Абрикосы

В комнате некромага почему-то стало до жути холодно и неуютно. Таня ощутила это в первое же мгновение, и с той минуты отчаянное желание сбежать окончательно отказалось покидать её сознание. Ей стало страшно. Таня сейчас с радостью оказалась бы где-то как можно дальше от Бейбарсова, от пылающих, словно у дьявола, глаз. - Какая у меня прелестно верная жена, - прошептал он всё тем же хрипловатым, словно издевательским голосом. Наверное, Глеб действительно имел причины для того, чтобы даже её ударить, но, впрочем, пока что Таня надеялась на то, что всё обойдётся. Гроттер опустила голову и попыталась обнять Бейбарсова – да, они прекрасно демонстрировали вселенскую любовь на публику. Теперь, впрочем, Глеб стал до равнодушия холоден и смотрел на неё так, как обычно смотрят на самую ненавистную женщину в мире. - Прости меня, - попросила шёпотом Таня. – Я не хотела сбегать, оно само по себе вышло, правда. Бейбарсов усмехнулся и поцеловал её, на сей раз в губы и достаточно осторожно, словно пытаясь понять, изменилось что-то или нет. На поцелуй рыжеволосая ответила. Она была рада тому, что её теперь уже супруг окончательно потерял желание ругаться – к тому же, она действительно любила, кажется, его, в этот момент уж точно, и не желала никуда отпускать. Таять в его руках было куда приятнее, чем вспоминать о поцелуе Валялкина, том единственном. И последнем. …Гроттер понимала, что, возможно, вообще очень странно живёт, но у неё откуда-то появилось невообразимое желание всё исправить. - Ты никогда даже не пыталась сказать мне, что любишь, - с неожиданным обвинением прошептал на ухо жене Глеб. Она содрогнулась. - Но ведь я вышла за тебя замуж, разве этого мало? – удивлённо спросила она, чувствуя, что всё только что рухнуло. Глеб оттолкнул её. Поднявшись, он вышел куда-то, даже не собираясь возвращаться, а Гроттер так и осталась сидеть на кровати. Одна. Одинокая. И, кажется, сама виновна в том, что случилось, потому что большей дуры трудно было, наверное, сыскать.

***

Таня, пожалуй, давно уже должна была по крайней мере избавиться от своего свадебного платья, но хотелось поступить иначе. Она чувствовала себя одинокой и ненавидела всё, что только было связано с этим – Гроттер было страшно. Рыжеволосая мечтала сейчас спрятаться куда-то, укрыться от всего мира и не показываться ему на глаза. Не самым лучшим способом для того, чтобы сбежать, было выходить в коридор, но она, тем не менее, решилась. …Платье цвета неспелых абрикосов давно уже превратилось в глупую тряпку. Фата осталась в комнате – там, где было ей место, - но платье Татьяна так и не стала менять. Оно – символ. Тот самый, о котором столько говорят во всевозможных глупых, отвратительных и странных попытках критиковать чужую работу. Или восславлять. Она искала высокий смысл – спасибо, Танечка, ты уже успела его получить, теперь сиди и радуйся. Но почему же так тошно? Таня не могла понять, откуда у неё взялось такое количество отвращения к себе самой, но не стала бы и спорить. Ей осталось просто дрожать. Дрожать от проклятой неизвестности, которая не оставила ни единого шанса вернуться в нормальную жизнь. - Гроттерша! Визгливый голос заставил её оглянуться. Казалось, Таня должна была ожидать этого – да, Зализина, одетая во всё чёрное, с траурной шляпкой, смотрела на неё. - Ты что-то хотела? Таня поняла внезапно, что у неё платье внизу разорвано – смешно получается как-то, как можно было это не заметить? - Не смей разбивать мне семью! Она собиралась пропеть оду Ванечке, которого соблазнила несносная Гроттерша, Таня прекрасно это понимала. Лиза имела право. - Я и Локон заколдовала! – кричала она громко, так, чтобы все слышали. – Понимаешь, я, я, я! - Как – заколдовала? – наконец-то неуверенно переспросила Таня, избавляясь от неизвестного груза вечного молчания. Она ждала ответ. Ответ, который, пожалуй, мог бы всё перевернуть и сделать её хотя бы немножечко более счастливой. Таня так рвалась в то самое счастливое прошлое, когда она могла считать Валялкина предателем… Или просто о нём не думать. - Я нашептала на него своё имя. Ты ведь не могла выбрать кого-то, кроме Ванечки, ты, Гроттерша… Таня смотрела на неё с презрением, но в тот же момент внезапно поняла, что сама-то ни в чём не виновата. Но все её попытки… Да пусть подавится своим Ванечкой, только зачем они приехали, если их никто не звал? - И всё равно Локон дал сбой на сутки, но завтра Ванька всё равно будет мой, недолго тебе осталось наслаждаться! – Зализина топнула ногой и ушла. Наслаждаться?! Если б они не приехали, она была бы счастливой, вышла бы спокойно замуж и никогда даже не подумала бы о том, чтобы сбежать. Это всё они виноваты. Зализина, Валялкин её – и где она теперь должна была искать своего мужа, которого вроде как предала? Благо, не до конца. Благо, хотела вернуть всё.