Абрикосы

Тибидохс встретил её тёплым концом июня, жаркими днями и невероятной грустью, которая не отпускала её ни на минуту. Как такое могло произойти? Как Ванька, её Ванька, мог поступить подобным образом? У Тани в голове не помещалось. …Она, вспоминая проклятые магфордовские абрикосы, постоянно находила в Тибидохсе местные. Тут плоды были. Она срывала их ещё зелёными, а после швыряла куда-то в океан, точнее, туда, где он по мнению девушки находился. Рыжеволосой было плохо. Ей хотелось поплакать у кого-то на плече, вот только подобной возможности такой у неё не было, потому что никого родного не осталось. Ягун и Катя составляли незыблемую пару, она была третьей лишней, к тому же, в Тибидохсе находился некромаг. Уедет ли он? Гроттер на это надеялась. Глухая рана, разъятренная бесконечными попытками понять, что случилось, не давала ей покоя. Швырнув очередные абрикосы куда-то в далёкую воду, дойдя быстрым шагом к зданию школы и столкнувшись с вечным шумом дождя по крышам, она почувствовала себя ещё более потерянной. Вся мокрая, с взбившимися в сплошной колтях волосами, которые никогда не захотят разравниваться… И зелёные глаза с лихорадочным блеском, словно у сумасшедшей. Наверное, она пила не сок, а какое-то вино – или же вишни умудрились заставить её так сильно опьянеть. А может, это было опьянение не алкогольное, а то, которое приходит от переизбытка невероятных чувств? Так или иначе, Гроттер отбросила в сторону все сомнения, стуча громко в дверь Бейбарсова, ожидая, пока тот появится на пороге. Глеб действительно открыл. Вечным чёрным пятном – с теми же чёрными волосами, в чёрной рубашке, чёрных брюках, с чёрными глазами, - он ей всё ещё казался, но сегодня почему-то было уже не так страшно. - Пустишь? – шёпотом уточнила она. - Пущу, - кивнул Бейбарсов. Он посторонился, позволяя Гроттер зайти в комнату, а после вдруг дёрнул её за руку, прижимая к себе. Глебу явно было плевать на мокрые разводы на его рубашке, на слабое сопротивление – сегодня она пришла очень зря. Таня сама исступлённо стояла на месте, запустив пальцы в его чёрные, цвета воронова крыла, волосы. Ей так хотелось, чтобы всё отступило в сторону, чтобы боль в сердце наконец-то утихла, что она просто не могла оказывать сопротивление. Таня обмякла в его руках, поддаваясь поцелуям. Почему?

***

Гроттер чувствовала, что кто-то осторожно гладил её по голове, словно пытаясь утешить, но никак не реагировала. Она плакала, громко всхлипывая и пытаясь успокоить бесконечный поток слёз, который не поддавался укрощению. Бейбарсов потянул какое-то одеяло, укрывая её, поглаживая по плечам, но Таня даже не оглянулась. - Теперь и я тоже… - она громко всхлипнула, - предательница. Ненавижу! Ненавижу! Она исступлённо била кулаком по подушке в какой-то явно не чёрной наволочке – Таня не могла в полумраке рассмотреть цвет. Глеб приобнял её за талию, пытаясь успокоить, но рыжеволосая рванулась пуще прежнего, пытаясь спастись. - Я тебя ненавижу! – воскликнула она, пытаясь заставить себя успокоиться, но не имела уже на это сил. - Я это уже понял, - Бейбарсов вздохнул. – Может быть, ты всё-таки будешь ненавидеть меня немного позже? Она бросила на него недовольный взгляд, но после, всхлипнув, кивнула, повернувшись наконец-то к Бейбарсову лицом. Тот, обняв её покрепче за талию и поцеловав в щёку, вновь помог девушке поудобнее устроиться на кровати. - Спи, - шепнул едва-едва слышно. Таня кивнула. Ей и самой хотелось спать, усталость и глупая слабость накатилась на девушку волной, но у неё не было совершенно никакого права сейчас поступать подобным образом. Рыжеволосая едва слышно прошептала что-то, а после позволила обнять себя немного покрепче. Она почувствовала, как Глеб сжал её ладонь, после осторожно целуя кончики пальцев, и наконец-то вынудила себя улыбнуться. - Не надо, - шепнула она. – Не хочу… Отпусти меня, Бейбарсов! - Спи, - строго повторил Глеб, обняв её за плечи. Гроттер всхлипнула и положила голову ему на плечо, подчиняясь. - Зачем ты… - она хотела было вывернуться, но после позволила себе расслабиться и продолжила лежать рядом. Ей хотелось признаться ему в чём-то. Раскрыть какой-нибудь свой огромный секрет было страшно, но… - Я ничего не почувствовала, - наконец-то прошептала она. - Ты о чём? Голос Бейбарсова звучал равнодушно – странный, хрипловатый баритон. У него, наверное, хорошо получилось бы петь. Возможно. - Я… О Локоне, - вздохнула девушка, обнимая некромага и позволяя себе расслабиться в его руках. Глеб хмыкнул и осторожно поцеловал её в макушку, словно пытаясь успокоить таким образом. Девушка едва заметно улыбнулась. - Ничего, понимаешь, - в исступлённом страхе бормотала она. – Ни любви, ни каких-либо изменений… Ничего!.. - Ну, значит, Локон не подействовал, - вполне логично рассудил Бейбарсов. – Либо подействовал не так. Гроттер кивнула. Ей не хотелось оправдывать Ивана даже в мыслях, это было бы предательством по отношению к самой себе. - Я никогда не ненавидела больше его, чем сейчас, понимаешь? – наконец-то спросила она, уже засыпая. Бейбарсов что-то едва слышно промолвил.