратная комната с выходами в каждой стене. Комуи мягко взял меня за предплечье и повел за собой. Мы прошли совсем немного, как вдруг раздался знакомый голос:       — Вы уже вернулись? Смотритель Комуи, как все прошло? Она в порядке?       За нашими спинами оказался новый персонаж. Да какой интересный! Беловолосый светлокожий юноша, ростом немного выше меня. Глаза его рассматривали меня с любопытством и дружелюбием. Странно, но теперь мне уже не хотелось прятаться. Наоборот, при виде этого незнакомца я вдруг почувствовала нечто вроде... Ностальгии. Или дежавю. Но приятное.       — Все прошло, э-э-э... В пределах нормы, хотя я немного... удивлен, — протянул смотритель, потирая шею. — В любом случае, ей снова нужно будет к Хебраске.       — Кстати, смотритель Комуи, тот ученый, Керли, он искал вас, — сообщил юноша. — Сказал, что нашел то письмо, которое вы просили. Оно датируется августом, кажется.       — О, вот как? Замечательно, я еще успею на него ответить, — обрадовался смотритель. Его собеседник, кажется, эмоции не разделил, а я не удержалась и хихикнула, увидев выражение его лица.       — Оно за тысяча восемьсот пятьдесят второй, смотритель.       — О-о-оу...       Меня разом как будто окатило ледяной водой. Улыбка слетела с моего лица. На лице юноши промелькнула тревога. Наверное, я ослышалась... Какой-какой год?       — Который год, ты сказал?       — Тысяча восемьсот пятьдесят второй? — Неуверенно повторил парень. Я провела рукой по лицу и судорожно выдохнула. Нет-нет, это, должно быть, шутка.       — Что такое? Почему ты так испугалась? — Негромко спросил Комуи. Он почуял неладное. Из глаз у меня от навалившихся чувств снова покатились слезы.       — Потому что не может быть сейчас тысяча восемьсот пятьдесят второго! — Надрывно всхлипнула я, закрывая лицо обеими руками. — Я не настолько сошла с ума, чтобы не помнить, в каком году живу!       — И в каком же? — После короткого и крайне напряженного молчания поинтересовался смотритель. Я не смогла заставить себя убрать руки от лица, но почти агрессивно попыталась вытереть все слезы. Не помогло, ибо они брызнули из глаз с новой силой.       — В две тысячи пятнадцатом!       Между нами повисла тяжелая тишина. Я честно пыталась успокоиться и замолчать, но вместо этого получила икоту и теперь старалась справиться с ней. Эти цифры сами собой всплыли в моей голове, стоило незнакомому мальчику назвать дату письма, и я была уверена, что я была в две тысячи пятнадцатом. Я не отсюда! Не отсюда!       В какой-то момент я заметила, что замолчала. Молчание царило и в коридоре. А затем смотритель Комуи положил мне ладони на плечи и чуть наклонился, чтобы заглянуть в мое лицо и слегка улыбнуться.       — Давай сделаем так. Аллен сейчас проводит тебя в лазарет, а я схожу обратно к Хебраске. Тебе нужно отдохнуть и выспаться. Ты очень много пережила. Согласна со мной? А позже, когда ты немного отдохнешь, я приду, и мы поговорим. Постарайся уснуть, хорошо?       Что мне оставалось сделать? Я чувствовала себя отвратительно, хотя еще несколько минут назад радовалась исчезновению странных ощущений. Пришлось кивнуть и только снова шмыгнуть носом. Комуи усмехнулся, выпрямился и даже потрепал меня по волосам. Неслышной без обуви поступью смотритель исчез из коридора.       — Эй, ты как? — аккуратно позвал меня юноша. Я вздрогнула и подняла голову. Оказывается, мы с, э-э, Алленом? — остались одни.       — Я... Я не знаю, — прошептала я в ответ и снова поникла. Казалось бы, сколько могут литься слезы, но они захотели снова закапать. Каким-то усилием я смогла загнать их обратно. Начала болеть голова.       — Идем со мной, я отведу тебя в палату. Ты, наверное, ужасно устала, да? — юноша обошел меня и протянул мне руку.       — Я не знаю, — повторила я и все-таки робко взялась за чужие пальцы. Почему-то было неловко. Я никогда еще так быстро с противоположным полом не знакомилась. И уж тем более при таких обстоятельствах. — Прости за это. Ты ведь не нанимался мне нянькой.       — Все нормально, — улыбнулся Аллен, внимательно на меня посмотрев, когда мы двинулись вперед. — Извини за прямоту, но у меня такое ощущение, будто бы мы уже встречались. Странно, правда?       — Очень, — искренне ответила моя персона. Аллен улыбнулся и посмотрел вперед. Я смогла рассмотреть его в свете канделябров. У Аллена была очень неординарная внешность. Одни белоснежные волосы чего стоили! — У тебя очень красивые волосы, Аллен.       Юноша оглянулся на меня и, кажется, порозовел. Я отвела взгляд. Вдруг это было с какой-то стороны невежливо? Но ведь его волосы и вправду красивые и необычные. А может, он не любит заводить разговор про свои волосы? Может, он вообще не любит разговаривать про волосы. Я вздохнула и опустила глаза. Заметила, что юноша носит белые кожаные перчатки. Хотела спросить, но вовремя остановилась. Вдруг про это он тоже не хочет говорить?..       — Черт... — негромко выругался Аллен. — Я ведь даже не знаю, в какой палате ты была..       — Смотритель Комуи слишком торопился, чтобы подумать об этом, — заметила я. Беловолосый Аллен, который не любил говорить о волосах, улыбнулся. Я растерянно уставилась в пол. Когда я вышла из той комнаты, я даже не посмотрела на обратную сторону двери.       — Тогда нам точно нужна Линали. — Протянул юноша, оглядываясь. Повернулся снова ко мне. — Она спит уже, наверное… Давай ты постоишь здесь, а я пока быстро-быстро найду Линали?       — Ладно… — Пробормотала я и, получив в ответ улыбку, осталась одна посреди огромного коридора.       Расцепив ладони, я опустила рукав рубашки. Мысли невольно вернулись назад на пару минут. Как же такое возможно? С каких пор я научилась перемещаться во времени? А может, я действительно сплю? Тогда сон очень уж реалистичный. На всякий случай я ущипнула себя за бедро. Ойкнула, поморщилась, потерла пострадавшее место. Нет. Не сплю. Не сплю...       Решив оглядеться, увидела на стене высоко подвешенное полотно. Нет, это был гобелен: широкий, длинный из черной плотной ткани. Тесьма была белой со всех сторон, а на середине гобелена был вышит большой герб с множеством непонятных мне символов внутри. Я залюбовалась этим настолько сильно, что не сразу услышала, как из правого коридора приближаются топот и голоса:       — Она около гобелена с гербом, я… — услышала я голос Аллена, но его перебил хорошо знакомый мне девчоночий:       — Аллен, нельзя было оставлять ее одну!       — Но она и так выглядела измотанной, зачем было таскать ее за собой? — Виновато протянул мальчик, и тут двое подростков показались из-за угла.       Девушка по имени Линали была все в той же одежде, в которой я видела ее совсем недавно: в черной юбке и такой же кофте с белой полосой по середине и похожим на герб с гобелена знаком на левой стороне.       — Здравствуй! — Поздоровалась она, остановившись, и улыбнулась мне. — Ты как? Все хорошо? Замерзла, наверное?       Аллен виновато покосил взгляд.       — Все в порядке, — медленно проговорила я, почему-то смущаясь.       — Тогда замечательно! Я знаю, в какой палате ты лежала. Пойдем, — Линали взмахом руки предложила следовать за ней. Аллен пристроился рядом, а чуть позже я заметила, что и он и Линали косятся на меня с едва скрываемым любопытством. Я оробела еще больше. В конце концов девушка вновь подала голос: — Можно задать вопрос?       — Ага, — кивнула я.       — Как тебя зовут?       — Э-э... — информативно протянула я и замолчала, словно язык проглотила.       Мысли в мозгу судорожно закопошились. Как меня зовут... Моё имя... Какое? Как меня зовут?..       Оказавшись в расстроенных чувствах, я остановилась и подняла жалобный взгляд на подростков. Голос превратился в сиплый шепот; я была близка к тому, чтобы снова разреветься, но держалась изо всех сил.       — Я... Я все-таки не помню... Не помню...       Линали изогнула взволнованно брови и, шагнув ближе, тепло сжала моё плечо.       — Не переживай, ничего страшного. Я уверена, когда ты отдохнешь и придёшь в себя, ты все-все вспомнишь.       Аллен поддержал девушку положительным кивком, а меня доброй улыбкой. Шмыгнув носом, я кивнула им в ответ, и мы продолжили путь.       Мы спустились по знакомой мне лестнице, прошли по коридору, завернули налево. Впереди я увидела большое окно, а по правую руку множество дверей — видимо, те же палаты, мимо которых я прошла немного ранее в поисках хоть одной живой души. Мы дошли почти до конца коридора и остановились перед второй с краю дверью. Оттуда выбежала молодая девушка в черном аккуратном платьице и белом фартуке поверх подола.       — Ох, слава богу, все в порядке! — Негромко воскликнула она, оглядывая нашу троицу. — Матрона еще не знает…       — И пусть не знает! — Хором вдруг сказали Аллен и Линали, заставив меня изрядно удивиться. Кто же такая эта Матрона? Главная здесь?       — Матрона — это главврач нашего госпиталя, — прошептал Аллен, наклонившись ко мне. — И она очень строгая, так что ей лучше не знать, что ты убежала из лазарета…       — Вот как… — тоже шепотом пролепетала я, конфузясь от того, что доставила за сутки так много проблем. — Извините…       — Да ничего страшного, — вновь приободрила меня Линали, легонько подталкивая в спину. — Все хорошо. Спокойной тебе ночи… — она запнулась, но тут же закончила: — Да, спокойной ночи.       — Добрых снов, — поддержал ее Аллен, в который раз добро мне улыбнувшись.       Меня передали в руки девушке в черном платье. В последний раз оглянувшись на новых знакомых, я прошла в уже знакомую палату, и дверь за моей спиной мягко прикрылась.