Доиграем в детективов!

      Коленка ещё немного саднила, но жаловаться не хотелось: о Яко заботились со всей возможной услужливостью. Малочисленных слуг не было достаточно для утоления её аппетитов, поэтому часть готовых блюд вроде тортов или пирожных приходилось заказывать. В серьёзных количествах. Остальное ложилось на плечи троицы неумёх. Танака-сан помогал, как мог: накрывая на стол, он давал отдохнуть трио и давал возможность скрыть их недовольство от лица госпожи. Себастьян страдал исключительно эмоционально, от неудачных попыток Барда. Но в целом, всё уже обрело своё русло, и жизнь шла по накатанной. – Госпожа Яко? – Танака постучался и вошёл, толкая впереди поднос с чаем. – Чай и утренняя почта.       Да, это был обязательный ритуал у дворян, но в данной ситуации Себастьян не мог проигнорировать его исполнение. Не потому, что так положено. А потому что среди газет затесалось одно письмо. Но Яко об этом не знала.       Она впервые для себя участвовала в подобной рутине, и, отпив горячего чая, взялась за верхнюю газету, не замечая письмо. – Какой запах приятный, – протянула лакомка, вдыхая запах чая, пока Танака нёс откуда-то ей одежду, чтоб она переоделась из ночной рубашки.       Она взяла в одну руку чай, а в другую – газету. Это было не совсем умело, но ей очень хотелось вести себя так по-деловому.       Она отпила глоток и… поперхнулась.       Яко закашляла от того, что чай пошёл не в то горло, ничего смертельного, просто неприятно. Перед тем, как она отложила газету, она неаккуратно поставила на поднос чашку, не заметив её неустойчивости, и положила газету уже на маленькую лужу чая, который вылился за край. Вскоре появился Себастьян в дверях: перед ним стало стыдно, но Яко уже приходила в себя, правда, выглядя немного неуклюже с розовыми щёками и виноватыми глазами. – Моя леди? Вы хорошо себя чувствуете? – обеспокоенно спросил он. – Да, да. Да. Извините. – Ничего. – Вы, должно быть, услышали меня. – Да, моя госпожа. – Ой, извините. – Ничего. – Всё в порядке, – уверила лакомка. – Только газета намочилась. – Я поглажу вам новую.       Яко недопоняла. – Зачем? – Это не стоит ваших забот, – улыбнулся Михаэлис. – Нет, я просто не понимаю. – Чернила, – сказал он, – если их не прогладить от лишней влаги, испачкают вам руки. – Ничего подобного, – не согласилась Яко. – Я спокойно держала её в руках. И теперь…       Она посмотрела на промокшую, посеревшую газету. Она была обыкновенной: буквы не расплылись по бумаге и хорошо читались. – Прошу прощения, – Михаэлис подошёл к подносу. Он прошёлся своей белоснежной перчаткой по мокрым строчкам, а когда поднял руку – перчатка была не запятнана. – Знаете, у нас газеты как раз такие, – лакомке было неловко от внимания к ситуации, порождённой её неуклюжестью. – Может, это просто новые чернила? – Может быть… Революционные.       Тон его слов не оставлял сомнений: что-то не так, и демон этим удивлён. – Что вас так удивляет? – Отсутствие рекламы этого явления, – смущённо и задумчиво ответил демон. – Видите ли, индустрия ежедневных печатных изданий имеет довольно жёсткую конкуренцию. И не сообщить читателю о том, что ваша газета не испачкает вам руки… – Поняла, – сказала лакомка, – на забывчивость издательства не похоже. – Помимо этого, вам письмо, – вдруг протянул ей конверт Михаэлис. – …Минутку, – ответила Яко, задумавшись, и отвернулась к окну. – На что это может быть похоже? – Простите? – Вы сказали «революционные». И что индустрия жестока. Тогда почему?       Себастьян молчал. Он сам не знал, что за этим стоит. – Если мы как-то могли бы встретиться с издателем, это могло бы дать больше информации. – Вы хотите потратить время на столь незаметные события, моя леди? – Газета, в большом тираже, мне это что-то подсказывает, – задумчиво взялась за подбородок лакомка, – но я только не могу понять, что… Кстати! У меня есть одна идея!       Она вспомнила то, что пришло ей в голову ночью, пока она составляла ребусы. – Я хочу оставить своему демону улики, которые он сможет изучить. – Используя изобретения своего времени? – Всё верно, – улыбнулась Яко, помалкивая про Злое копьё. – Для этого нужны вещи, к которым прикасался преступник. – Я принесу их. В Скотленд-Ярде не заметят пропажи пары вещей. – И спрячьте их куда-нибудь. В такое место, про которое знал только ваш хозяин. – Что-то ещё? – Я заметила на картинах, – вдруг сказала на отвлечённую тему Яко, – ваш господин носит кольцо. Почему на большом пальце? – Это фамильное кольцо, которое венчает алмаз Хоупа. А на большом пальце – потому что оно ему велико. – Хм, неужели оно так важно? В смысле, вот это да. – Этот алмаз, по слухам, приносит несчастья своим владельцам, поэтому, можно сказать, что нося его господин пренебрёг не только общественным мнением, но и суеверием. – А может, и предупреждением судьбы, – девушка даже немного нахмурилась. – А кто его создал? – Кольцо было сделано, скорее всего, по заказу, но кто огранял алмаз – доподлинно неизвестно.       Это зацепка. Волшебный алмаз неудачи – чем не работёнка для демона загадок? Теперь она знает, что напишет в газете: «Алмаз надежда мастер». Пусть поломает мозги. Хотя бы…       На улице открылись главные ворота. – Кажется, у нас гости, – всё прекрасно зная, мягко сказал Себастьян.       Яко посмотрела на конверт в опущенной руке дворецкого. На нём было написано «от леди Элизабет Этель Корделии Мидфорд». ***       На Яко было тёмное платье с кружевами и розочками из ткани, платье с бордовым хлопковым передником и серо-коричневым, тёмным, как металл или грязный от многолетнего использования чугун, подбоем. Во всём этом она выглядела, как кукла или косплеерша. Но так она чувствовала себя уверенней. Это придавало сил. Своеобразная игра, где все знают, что играет. Парик, перчатки, шляпа с двумя перьями. Не то же самое, что эта девушка Лиззи. Она – само очарование, сама бумажная куколка, идеально интегрированный в викторианскую эпоху человек. Её служанка Паула была просто плюшевым медвежонком и ни на шаг не отходила от своей госпожи. На улице было неплохо, поэтому они расположились там. Им принесли шалимар (чай с клубничным или апельсиновым ароматом) и любимую закуску герцогини – бисквитное пирожное, клубнику и вишню. Она была немного сдержана при виде незнакомой девушки, которая была ей почти ровесницей. – Леди Элизабет Этель Корделия Мидфорд, – сказала Паула. – Леди Яко Фантомхайв-Катсураги, кузина графа Фантомхайв – сказал Себастьян.       Это сочетание фамилий напугало Элизабет, что было видно по её лицу: рот дрогнул, приоткрытый, глаза расширились, волосы передали толчок тела, как от испуга. Яко поняла, что герцогиня боится увидеть в лакомке соперницу, причём преуспевшую.       И ещё было понятно, что знатная девушка довольно эмоциональна, хоть и придерживается строгого английского этикета. – Приятно с вами познакомиться, леди Элизабет, – выдавила Яко что-то официальное. – Мне тоже, – Лиззи явно была напряжена. – А когда будет Сиэль? – спросила она, пока дворецкий наливал чай. – Господин сейчас не может присутствовать тут, но как только он вернётся, мы сообщим вам, – благочестиво ответил слуга и демон. – Эх, – только и выдохнула Лиззи.       Яко не знала, но Лиззи была родственницей Сиэля, поэтому статус «кузины» у Яко говорил опять-таки в пользу теории, что новоявленная аристократка может быть новой симпатией графа. Элизабет незаметно дрожала.       Детектив понимала, что всё не так. Это было плохо. Ей предстоял… бессмысленный акт чаепития? Бессмыслица?       Леди Мидфорд беспокоилась в основном потому, что знала: никакой кузины быть не должно. Ей прекрасно была известна родословная её жениха, но то, что ей служит Себастьян, говорит о реальной власти нежданной девицы. Что же здесь происходит? И зачем ей представляться именно кузиной? Что она замышляет?       Паула знала своё место, но беспокоилась за госпожу, в ее глазах читалось сопереживание.       Яко это надоело. Она дождалась, пока Себастьян уйдёт, и, наклонившись вперёд, тихо сказала, приставив ладонь к губам.  – На самом деле я не кузина Фантомхайв.       Элизабет встрепенулась. – Как? – Я просто заменяю его. – Как?! – На должности цепного пса королевы. – Но где же Сиэль? –  Он… в отъезде, – тут уже ложь показалась Катсураги уместной. По крайней мере, это официальная версия, и она не должна была разрывать аристократке сердце. – Ой, – облегчённо улыбнулась та, – Я так рада… То есть… – Ничего, – улыбнулась, прикрыв глаза Яко. – Себастьян сказал, вы его суженная? – Мы с ним помолвлены. Почти сразу после рождения, – улыбчиво подтвердила Элизабет. – Ого, – лакомка удивилась. Она слышала о таком про Англию, но увидеть самой такого человека – вот уж правда путешествие во времени.        В это время вошёл Себастьян. Он был спокойным.       Яко это показалось необычным. Вроде он должен быть собраннее.       Приходилось ответственно держать ровную осанку, потому что гостья сидевшая перед ней, сидела, как штырь проглотив.       «Чёрт,» – вдруг поняла она. Раз дворецкий имеет такой хороший слух, что может услышать, как она поперхнулась, значит, он её и сейчас слышал. Блин!       Она тут же внутренне выпала в осадок. Посплетничала, называется... Ладно, хотя бы, это не выглядит так страшно, как могло бы быть. – И как вам здесь? – приветливо спросила Лиззи. От её волнений мало что осталось. – Необычно, – призналась лакомка. – Даже не знаю, что сказать. – Откуда вы? – за чашкой чая задала обычный вопрос Лиззи. Но Яко не знала, что на него ответить. – Я… путешествую. – Правда??? – восторженно воскликнула герцогиня. – Расскажите! Вы были в Индии? В Турции? В Китае? – Я была в Японии, – напряжённо ответила лакомка. – Но, если можно, я хотела бы… больше поговорить о том месте, где мы находимся сейчас. – Нееееет, – протянула аристократка, – Расскажите! Как там? Что там делают?       Яко напряженно перебирала общеизвестные факты, которые не выдали бы в ней жителя нового времени. – Ну, там распространён буддизм и местная мифология. Там едят палочками. – Да?       Яко немного засмеялась от своего волнения и от искренних реакций Лиззи. – Да. Двумя палочками. Блюда во многом состоят из морепродуктов, риса и овощей. – Когда вы там были? – …Недавно. – И что вы там делали?       Слуги не вмешивались. Было нельзя. Хотя и Паула, и Себастьян заметили, как наступает Элизабет и пятиться Катсураги. – Вообще-то, это секрет, – придумала Яко. – Не думаю, что он звучит так же интересно, как и само слово «секрет». Это просто деловые поездки. – Ааа, – поняла Лиззи. – Извините. Мне просто было интересно, – она посмотрела на блестящую поверхность чая в своей недопитой наполовину чашке.       Яко снова почувствовала жалость к девушке, но на этот раз не была готова поддаваться чувствам: она уже увидела темпераментность её визави. – Не беспокойтесь, с ним всё будет хорошо. – Обычно, – грустно ответила собеседница, глядя в чашку, – на это мне и приходится надеяться.       Вдруг яко заметила, что Себастьян изменился в лице. Он стал… напряжённым и огорчённым одновременно. – Эм, я на минутку, – сказала лакомка. – Вы ведь меня простите? – Что вы, всё в порядке, – солнечно заулыбалась Лиззи. – Себастьян, проводи меня.       Они вдвоём дошли до здания. – Что такое? Что-то случилось? – спросила Катсураги. – Запах, – ответил, не вдаваясь в подробности, он. – Идёмте со мной.       Они направились к кабинету графа. Вот беда. Себастьян так сконцентрировался на встрече господ, что не услышал ничего, кроме шёпотов девушек, и этим воспользовались. Теперь лишь ветер, что был на его стороне, донёс сигнал опасности. Пахло комнатой господина. Кто-то пробрался в замок.       Окно было открыто, занавески развивались. Секретный ящик – взломан.  – Это был Клод, – вердикт Себастьяна был неоспорим. – Клод? Тот дворецкий? – Демон-дворецкий, – ответил он, и взгляд его алых глаз был настороженным и цепким. – Что он хотел? – Он украл коробку с уликами, что я оставил по вашему приказу.       Яко испугалась. – Вы не оставляли записку? – Нет. Только вещи. – Хорошо.       Вещи без записки, к счастью, могли сказать совсем немногое, если не «ничего» их новым обладателям. – Прикажите собрать новые улики? – Нет. Транси наверняка будут охотиться и за ними.       Ей оставалось надеяться на записки, которые она оставит Нейро через газеты. Их-то Транси не украдут. Но… – Леди Элизабет, у меня есть к вам просьба, – сказала Яко, когда они вернулись. У неё в голове мелькнула ещё одна идея. – Вы можете тайно отправить одну посылку? – Да. Но зачем? – Чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-нибудь за мной, – улыбнулась девушка. – Не беспокойтесь, – успокоила её Яко. – Это посылка будет отправлена в будущее. И отправите её вы через несколько лет, когда я уже уеду отсюда. Справитесь? – Да, хорошо, – растерянно сказала аристократка. – А что там будет?       Лакомка поманила её пальцем, чтобы сказать на ушко. «Коробка будет пустая».

***

– Мир, на самом деле, очень удивителен, Себастьян-сан, – сказала она тривиальную фразу, но продолжила в совсем неожиданном тоне. – Нам всем повезло родиться не на листе бумаги.       Демон-дворецкий понял, что чего-то не понял. – Что вы имеете в виду, моя леди?  – Представьте, что вместо земли у нас под ногами был бы бесконечный лист бумаги.       Себастьян тут же представил, как ходит по абсолютно белому миру. От времени ожидания призыва отличалось отсутствием визуального шума. – Ужасно, не правда ли? – Да, – не мог поспорить дворецкий, – Картина довольно унылая. – И нигде не спрячешься. Нечем оборониться. А реальный мир полон вещей. Домов, переулков. Булыжников. Вещи пусть и несовершенные, но приспособлений им можно найти миллион. Даже человеку...       Яко подумала, что именно это чувствовал Нейро, когда увидел её и весь земной мир. – Даже совершенно незнакомого человека можно приспособить под свои нужды... С баржей было то же самое! – неожиданно переключилась она от одного воспоминания к другому. – Я как только её увидела, сразу поняла, что там есть топка! Загнала туда их, и... – Кого "их"? – спросил Себастьян. – Эм... Ну... боги смерти...       Микаэлис растерялся. – Позвольте мне… – …М, да? – она обернулась на дворецкого, но тот исчез. Совсем исчез.