You and Me

Audrey's POV ♫ The Pretty Reckless – Under The Water Заставив себя открыть глаза, я обнаружила, что смотрю в потолок… лежа в изножье кровати. Странно. В комнате темно, как будто все еще ночь. Еще более странно, что я в топе и трусиках. И все. Гарри. Боже… Даже не помню, как легла в кровать или сняла одежду. Весь прошедший вечер как в тумане. Помню только, как молила Бога, чтобы все оказалось просто дурным сном. — Посмотрите, кто решил озарить мир своим присутствием. Я повернула голову на звук его голоса. Гарри сидел рядом со мной, лицом к огромным окнам. На нем была белая футболка с длинными рукавами, и выглядел он в миллион раз лучше, чем я себя чувствовала. — Привет, — прохрипела я. Повернувшись к изголовью кровати, он взял что-то с тумбочки и протянул мне стакан воды с двумя таблетками аспирина. — Возьми и запей. Тебе точно понадобится. Отшвырнув одеяло, я взяла их и вздрогнула. — Почему так холодно? Гарри оперся на локти, разглядывая меня. — У меня есть плохая новость, новость поплохее и наиплохейшая. — Слов «поплохее» и «наиплохейшая» не существует, — я допила воду, протягивая стакан обратно, а затем натянула одеяло на плечи, подтягивая ноги к груди и пытаясь согреться. — Счастлив узнать, что текила не повредила тебе мозг. Я вздрогнула. — Не поняла, о чем ты. Появилась широкая улыбка. — А вот и плохая новость. Прошлой ночью ты решила опрокинуть нас в снег… Ай, блин, это было не сном. — …и повертеться. Твой телефон промок. Я закрыла глаза. — Дерьмо. — Я разобрал его и положил в рис прошлой ночью. В надежде, что он после этого заработает, — он толкнул мою прикрытую одеялом руку. — У меня огромные надежды. — Спасибо, — пробубнила я, открывая глаза. — Новость поплохее? — Ну, здесь два в одном — новость поплохее и наиплохейшая. Помнишь дурацкий снежный шторм? Они дали ему имя — Всемогущий Сноумас. — Что? — скривилась я. — Идиотское название. — Согласен, — он сел. — Но Всемогущий Сноумас превратился в ураган на стероидах. Если выглянешь в окно, то увидишь, что снег идет, не останавливаясь, ничего страшного, но говорят, что станет действительно плохо и очень скоро. И вот часть поплохее: народ повернул обратно. Никто не может сюда доехать. Я вздохнула. — Ну, по крайнее мере, это разумное и безопасное решение. Мы тоже скоро уедем? Он смахнул волосы со лба. — Теперь наиплохейшая часть. Несмотря на то, что там и не апокалипсис, шансов добраться до дома у нас нет. Нам придется ехать на восток, а буря идет с севера и востока. Мы застряли на несколько дней. — Здесь? — Здесь, — повторил он, кивая. — Буря движется очень медленно. Говорят, что больше всего снега выпадет с завтрашнего дня по среду. — Твою мать, — во мне все упало. — И как много выпадет? — Ну, что-то среднее между много и дохрена. Я упала на спину и уставилась на потолок. — Мы застряли на неделю прямо в центре метели? — Да. Думаю, мы вырвемся раньше, но зависит от того, насколько со всем этим разгребутся, — он подтолкнул мою ногу. — Я включил отопление, так что должно стать теплее. Надеюсь, когда удар бури придется на это место, электричество не вырубится. Мои глаза расширились. — У нас есть запасной генератор, если понадобится, но давай не думать об этом. — Конечно. Застрять здесь с Гарри не очень радовало. Обычно в этом не было ничего такого, и обычно я ждала с нетерпением чего-то подобного, но в моем животе было ноющее чувство. Я нахмурилась, пытаясь собрать обрывки памяти в одно целое. Я вспомнила стопки с текилой и Мистера Лыжного Инструктора. — Прошлым вечером ты ввязался в драку с парнем, с которым я танцевала? Гарри сжал губы. — Ты про того странного типа? По существу мы не дрались, но и друзьями нас не назовешь. Высвобождая руку, я потерла бровь. Кожа ощущалась противно. Это не причина, почему мне так неуютно. Есть что-то еще. Должно быть. Я вспомнила, как выходила на улицу, и Гарри пытался усмирить меня. Кстати о… — Пожалуйста, скажи, что я разделась сама. Образовалась полуулыбка. — Ты хочешь об этом услышать? Я закрыла лицо руками. — О, Боже… Он тихо фыркнул. — Ты помогала раздеть себя, и я не смотрел. Я уже видел тебя в нижнем белье, так что… Я застонала. — Спасибо за напоминание. — Пожалуйста, — он замолчал, а затем сделал глубокий вздох. Я напряглась. — Как ты себя чувствуешь? Такой невинный вопрос не соответствовал его тону. Что-то произошло прошлой ночью. Прошлая ночь. Что за черт произошел… затем все пронеслось с пугающей скоростью. В пьяном ступоре я практически приставала к нему. Я согнулась пополам и почти снесла Гарри с кровати, но это было самым последним моим беспокойством. Движение выбило из равновесия мой бедный мозг, и ужас затопил меня. — Ох, блин. Ох, блин. Я… пыталась… тебя… Я была настолько смущена, что не могла выговаривать слова. Гарри откинулся, мышцы его подбородка подергивались. — Надеялся, ты не вспомнишь. Он надеялся, что я не вспомню? Я хлопнула обеими руками себя по лицу и застонала. Все было настолько плохо? Все было настолько плохо для него? — Эй, — он смягчил голос, и его пальцы обвили мои запястья, аккуратно убирая руки от лица. — Все нормально, Одри. — Нет, не нормально, — простонала я, опуская подбородок. — Я домогалась тебя. Он рассмеялся. — Ты не домогалась. Ладно. Может, немного, но ты не первая девчонка, которая… — Не смешно! — прокричала я. Два пальца легли под подбородок, приподнимая мою голову. — В этом ничего такого, Одри. Люди творят много вещей, которые никогда бы не сделали в трезвом состоянии, а ты была очень пьяная. Проблема заключалась в том, что именно это я хотела сделать и в трезвом состоянии. Я опустила глаза на одеяло. — Извини. — Тебе не надо извиняться, малышка. Это не такой ужасающий опыт, — сухо добавил он. Мой взгляд передвинулся к его, и в этот момент я вспомнила хорошую часть прошлого вечера, — он назвал меня прекрасной, он всегда так думал. Часть тревоги ушла. — Правда? Его губы изогнулись самым чудесным образом. — Никогда не буду жаловаться на девушку, ползающую по всему мне. Окей. Это не было заявлением о взаимной страсти, но было кое-чем, с чем я могла работать. — Тогда почему… почему ты остановил меня? Он моргнул раз, затем второй, как будто не мог поверить, что я задаю вопрос. — Прошлым вечером я пил, Одри, но был не настолько пьян. Боль резанула мой живот, и я замерла, уставившись на него. — Ты… ты не был настолько пьян? — Нет, — он выглядел смущенным. Я сглотнула, но комок, растущий в горле, застрял. Все те годы, что я знаю Гарри, и в которые он проявлял сексуальную активность, я видела его приводящим домой девушек, будучи трезвым, навеселе, пьяным в стельку и во всех промежуточных состояниях. Когда дело касалось секса, он не упускал ни одну возможность. Низкие. Высокие. Полные. Белые. Черные. Загорелые. Бледные. Цвета Умпа Лумпы. — Раньше тебя это не останавливало, — я не могла заткнуться. Гарри пробежался рукой по волосам, а затем обхватил заднюю часть шеи. Длинные пряди спадали на его лоб. Сначала он не отвечал, и чем дольше тянулось молчание, тем больше я сожалела, что не промолчала. — Ты другая. Итак, я была другой, и, очевидно, он должен быть нереально пьяным, чтобы сблизиться со мной. Слезы набежали на глаза, нужно убраться подальше от него. Мы были слишком близки. Мне необходимо пространство до того, как я взорвусь и опозорю себя еще больше. Я начала поспешно удирать с кровати, хватая одеяло, чтобы прикрыться. Мне нужно бежать. — Эй, — Гарри встал на ноги. — Одри, что ты делаешь? — Мне нужно в ванную, — я вытащила ногу из-под покрывала. Дыхание было коротким и сбивчивым, пока я оборачивала вокруг себя одеяло. Ноги коснулись холодного пола, и я пошатнулась, ударяясь пальцем о чемодан. Я зашипела, и по щеке скатилась слеза. Он обошел кровать. — Давай помогу. — Все нормально, — этот долбанный ком подступал ближе. Я дошла до двери ванной. Возможно, я собиралась швыряться, вместо того чтобы плакать. Не знаю, что лучше. Открыв дверь, я проскользнула внутрь и быстро захлопнула ее за собой, закрыв на замок. Даже не могу взглянуть в зеркало. Я закрыла глаза, но бесполезно. Слезы вырвались наружу и потекли по щекам. — Одри? — он был прямо за дверью. — Что происходит? — Уходи, Гарри, — сев на край ванны, я притянула одеяло к подбородку. Меня замутило. Я открыла крышку туалета. Ручка двери задребежала, и я упала на колени. Даже не могла видеть туалет, но надеялась, что добралась до него. — Одри! — Уходи! Мгновение тишины растянулось в минуты. Затем подступили все эти дурацкие стопки, оставляя мои внутренности разбитыми, а сердце… ну, оно было разбито по совершенно другой причине.