Доиграем в детективов!

      Крысиные бега маленького графа продолжались. Удивительно, но громкое имя Яко Кацураги и слова о том, что "ей нужно раскрыть больше преступлений" помогли Сиэлю заручиться поддержкой Сасадзуки-сана.       Ночью в отделении было светло, так как в Токио никогда не смолкал телефон полицейского отдела. Но и сюда вселилась тьма: холодные стены подвальных отделений, где хранились "висяки" награждали каждого сверхурочно работавшего сотрудника небольшой долей зябкости и чувством опустошения от безнадёжности вопивших на бумагах пострадавших. Кладбище с приведениями и то миролюбивей. – Вот, возьми, – Дзюн Исигаки отдавал низкому парнишке в юбке коробки с документами. – Ещё вот это...       Пришлось молодому помощнику нести ту часть коробок, которая не помещалась в руки графа (хотя никто и никогда не рассчитывал, что с такой тяжестью он двинется и что вообще не упадёт). Дзюн выделил ему свой стол, с углов которых пришлось убрать фигурки героев мультфильмов чтоб поместились бумаги. Открывая одно дело за другим Сиэль довольно быстро начал отбраковывать те преступления, что находились либо слишком далеко, либо произошли слишком давно. Он также складывал стопку из дел, по которым нет вообще никаких зацепок – результат нужен ему не когда-нибудь, а немедленно.       Скоро именно эта башенка была больше остальных. Сиэлю было очень жаль откладывать дела, которые, судя по названию районов, находились буквально у него под носом. – Что ты делаешь? – спросил Сасадзука-сан, застав ребёнка, окружённого папками из уже пустых коробок. – Анализирую. – И как?       Подуставши, он показал пальцем на самую высокую стопку: – Безнадёжные... – Они все безнадёжные. – Ну, эти по крайней мере близко. – Что ещё в них общего?       Сиэль разозлился. Он достал верхние папки, разложил их и раскрыл лицом к полицейскому. – А, "испарившиеся"*, – понятно кивнул он. – "Испарившиеся"?       Сасадзука указал на одинаковые строчки: – "Заявление о пропаже человека...", "заявление о пропаже...", "заявление о пропаже...". – У вас "пропавших" называют "испарившиеся"? – Нет, "сбежавших".       Сасадзука-сан взял первое дело и стал его зачитывать. – "...утверждает, что Киёко Руна могла пропасть из-за кредитов-микрозаймов..." – Коллекторы? – Коллекторы пачками не убивают, иначе нет ни денег, ни клиентов.       На секунду всплыл образ Мадам Рэд. – Сбежала... Ха. А дела попроще у вас есть? – Они интересуют Яко?       Полицейский таким образом коротко объяснил, где заканчивается его помощь и почему он вообще её оказывает. – Ладно, – Сиэль начал складывать дела, – обращусь к...       Но тут его взгляд привлёк ещё один повторяющийся иероглиф. – "Заявитель: туристический клуб "Ахогэ". – Придётся ждать утра, – ответил на его удивление взрослый. – Не в этом дело, – он стал рассматривать дела подробнее. – Сколько дел было по заявлениям "Ахогэ"? – Примерно столько, – Сасадзука положил руку на стопку "испарившихся". – Туристические места часто становятся местом сведения счётов с жизнью. Люди хотят умирать на природе. – Очаровательно, – поддакнул граф. – То есть туристы либо "пропавшие должники", либо самоубийцы. Странно.       Сасадзука нахмурился. – Что именно? – Проводники могли хорошо знать своих подопечных. Сведи самоубийц с должниками – и часть клиентов останется. Да и без проводника при таком количестве заявлений это могло прийти кому-нибудь в голову. – Японцы не любят перекладывать свои проблемы на других. – Между "делиться информацией" и "перекладывать проблемы" есть разница.       Сказалось различие менталитетов.       Сиэль стал открывать остальные дела, чтоб убедиться в том, что все пропавшие объединены кредитами и турклубом. – Удачи в расследовании, – коротко попрощался Сасадзука-сан. – ... Стойте.       Сиэль опять повернул к нему дело. – На стыке районов находится круглосуточный магазин "Туризм&Спорт". Уверен, большинство жертв были там. – Отлично. Утром можно будет съездить и взять показания. – Я поеду сейчас.       Терпение Сасадзуки-сана было не резиновое. – Свободных машин нет. – Доберусь автостопом.       Сиэлю надоело унижаться и вымаливать подачки. Впрочем, полицейский, кажется, уважал достоинство маленького графа. По сравнению с Нейро он просто ангел. – Стой.       Рано поседевший человек взял со стола ручку и написал на белом стикере свой номер телефона. – Прежде чем драконить подозреваемых, позвонишь мне, – и вручил мальчику бумажку. – Хорошо, спасибо.       Сиэль стал нащупывать карманы на юбке и отдельно мысленно поблагодарил мужчину за отсутствие лишних вопросов.       Дзюн, правда, тоже не спрашивал, почему мальчик оделся в девчачью одежду, но скорее всего потому что в его голове реальность давно смешалась с фантастикой, так что у него были на счёт графа уже кое-какие соображения. Хотя правда была проста: футболка с кофтой и юбка не имели застёжек и пуговиц, с которыми по причине своего высокого происхождения не успел сдружиться Фантомхайв. Но благо, этот город – сумасшедший.       Немного автостопа и правда бы не повредило мальцу – ковылять на своих двоих так много за одну ночь ему ещё не приходилось. Общественный транспорт в центре города противоборствовал безбилетничеству своим прекрасным внутренним освещением. Метро всё ещё казалось плохой идеей, потому что при виде схемы подземки у сторожа лондонской мафии начинала болеть голова. Оставалось банальное "Дяденька, помогите, я заблудился". Но, учитывая то, что он успел прочитать в "висяках", Токио являлся не таким уж безопасным городом. Оставалось выискивать женщин-водителей или машины муниципальных служб, где сидят по два водителя с бригадой. Впрочем, это как повезёт.       Граф, выглядевший, как трап, удивлялся, как вокруг много безразличных к его внешнему виду людей. Равноправие делало с толпой что-то обобщающее: все боялись показаться нетакими. А может быть, большинство просто устало? Забавно. Дома он не мог бы пренебрегать своим внешним видом. Даже в женском облике он должен был являть собой образец стиля. Впрочем, возможно, сам граф заблуждается, и единственным, кто щепетильно относился к его внешности, был Себастьян?.. – Здравствуйте, тётенька. Я потерялся... – Фу, выйди из моей машины, малолетний трансвестит! – скривила рожу японка за рулём.       С удовольствием хлопнув дверью, Сиэль стал формулировать вопросы для свидетелей, выжидая подходящего водителя.       Он же даже не запомнил всех имён пропавших. Обычно, такой мелочёвкой занимался Себастьян... – Дяденька, извините... – О, залезай, залезай, крошка. Я тебя...       Ещё громче захлопнув дверь Сиэль разочаровался в своих навыках разбираться в людях. Конечно, легче повесить на всех ярлык недостойных и не доверять никому и никогда, пока жизнь не припрёт.       Третья машина принадлежала пожилому японцу-продавцу, маленькая овощная лавка на колёсах молча приняла своего попутчика, лишний раз доказав, что только утопающий поймёт утопающего.       Поблагодарив традиционным японским поклоном молчаливого водителя, Сиэль сошёл там, где, как предполагал, ему будет легче всего добраться до магазинчика спортивных товаров, и путь его пролегал сквозь парк. Тот самый парк, где они встретили "альпиниста-смертника", где Нейро показал, что не только убийства, но и воскрешения свойственны демонам, холодным, расчётливым существам, гоняющимся за той искрой жизни, которой практически нет в них самих. И всё-таки, Нейро отличается от Себастьяна: он не убивает налево-направо, не в этом его суть. И он оставляет своих жертв в живых.       Интересно, что чувствует преступник, лишённый мотива своего преступления? ... Что почувствует сам Сиэль, наконец отомстив? Ну, конечно, вернувшуюся честь. Но что ещё? Одиночество? Облегчение? Стах за жизнь?...       Зябко было. Чулки, скрывающие побитые синякам коленки графа, разумеется, не грели. Футболка поверх кофты тоже ничерта не свитер. На мгновение, словно червь в горле, возникла горечь его поруганного, брошенного и невысказанного никому положения, желание спрятаться и заплакать, от которого Сиэль тут же избавился одной мыслью: это его жизнь, его решения, и он сделает всё, чтобы прожить эту жизнь так, как ему хочется. А жалеть себя в его планы не входило.       Многоэтажный комплекс был чист снаружи и закрыт. Внутри, как можно было заметить, на первом же этаже красовалась дверь с изображением растрёпанной мультяшной головы путешественника с вывеской "Ахогэ". Рядом красовался, весь в пыли, двухэтажный магазин "Туризм&Спорт" с нетонированными окнами, через которые было удобно рассматривать товар: от лыжных палок до лодок. Сиэль вошёл. Внутри было не так много народу. Оно и понятно. Тем не менее, пара продавцов-консультантов возилась с клиентами, кассир стоял неподвижно, внутри же было свободно и светло.       Фантомхайв решил представлять из себя девочку, чтобы к нему не было лишних вопросов, и назваться Селестой. Сначала предстояло выяснить, знают ли здесь о пропажах в турклубе и что думают по этому поводу. Дальше как карта ляжет.       Но, почему-то он решил сначала побродить среди товаров: как минимум, он узнает, из чего сделан нынешений мир. – Здравствуйте, вам помочь? – обратилась к нему девушка-консультант с рыжими волосами. – Минуточку, я хочу посмотреть, – высоким голосом сказал Фантомхайв, сделав невинное лицо. Он внезапно захотел понаблюдать за работниками зала из-за своего "укрытия". В штатском он не первый раз расследовал дело.       Так уж повелось, что везде с этикеток и наклеек на него смотрели рекламные актёры, играющие в счастливую семью. Везде все так весело отдыхали. Для Сиэля это словно была игра: окажись они с семьёй в этом времени, как бы они жили?.. От яркого света и фальшивой идиллии он не только острее чувствовал одиночество, он впервые задумался: Как бы он хотел жить, не закончись его месть смертью? Тёмное переживание неизбежного убило эту мысль – в голове возник образ улыбки адского дворецкого, усилием воли сохранявшего зыбкую человеческую форму. Да, он не отпустит свою добычу... Жалеет ли Сиэль? Не для протокола, не по причине страха – жалеет ли? ...А кто не пожалел бы? Оставить Лиззи одну. Оставить память о родителях. Но...       Фантомхайв отбросил все эти мысли. Ему стало невыносимо их терпеть. Правду говорят: нет ничего хуже, чем сожаление. Жить не оглядываясь – вот... – Жалко новых клиентов. Скоро помрут. "Что?!" – Да, жалко, – поддакнула рыжеволосой подруге брюнетка. – А всё этот проклятый клуб. Они поднимают деньги на местах с дурной славой. "Да?"       Сиэль старался стоять как можно беспалевнее, слушая из-за спины отголоски их разговора. – Но больше всего меня интересует... Что эта девчонка собирается покупать? "Боже, почему сейчас?" – Да не собирается она ничего покупать. Скорее всего ворует. Протащит в себе какую-нибудь термос-кружку. "ЧТО?!" – Ага-ага, а на кассе вытащит, – высокомерно засмеялась рыжая.       Графу поплохело. Кровь прилила к голове от стыда так сильно, что он направился в конец зала, к туалетам.       Это было невыносимо. Так говорить?! Прислуге?! Это не просто бескультурье, это... Это... Преступление против морали!       Дойдя до туалета, Фантомхайв сразу пошёл к раковине, чтобы умыться.       "21 век. Насколько низко пали нравы."       Тут из кабинки с громким резиновым шлёпаньем вышел толстоватый молодой человек. – Эээ.       Только тут граф понял, что, кажется, перепутал секции. – Извините, – буркнул он, и вышел.       Вслед за ним вышел и парень в шлёпанцах. "Как стыдно... Ваше королевское величество, как стыдно..."       Несколько постояв, он начал успокаиваться. Чуть не забыв, зачем вообще пришёл сюда, начал думать про опрос свидетелей. И тут у Фантомхайва созрел план мести. – Вы уже что-то выбрали? – спросила снова рыжая. – Нееет, помогииите, – растянула бедняжечка, – я не знаааю, что хочууу, но мне нааадо очень мнооогооо. – А что вы хотите? – Всёооо, – протянула Селеста. – У меня теперь друууг, он очень богааат, – находу придумывал мальчик. – И он так спросииил: "Селеста, куда ты хочешь?", а я не знаююю... – А вы знаете про туристический клуб "Ахогэ"? – Знаююю, – понял про себя коварный план Сиэль, – но не знаююю, чего хочууу...       Следующие полчаса он проводил время, выслушивая всякие ненужности о палатках, рюкзаках, обуви и прочей лабуде. – Не знаююю, а что, если не получитсяяя. – Всё получится, – уверяла его консультант, – давайте пройдём.       Следующий час прошёл занимательнее: у Селесты обнаружились провалы в памяти и базовое незнание топографии, поэтому работницу торгового зала начало уже слегка подташнивать от тупых и растянутых вопросов. – А если пойдёт снееег? – Сейчас не пойдёт снег. – А откуда вы знаете, где не пойдёёёт? Я ещё не решила, куда мы поееедем. – Да потому что в Японии снег зимой. – А почему вы думаете, что я буду только в Японии?...       И так далее и тому подобное. В конце-концов, когда консультантша начала закипать, у Селесты появилась гениальная идея. – Я придууумала! Мне сначала надо похудеееть.       От этих слов надежда женщины умерла окончательно. – Товары для спорта у нас в другом отделе. Вас проведёт к ним другой специалист. – Спасибо, я подумаююю, – насытившись чужими страданиями успокоился Фантомхайв и пошёл ближе к выходу.       Да, расследование дела 0, потеха своей души – 1. Ну, зато он узнал, что туристический клуб наживается на суицидных точках. – Подождите, – вставил толстый консультант, – у нас скидки на вишнёвый и шоколадный протеин, хотите?       Что такое протеин Сиэль не знал, но живот почему-то намекнул ему, что оно им надо. – Ладно.       Поскольку он давно ничего не ел, посмотреть хотя бы, что это такое, ему было интересно. Не сказать, что он от голода перестал думать, но идти на второй этаж в неосвещённую часть павильона ему не показалось странным. – Вот.       Ему всучили банку. Но он, вместо того, чтобы читать состав, открыл крышку, как деловой человек, привыкший проверять товар. Не зная, что это спасёт ему жизнь. Возрастающая тень, затмившая лампочки, обратила на себя внимание. В мгновение бросив в лицо той порошок Сиэль отбежал. – Ты.       Выросшая в высоту и ещё больше в ширь, так что лопнула фирменная рубашка, здоровенная фигура обратилась к Селесте. – Ты! Зачем тебе худеть? ТЫ И ТАК ХУДАЯ!       Крот буквально нырнул туда, где только что стоял Сиэль и началась гонка похлеще, чем "Дюна". – Нахрена человеку альпинизм или подводное плавание? Вам не нужно добывать там деньги, деньги тут, на земле, алё! – доносилось из-за спины.       По дороге к выходу граф набирал номер телефона с бумажки.

***

Полицейское отделение. – Алло? – Инспектор! Я опоздал! Оно...       Не теряя ни секунды Сасадзука схватил Дзюна за шкирку, хотя тот ел рамен.

***

      Перепрыгивая с одного повалившегося стеллажа на другой, Фантомхайв начинал уставать.       Вдруг ему в голову пришла гениальная мысль.       Он стал забираться на стеллаж. Как разбираться с кротами, которые роют бетон, ему не доводилось узнать, но его решительность была направлена в верное русло. – Эй, монстр, я здесь! – весело крикнул потерявшейся дряни граф.       Существо вынырнуло. – Иди сюда, слон-землеройка! – не стеснялся в выражениях Фантомхайв.       Израненная арматурой тварь с мелкими чёрными глазками на тёмно-сером теле покопала по рыхлой дорожке обратно.       Как только он приблизился достаточно, Сиэль опрокинул на него стеллаж.       Крот провалился на первый этаж. Мальчик надеялся, что это до седых волос напугает двух консультанток, сующих свой нос туда, куда их не просят.       Что было дальше – вопрос, частично, ясный.

***

      Нейро был требователен к себе и не прохлаждался, пока в досягаемости была хоть одна загадка. Если бы мог, он бы ходил по комнате кругами (включая потолок и стены). Но не все керамические кусочки ещё прижились, поэтому оставалось думать бездвижно.       Ему не давали покоя два факта: во-первых, все его орудия сломались, став непредсказуемыми. Второе: кто-то прибрался в столе графа. Когда они открыли тайник в музее, там остались следы от зубчиков рыбного ножа. Кто?       Он вспомнил одну дивную пытку: когда какой-нибудь артист в аду особо предан своему искусству, его заставляют играть великолепные роли в неизвестных Земле спектаклях. Играть и играть, пока он не раствориться в искусстве по собственной воле. А затем дают всё более и более мучительную роль. И, неспособный отделить себя от своей партии, артист страдает: музыкант, поэт – все эти бедолаги лишь истекают слезами под смех адской публики. Мука не то чтобы жестокая, но ироничная: чтобы спастись, человек должен отказаться от того, что любит, когда он и про себя-то уже позабыл. Всё это к чему – когда Нейро найдёт в аду того, кто вскрыл стол графа и вынул оттуда записку Яко (а там несомненно была её записка), он обязательно подвергнет его этой пытке – вот насколько демону было интересно, кто этот таинственный незнакомец.       А этот малец забавный, к слову. Он так погряз в мести, что начинает забывать, ради чего вообще мстит – ради добрых межличностных отношений с остальными букашками... Впрочем, Нейро ему не репетитор и поучать ничему не будет: в аду правило этикета гласит, что каждый сам должен учиться на своих ошибках. Вот когда месть Сиэля свершится и малец попадёт в рот к своему контрактору, тогда, возможно, до него и дойдёт. За секунду до смерти.       Нейро беззвучно рассмеялся. И с чего это его заботит чья-то маленькая душа? Может, демона интересует спрятанный в парне злой умысел? Обед, который ему никогда не съесть? Впрочем, это не так важно: два демона не будут мальца между собой делить. Да и не тот Сиэль преступник, чтобы скрываться. Он даже гордится своей прямотой...       От большого количества переваренной пищи при сломанном здоровье в голове царил беспорядок. Ему только что принесли стаю цирковых собачек в платьицах. Что дальше? – На, принимай, – сказал Сиэль, вместе с Годаем вывалив на пол гигантского крота. – Ммм, как мило, – благоговейным голосом сказал Нейро и убрал ноги с Трои. – В чём же он мне признается? – В зависти, – буркнул Сиэль, – Годай, пошли... – Стоп, – приказал Нейро. – Пока вас не было, к нам поступил звонок. Дело о пропаже.       Он указал средним пальцем на стол косички-секретарши, которая помахивала вошедшим, а сам вышел из-за стола, скрывая пошатывание.       Сиэль подошёл: на экране монитора, который из-за усталости графу показался раздражающе-ярким и даже пищащим, иероглифами был написан диалог между Акане и Пользователем_934751. – Снова дзёхацу, – не удивился он. В диалоговом окне муж рассказал о детялях исчезновения жены. – На этот раз ты обязан действовать от имени Яко. "Помощников" становиться слишком много, газеты не должны отвлекаться на них. К тому же, ты и так в женском.       От последних слов явно веяло садистским наслаждением. – Мне нужны линзы. – Хорошо, что не мне. – У меня нет денег. – У меня есть солнечные очки, – вставил Годай, прекрасно понимая, что ни один из этих двоих не оценит его доброту. – Вот, у раба номер двааа есть очки, – протянул театрально-наставнически Нейро. – Ночью? – переспросил граф. – Как раз для твоего уровня развития, – съехидничал демон.       Выбора не было.       Из здания вышла серьёзная темноволосая девочка в брутальных солнечных очках.

"Отаку"

– Моя жена была типичной отаку**. – Кем?       Молодой очкарик сделал скидку на то, что перед ним иностранка. – Мы затворники-коллекционеры, я собираю журналы, а она – кукол.       В тесной квартирке в многоэтажном доме в комнате, где граф опрашивал клиента, у стен стояли стопки с перевязанными журналами, что больше напоминало барахолку, чем дом коллекционера. Места из-за этого было немного. В комнате стояло два компьютера и два спальных места на полу, каждое – обустроено по-своему. – А когда она пропала? – Только что. – ?.. – Она никогда не выходила из дома. Все покупки совершала через интернет. То, что нельзя было без интернета – делал я. Мы и познакомились в интернете. – Ясно. Что-то пропало? – Всё. – ?!. – Она забрала свою коллекцию кукол. Эту коллекцию она собирала больше 10 лет. Но её истинная ценность дороже любых денег. – Почему? – Шитен находила кукол из коллекций аристократов средневековья и объединяла их снова. Следующей весной она должна была... – Ясно. А скажите, у вас есть алиби? – Да. Я общался с помощником издателя "Нью-Йорк Таймс" по видео-связи и предупредил, что полиция может к нему обратиться. Он сам видел последний раз мою жену и видел, как я стал её искать.       Хм, неплохо. Возможно, это и правда дзёхацу? – А почему она могла уйти? – Из-за последней куклы. Следующей весной она должна была выставляться и не могла позволить себе последнюю куклу из коллекции – цену готов перебить другой участник грядущего аукциона. Она писала ему много писем, но он отказывается ей уступать и готов выложить деньги, которых у нас нет. – Это сколько? – 10 000 000 йен.       Йокнуло даже у Сиэля. Он-то разбирался в игрушках. – Ясно. Позвольте осмотреть квартиру.       Честно говоря, не то что осматривать – передвигаться было затруднительно. В туалет Фантомхайв пробирался боком (заодно воспользовавшись уборной). Дело гнилое. Надо уходить.       И тут он задумался – куда может уйти человек, ничего не знающий об этом мире? Да и зачем? Прыгать с моста? Не такая уж и нестандартная идея. Хотя странно.       Сиэль подумал. – Вы хорошо ориентируетесь в городе? Возможно, вы рассказывали жене про любимое кафе? – Ничего подобного. Шитен до ужаса боялась улицы. – Как же она жила до этого? – Её в школу возили родители, других увлечений, кроме кукол, у неё не было. – Ясно.       Осталось посоветовать несчастному заявить в полицию, чтобы небезызвестная Фантомхайву стопка дел увеличилась на одно.       Он было собрался уходить, начал обуваться, как увидел женскую уличную обувь, совсем не ношенную.       "Точно, у японцев же тапочки для дома и даже для туалета есть. Неужели она вышла в тапках? У неё вряд ли было две пары обуви для улицы. Она же не выходила."       В коридор вышел заявитель. – Вы что, уходите?       Сиэль сделал удивлённое лицо. – Что? Нет. Включайте компьютер. – Зачем. – Проверим ваше алиби. Раз вы недавно говорили с издательством, они сейчас лучше помнят детали. У них сколько сейчас? – У них +11 часов, так что в Нью-Йорке сейчас день. – Отлично. Соединяйте.       Так Сиэль скрыл, что понятия не имеет, как работает эта машина.       "Давайте не будем откладывать висяк и в без того долгий ящик."       Через пару минут с помощью подключённой средних размеров камеры с ним поздоровался немолодой, но без седины Максимилиан Кей-Джоб, сидящий в тёмно-сером пиджаке в солнечном офисе далёкой Америки. – Опять вы. Я вам несколько часов говорил, что у меня нет вашего выпуска.       Фантомхайв не знал, на каком языке они будут общаться, но, как оказалось, американский английский был настолько изуродованным диалектом, что Фантомхайв предложил говорить по-японски. – Здравствуйте. Я... Яко Кацураги.       "Да простит меня мой древний род". – Я думал, вы старше и русая. – Это парик.       И всё равно, поверят ему или нет. – Я расследую пропажу... Шитен. – Ветка? – Нет, жена этого господина.       Молодой муж маякнул на заднем плане, а протеже издательства фыркнул. Юный граф понял, что деловой Максимилиан был крайне раздражён отаку. – Мистер, – обратился он к любителю газет. – Вы не могли бы выйти. Раздельный сбор данных – обычная практика в наших кругах. – Да, конечно.       Всё, теперь можно говорить спокойно. – Извините, что задерживаю вас, сэр... – Он мне несколько часов мозги мутузил, спорил со мной. – Вы видели Шитен? – Ветка? А. Да, конечно, я видел. – Почему вы называете её "веткой"? – Потому что её имя переводится как "ветка", почему же ещё? – ...Вы видели, как она уходила? – Да. Этот наглец тоже бы увидел, если бы не нёс мне лапшу на уши. – Как она уходила? – Собрала какие-то вещи. Как обычно выходят женщины, что за вздор. – А что в это время... кроме спора с вами, делал этот молодой человек? – В компьютере лазил, якобы читал мне мою же переписку и прочие "доказательства" того, что у меня есть этот выпуск. – Ясно, спасибо. Но, может, вы заметили что-нибудь ещё? – Девушка, послушайте, мне жаль, но у меня и так было отнято много времени, а время в моей профессии – деньги. – Шитен ушла из дома в тапках для дома, а не в уличной обуви. – Кто поймёт вашу японскую моду?       Понятно. Никакого сочувствия. – Вы уверены, что в компьютере он только читал? Может, он делал ещё что-то? – Да откуда я знаю, что он там делал? Девушка, оставьте меня в покое. У меня скоро встреча в издательстве. – Вы же не хотите, чтобы в моём следующем интервью всплыли ваши слова? – Ох, напугали. Дурная слава тоже слава, – усмехнулся Максимилиан.       Мозгам приходилось несладко. Душа завыла от понимания, что придётся подлизываться. – А как насчёт личного интервью? Такого, как вы хотите. А я на всё соглашусь.       Это предложение заинтересовало бизнесмена. – Пустая сенсация? Впрочем... Если её правильно подать...       Он приложил пальцы к подбородку, усмехнулся и сказал: – Ладно, леди. Если вы так просите: он что-то оплачивал онлайн в банке. – Что? – Не знаю, но звук транзакции мне знаком. Ждите на неделе выпуск с "вашим интервью", – мерзко ухмыльнулся он и выключил видео-связь.       Фантомхайв был доволен. Да, он замарался, но выяснил, что этот любитель собирать газеты не так прост.       Но как вывести его на чистую воду? Что произошло с его женой?       И тут снова всплыл в голове больной вопрос: зачем он всё это делает? Человек, получивший второй шанс?       Чтобы жить. Чтобы быть. Чтобы быть собой. Жить, как никто до него и никогда после. Быть собой... Быть только собой...       Фантомхайв устал. Но это ответ заставил его действовать вопреки усталости. Зная, чего боишься сам, он понял, как заставить бояться других. Он выведет этого человека на чистую воду. Он не позволит никому встать на своём пути. – Я знаю, это вы увели Шитен. – Что? – Вы. Я уже говорил с Максимилианом. Он слышал, как вы переводили деньги. – Но подождите, что за деньги? Зачем? – Это всё не важно. Я звоню в полицию.       Мальчик достал телефон, но тут мужчина начал раскаиваться. – Подождите. Да, я заказал для неё такси и предложил ей последнюю куклу, но она тратила все мои деньги! Я просто хотел, чтобы она вышла на улицу! Я не преступник! – Дайте мне стакан воды.       Это было неожиданно, но мужчина послушался. А Сиэль знал: если в человеке не всплывает правда, если его облик не обнажается, значит это всё враньё. Впрочем, и без метаморфозы была ясна одна недостающая деталь: если бы он не хотел избавится от неё, то не заявлял бы о её пропаже. – Вот.       Но граф не стал пить. Вместо этого он поднёс стакан к стопке газет. – Сейчас я вылью воду, или вы расскажите, где Шитен. – Что?! – Это ваша жизнь. Все эти газеты. – Стойте!..       Вместо этого Сиэль только наклонил стакан сильнее. – Негодная девчонка, – зашипел он, – это же выпуски, где впервые появляются жертвы... – Не важно, – отрезал Сиэль. – Где она? – Да как ты... – зашипел он, и его язык превратился в исписанный листок бумаги, а одежда – в газету. – Где. Шитен.       Мужчина-оригами был в безвыходном положении. – Она на краю города. – Отлично. А теперь берите телефон, звони в "Адское детективное агентство" и признайтесь. Посмотрим, как этот демон будет "есть по телефону".

***

      Ночь подходила к концу, но пока у графа Фантомхайва была хоть капелька сил, он потратит их на то, чтобы быть собой. И мои соболезнования тому, кто будет следующем на его пути.