Сонный парадокс или заново-сначала

К вечеру я, нет, не успокоилась, но хотя бы перестала шататься как пьяная по залу пиццерии. Джереми ушёл в семь, и прощание у нас вышло какое-то скомканное, я просто коротко сообщила, что не вернусь, а он так же коротко кивнул. Тело уже давно, давно увезли, но при каждом взгляде на то место, где лежала, истекая кровью, маленькая Виолетта, я словно видела эту картинку. “Соберись наконец”, шептал мне внутренний голос, а я, я слишком впечатлительная. Плевать. Хотя официально ночная смена начиналась в двенадцать, мы с Фритцем были в офисе уже в половину десятого, пья колу и разговаривая о жизни и смерти. Разговор получался каким-то странным, абсолютно бессмысленным, но мне как-то не было важно. А вот Фриц, казалось, не нервничал совсем, будто каждый день у него перед носом такие Укусы происходят. Он лишь обмолвился разок, что жалеет о вероятном закрытии пиццерии. — Ты что, машина какая-то? — вырвалось у меня, а он лишь усмехнулся загадочно. С наступлением двенадцати (часы всё так же тихо звенели, осведомляя о прошествии каждого часа) я внутренне сжалась, ожидая привычных атак, и даже дёргалась проверять экраны чуть ли не поминутно, но Фриц тихо смеялся: — Не стоит. Мы их отключили, забыла? Нет конечно, как такое забыть, мысленно отвечала я, но после нескольких дней в этом местечке волей-неволей начнёшь нервничать. Впрочем, после нескольких лет привыкаешь, судя по всему. Не перестаю удивляться буквальному безразличию Фрица, который дважды абсолютно без страха ходил на кухню и обратно, за оставшейся с праздника едой. А потом так же спокойно её ел. Я не могла даже смотреть на неё нормально! Сразу думала о том… Ах, неважно, неважно, неважно! — Итак, Кира, а расскажи-ка о себе! — заявил он где-то в час. — А то такая таинственная личность, о тебе все только и знают что и имя, серьёзно! Ну, Джереми знает больше, про себя вздохнула я, но тебе я серьёзно не доверяю. Может это уже преувеличение, но всё же ты пытался меня убить. Пусть это и в будущем. Кто знает, какие парадоксы я создам, если попытаюсь это объяснить. Впрочем, я уже создала не меньше. — Да нечего толком говорить, — пожала плечами я. — Мне двадцать, студентка, учусь на журналиста… — А я даже не знала, что могу довольно убедительно импровизировать! — Живу с мамой, я уже говорила, что она заставляла меня найти работу уже довольно давно. Вот я и выбрала первое попавшееся предложение из газеты, которое можно было совместить с учёбой. Думала, что повезло. — Я криво усмехнулась. — Видимо нет. — Это да… — протянул Фриц, интереса ради листая камеры. — В это местечко на самом деле лучше не соваться. Говорят, оно кем-то проклято, причём ещё с момента создания. — Вот не удивлюсь! — закивала я, наконец взяв с тарелки небольшой кусочек пиццы. — Сначала убийства, что-то в восемьдесят третьем ещё, потом это… — Хм? — Телефонный встрепенулся. — Ох, я думал это особо не разглашали. Да, было дело. Давно уже… Ха. Он мрачно усмехнулся и, наверное из-за духоты офиса (сейчас не крутился даже вентилятор) стащил с головы уже привычную шапочку, скрывающую волосы. О, а они-то оказывается фиолетовые. Круто, я бы тоже… Стоп. Стоп. Стоп! Видимо заметив, что я пялюсь, Фриц хмыкает. — Покрасил как-то в молодости по глупости. Вроде и расставаться жалко, но в презентабельном заведении же работаю. Вот и прячу их. Я медленно киваю, быстро отводя взгляд. Чёрт, чёрт, чёрт, я-то думала, что сюрпризы на сегодня окончились, но, но… “Х-хотя это ведь может быть просто глупое совпадение, не так ли?” — думаю лихорадочно. — “М-мало ли людей, к-которым нравится идея фиолетовых волос, я вот например, да и...” Эх, кого я обманываю. В этом мире, в этой долбанной пиццерии совпадений не бывает. — Земля вызывает Киру, — тихо смеётся Фриц, а я резко дёргаюсь и вымученно хихикаю, что-то бормоча о том, что всё ещё не отошла от произошедшего. Он кивает, а я наконец понимаю, почему он так ненормально-спокоен. Потому что он убийца пяти детей. И только. Какая мелочь. Оставшаяся часть дежурства, пять часов, которые тянутся буквально вечность (я ведь сижу в одной комнате с убийцей. Я должна реагировать более бурно, конечно, я должна выставлять обвинения, но энергии не хватает совсем), проходит в сравнительном молчании. Фриц всё ещё что-то жуёт, а я просто пялюсь в монитор планшета, пытаясь избежать разговоров. Часы, отсчитывающие шесть, становятся буквально пением ангелов для меня. Резко вскакиваю и думаю о том, что пора бы просыпаться, а то сплю уже, считай, сутки (позже надо бы спросить у мамы, зачем ей такое сильное снотворное, но сейчас тот мир кажется таким далёким, буду думать о нём после). А пока, пока надо поговорить с Фрицем. Дать ему хотя бы причину меня ненавидеть в будущем. — Хей, — зову его как раз перед тем, как он собирается выйти в коридор с кучей грязных тарелок и стаканов. Фиолетовый оборачивается, и я мигом жалею о своём решении. Можно ведь ещё сказать “Неважно”, “Ничего”, можно забыть обо всём этом… — Ты хоть знал их имена? — Чьи? — наклоняет голову он, всё так же с улыбкой. — Я знаю совсем немало имён. — Твоих жертв, — шиплю. — Альфред, Джон, Меттью, Лиззи… — заминаюсь на мгновение. — Артур. Старшему, Фредди, сколько было, четырнадцать? Младшему только семь, если не меньше… Не жалко было? Тарелки из рук Фрица летят на пол и офис наполняет звон осколков. Улыбка с его лица медленно сползает, меняясь на злобную усмешку, а секунду спустя — откуда?! — я уже замечаю в его руке блестящее лезвие ножа. — Ты коп? — осведомляется он, показательно крутя оружие между пальцами. — Или просто чересчур любопытная студентка? Ах да, ты же журналистка, конечно! Наврала на свою голову! — Неважно, — Телефонный качает головой. — Против ножа тебе это не поможет. Он медленно приближается, наступая лакированными туфлями на осколки посуды, а я лихорадочно осматриваясь в поисках того, чем можно оказать сопротивление. Вентилятор? Неудобно, разве что на крайний случай. Планшет? Слишком лёгкий. Стул?.. Прежде чем я успеваю прийти к решению (даже прежде чем я начинаю адекватно осознавать, что прийти к этому решению нужно), Фриц внезапно пошатывается с бескрайним удивлением на лице и падает на спину, как будто его оглушили. “Как будто”? Нет. Его точно оглушили. Над лежащим телом Фиолетового стоит знакомая фигура с усталой улыбкой. — Оставил тебя, значит, одну на ночь… — cмеётся Джереми, а я смотрю на него так недоумённо-недоверчиво, что самой становится смешно. — Ну, чего уставилась-то? — К-как ты узнал? — бормочу. — Я и сама-то не догадывалась, с моим знанием игры, а т-ты… — О том, что он убийца? — Джереми пожимает плечами и, переступив лежащего телефонного, шагает ко мне. — Да не знал я. Буквально по твоим словам минуту назад понял. До этого он просто казался мне подозрительным. Ну странный он, ей-богу! Вот теперь это подозрение обоснованное, не так ли? — Однозначно, — я медленно киваю и опускаюсь в кресло. — Ну что стоишь, заходи. Я всё равно исчезну скоро, поболтаем пока. Мне кажется, что Джереми не совсем понимает ту чушь, которую я мелю. Про то, что они зря не рассказали мне про убийцу-Фрица, что его ещё должны засунуть в Спрингтрапа (“Чёртовы парадоксы!”), про то, что я не хочу, не хочу идти ещё и в будущее, но что придётся, ибо я не люблю незаконченные дела, что в этом мире пройдёт тридцать лет (“Тебе сколько будет, больше пятидесяти?” — горько смеюсь. — Да, будешь стариком!”), про моё собственноё измерение, которое вне снов… — Ты искришься, — наконец перебивает меня он, когда на часах где-то восемь — я не смотрю. — Просыпаешься? — А, да, снотворное перестаёт действовать, — медленно киваю. — Эй, Джереми, спасибо. За всё. — Да и тебе, — улыбается он. — Ты ведь мне тоже жизнь спасла пару дней назад… Боже, как давно это было! — Сегодня был просто... очень загруженный день, — проговариваю с запинками, аккуратно подбирая слова. — А один день — это, как известно, маленькая вечность. Или не настолько маленькая. Ладно, пока. Ответного прощания уже не слышу, хотя и вижу, как у напарника шевелятся губы. Через секунду мир перед глазами окончательно застилает белая пелена, а ещё через мгновение открываю глаза и вижу над собой знакомый бирюзовый потолок. — И за что мне третья? — бормочу, глядя на (опять включённый) монитор, на котором, словно издеваясь, мигает именно такое количество звёздочек. Действительно, ни за что. Ха. Надо исправляться.