Два одиночества

      Глубокие воды чужой планеты стали тюрьмой для Окиуса. Он постепенно сходил с ума от одиночества и безысходности. Планета была оплетена пси-полями, через которые невозможно было пробиться сигналу бедствия. Надо было выходить на орбиту, но развитие аборигенов застряло в средневековье, и первый выход в космос произойдёт не скоро, если вообще произойдёт. Аборигены приспособили пси-поля под свои нужды, игнорируя технический прогресс. Он хотел вступить в контакт с гуманоидными формами жизни, но встретил лишь агрессию с их стороны. Окиус не знал их речи, интерфейс не в силах был ему помочь, надо было взять образцы ДНК аборигенов. Причём, исходя из подпункта №143 третьего параграфа межгалактического устава военных сил, образец ДНК должен быть отдан добровольно. От бессилия хотелось впасть в анабиоз, но организм не считал среду обитания агрессивной. Он одиноко плыл в глубине вод, когда почувствовал отчаянье погружающегося в воды существа. Это чувство было так похоже на его переживания, что он, не задумываясь, рванулся к утопающему.       Одинокий огонёк показался на горизонте, подплыв, он увидел воздушную сферу, в которой был гуманоид. Хотелось дотронуться, поддержать: «Ты теперь не одинок, не бойся». Но сквозь стенки сферы невозможно было пробиться. Тогда он обхватил сферу щупами и поплыл к своему логову. Окиус амфибия, поэтому превосходно дышит под водой, но утопающему лучше оказаться в воздушной среде. Он плыл на предельной скорости. Вот и подводный грот, он вытолкнул существо на берег. Существо было напугано, он не мог пока с ним пообщаться, чтобы успокоить, поэтому решил исполнить танец, показав, что он не опасен. Он танцевал, посылая успокаивающие волны, менял цветовую гамму. Это был не просто танец, а танец любви, исполняющийся перед партнером. Поступательные движения щупов отдали тяжестью в яйцеклад, напоминая, что мушля уже давно созрела, требуя оплодотворения. Окиус остановился, выныривая на поверхность, иначе через несколько движений он набросится на гуманоида для совокупления.       Вынырнув, он был приятно удивлён, обнаружив, что гуманоид оголился, а его подрагивающий от возбуждения половой орган говорил о готовности к совокуплению. Окиус не верил своему счастью, боясь спугнуть желание гуманоида, но вот протяжный похотливый стон призывно огласил своды грота, дав сигнал к действиям. Он обнял гуманоида, его кожа была горячей, сухой, гладкой. Из нательных присосок Окиуса стала выделяться слизь, покрывающая тело гуманоида, облегчающая скольжение щупам. Яйцеклад пульсировал желанием, готовый показаться из тела. Сквозь затуманенное желанием сознание пришёл отчёт интерфейса на сетчатку глаза, что их виды генетически совместимы. Его яйцеклад дотронулся до детородного органа гуманоида, мушля внутри Окиуса подрагивала, посылая волнообразное возбуждение в каждый щуп. Щупы пульсировали, оплетая слизкое теплое тело, проникая внутрь тела, подготавливая его к кладке. Гуманоид призывно стонал, раздвигая бёдра и давая доступ к своему вместилищу. Вместилище было горячим и глубоким, мушля будет в безопасности и быстро созреет. Мысль о скором потомстве приятно грела душу, посылая волны блаженства по горящему возбуждением телу. Яйцеклад с лёгкостью принял возбуждённую плоть, обильно смоченную смазкой. Громкий, неистовый, протяжный вскрик огласил своды пещеры, и гуманоид обмяк, доведённый до оргазма. Мушля впитала семя, плотно закрывая свои створки. Яйцеклад уплотнился, готовый к проникновению. Когда дыхание гуманоида восстановилось, Окиус продолжил свои ласки, подготавливая тело к проникновению. Он обвил бёдра гуманоида щупами, максимально открывая доступ к вместилищу. Яйцеклад стал проникать в глубину тела, горячее тугое нутро с трудом расходилось, вбирая в себя детородный орган. Когда яйцеклад полностью вошёл, его мозг затуманился, отдаваясь инстинктам размножения. Слиться, спеленав щупами, и погрузиться в воду. Будущий носитель мушли не способен дышать под водой. Окиус зафиксировал голову гуманоида, делясь с ним воздухом, и опустился на дно.       Носитель пытался вырваться, боясь удушья, но вскоре успокоился и обмяк, дыша через рот Окиуса. Мушля отделилась и стала продвигаться, выталкиваемая внутренними стеночками яйцеклада. Яйцеклад пульсировал внутри тугого нутра, даря наслаждение обоим партнерам. Окиус обвил мелкими щупами возбуждённую плоть носителя, скользя по ней. Один щуп истончился и проник в семенной канал детородного органа, тонкий и слизкий щуп с лёгкостью заполнял уретру. Окиус глушил губами сладостный крик впавшего в забытье носителя. Он и сам был на грани, тягучее, пульсирующее желание жаркой волной охватило внутренности, извергаясь семенем. Семя вытолкнуло мушлю, заполняя тугое вместилище живительной влагой. Из мушли показались нитевидные щупы, прикрепляющиеся к стенке вместилища носителя. Окиус увеличил темп скольжения по детородному органу, доводя носителя до разрядки, и выплыл на берег, распластавшись рядом.       - Потрясающе, - прошептал Мрыс.       - Мой миор, - ласково прильнул щупами к его груди Окиус.       - Миор?       - Носитель моего потомства.       - Я как то не спешил становиться отцом, да и магии во мне нет, чтобы выносить ребёнка, - потрясённо прошептал Мрыс.       - Мушля уже закрепилась, лет за пять наше семя совместится, и мушля созреет. Я приму её в яйцеклад и отложу в тёплых водах океана. Только не знаю, подойдут ли воды вашего океана для нашего ребёнка, - грустно прошептал Окиус.       - Вот ты сказал, что через пять лет ты снова проникнешь в меня яйцекладом, а до этого мы не станем ласкать друг друга?       - Зачем? – искренне удивился Окиус. – Новая мушля созреет во мне не раньше, чем через десять лет.       - Для удовольствия, - нависая над Окиусом, игриво прошептал Мрыс.       Он стал покрывать тело любовника поцелуями, лаская руками мелкие щупы, зарываясь головой в их основание. Из приоткрытой складочки у основания щупов показался возбуждённый яйцеклад. Мрыс припал губами к детородному органу, наслаждаясь пряным вкусом любовника. Умелые ласки языка и рук, и вот уже возбуждённый яйцеклад полностью выдвинулся на поверхность.       - Ты предлагаешь потерпеть лет пять? – отстранился от ласк яйцеклада Мрыс, призывно облизывая губы, покрытые слизью выделений.       - Продолжай, мой миор, продолжай… - шептал пораженный Окиус.       Совсем недавно он выл от отчаянья, а сейчас плавился от блаженства. PS: Корабль, из которого скинули тело императорского казначея, в точку прибытия так и не приплыл. Очевидцы утверждают, что его затянул на дно гигантский кракен, которым управлял полуспрут-получеловек. Врут, конечно.       Императорский казначей появился на балу с прекрасным юношей в одеяниях наложницы. Лишь лицо и руки юноши слегка синеватого оттенка были видны из роскошного наряда. Может, зомби?       А ещё говорят, что владыка драконов обладает силой вскрывать пространство в любую вселенную. Но мне почему-то кажется, что таинственный незнакомец, сопровождающий Мрыса на балу императора, об этом в ближайшие пять лет не узнает. А вот в том, что ребёнок родится в родных водах отца Окиуса, можете быть уверенными.