Приключения во времена Людовика XIII продолжаются (II книга)

Рассвет застал их в пути. Если б можно было окинуть ее с высоты птичьего полета, мы увидели бы следующую пленительную картину: первыми по извилистой дороге под сенью дубов и грабов ехали де Порто и де Батц. Далее, на расстоянии двух лье от них, следовали де Арамисец и Джулия, а за ними, еще дальше – Изабелла и де Силлек. Де Батц и де Порто, люди предприимчивые, поступили хитро. Они где-то отыскали брошенную повозку, нагрузили ее бочками с вином, спрятали оружие под сеном, нарядились более чем живописно и таким образом спокойно проезжали мимо постов, щедро раздавая су и пол-су караулам. Де Силлек и Изабелла расспрашивали всех встречных о постах и объезжали их по лесу, который постепенно терял пышную зеленую листву, но все еще мог спрятать беглецов. А вот де Арамисец и Джулии не повезло – они натолкнулись на отряд гвардейцев кардинала. И, хотя те не задержали их сразу в одной тихой умиротворенной деревушке, но поехали следом. -Они так и тащатся за нами как старьевщики! – с улыбкой заметил де Арамисец, поднимаясь на стременах. Он воспользовался моментом, когда дорога поднималась на высокий холм, и с высоты, как полководец, оглядел живописные, залитые солнцем поля и лес. -О, господи, Анри! – воскликнула Джулия, испуганно оглядываясь. -Не бойтесь, любимая, они еще далеко, но мы определенно чем-то привлекли их внимание. Джулия обратила встревоженный взгляд на мужа. Тот сморщил лоб и скомандовал: -В галоп! Если мы будем держать такое же расстояние еще четверть часа, я ручаюсь - мы спасемся! -Вы что- то придумали? -В галоп лошадь, милая, в галоп! Они пришпорили коней, спустились с дороги, преодолев небольшой овраг, и понеслись по лесу как птицы. -Быстрее, Жано! – крикнул де Арамисец слуге.- Если ты не поторопишься, я сварю тебя заживо, поминуя о Цезаре! -Спешу, сударь! -Еще недолго! Наше спасение близко! Не жалейте лошадь, Джулия! У маркизы начала уже кружиться голова от петляния по лесу, когда внезапно старые буки распахнули свои плотные желто-алые объятия, открыв вдали романтические обветшалые стены старого аббатства, опоясанные засохшим уже плющом. -Недаром я окончил семинарию! - удовлетворено произнес де Арамисец. – Я знаю все монастыри округе. В том числе и женские! Вперед, душа моя! Как стрелы пронеслись они по вымощенной камнями дороге к огромным воротам. После требовательного стука им открыли и разрешили проехать внутрь. Заскочив во двор и заперев двери на огромный засов, они оказались еще перед одной, более низкой, но и более древней стеной. Крошечной старая монахиня в черном одеянии преградила им дорогу. Ее сморщенное лицо дрожало. -Зачем вы пришли, дети мои!? – спросила она неприветливо. Особенно неприязненно она оглядела мужчин. –Нас не касаются дела в миру! -Матушка, - смирено обратилась к ней Жули. Ей казалось, что она быстрее мужчин может понравится суровой монахине. - Только в этих стенах в наш век можно найти чистоту и справедливость. Приютите нас, умоляю вас. В ворота забарабанили, но стук сквозь толстые стены, предназначенные для защиты даже от королевских войск, доносился глухо и невнятно, словно аббатство Монтивийер был заключено в волшебный магический круг. -Матушка, не оставьте несчастных в беде!- продолжала Джулия смиренно, с неудовольствием наблюдая, что монахиня прислушивается к посторонним звукам и недоверчиво оглядывает гостей. -Наша святая обитель лежит вдали мирских дел и не может принять мирян. Тем более грешных мирян, одетых в противное природе мужское платье, но не являющихся мужчинами. -О матушка, милосердия! Так кричали несчастные женщины, умоляющие о защите от ужасов бытия со времен гугенотских войн и двести и триста лет назад, и сердце монахини дрогнуло. Она неуверенно склонила голову. А тут еще де Арамисец с невозможно сладкой улыбкой сделал шаг вперед. -Матушка, - начал он торжественно. – Господь наш сказал: «Приходящего ко мне не прогоню вон!», ведь плоды нашего духа - благость и милосердие, любовь и долготерпимость»! Так пусть в этой обители бог повелевает жизнью нашей! Красивый, распевный голос де Арамисец воспарил, казалось, в вышину. У Джулии мурашки побежали по спине, так волновал ее он каждым своим движением, и она на мгновение представила, как прекрасен он был бы на клиросе, в белоснежных одеждах, с блестящим крестом на груди. Ах, такой невозможно пленительный, ласковый священник заставил бы всех рабски ловить каждое свое праведное слово, но он никогда бы не мог принадлежать ей! Де Арамисец медленно и плавно осенил себя крестным знаменем. -Сын мой, - произнесла монахиня тихо. - Откуда ты? -Божьей волею я уподобился святому Иоанну, став служителем бога в духовной семинарии Парижа, матушка. -Входи же! Де Арамисец, сохраняя на лице маску бесстрастья, медленно прошел дальше. Джулия не поверила глазам - он в мгновенье перестал быть мушкетером, но, когда монахиня отвернулась, де Арамисец подмигнул жене и тотчас скорбь опечалила его красивое лицо. Слуга тем временем увел лошадей к обширной монастырской конюшне, возле которой стояли повозки и телеги. Рядом несколько церковных слуг разгружали огромные бочки с вином и маслом, несли на кухню жирные окорока, живую птицу в клетках и фрукты в мешках. -Я дам вам кров и пищу! - говорила монахиня тем временем.- А нечестивцев, что ломают наши двери, покарает господь! -Бог храни вас! -Сын мой, давно ли вы покинули стены семинарии? -Шесть лет назад матушка, увы, и бог не оставил меня! Джулия вздохнула и улыбнулась. Монастырь неожиданно напомнил ей детство, когда они с Изабеллой, забравшись под одно одеяло, сладко и затаенно мечтали о будущем! Счастье, что все сбылось, как хотелось, и будущее оказалось еще лучше! На темной лестнице, до блеска натертой восковницей, им встретилась высокая, когда-то красивая монахиня с узким бесцветным лицом. Переговорив с де Арамисец минуту, она увела и устроили Джулию в одной из пустующих келий. -А вас, сын мой, я хотела бы послушать! - позвала она де Арамисец. -Оставайся с госпожой, - тихо велел тот слуге и удалился с видом крайнего смиренья. -Жано, - в свою очередь приказала Джулия. - Открой мой несессер, достань мне расческу, у меня волосы растрепались. -Не могу! -Отчего это, хитрец ты этакий? И что ты держишь в руках? -Молитвенник, госпожа. Видно, монахини подложили. -Красивая вещица! -О, только не заставляйте меня читать его! - взмолился слуга. -Тогда держи зеркало, плут. Я хочу быть обворожительной! Она успела привезти себя в порядок, даже подремать под напевный звон колоколов, пока не вернулся де Арамисец. -Фу, - произнес он и перекрестился на распятие. - Слава богу, я с вами! Признаюсь, -и каждый раз я радуюсь своему решению как ребенок,- я правильно поступил, бросив карьеру священника. Джулия положила зеркало и раскрыла молитвенник. -И, тем не менее, сударь, вас не было два часа! - заметила она едко, делая вид, что читает молитвы. -Вы ревнуете? -Вот еще, - повела плечом Джулия. – Ревновать вас к скучным монахиням? Я не сошла с ума. -Знаете, дорогая, о чем мы беседовали? -Мне неинтересно! -О мирских грехах! Джулия сделала вид, что углубилась в чтение. -Конечно! – съязвила она спустя секунду. – Это весьма интересная тема! Вы, верно, прочитали им отличную проповедь… об искушениях грешного тела! -Черт возьми! - возмутился де Арамисец. – Нельзя все время корить меня за прошлое! Вы даже не представляете, как мне за всю мою жизнь надоели беседы об искуплениях, исступлениях и божьих наказаниях! Иногда я ловлю себя на крамольной мысли, что произношу нужные слова или цитирую Писание совершенно механически, а ам думаю о других, более приятных вещах, вещах. -Что за святотатство! -Увы! -А мне вот кажется, вы любите порассуждать на досуге о плотских грехах! Де Арамисец знаком отослал слугу в коридор. -Конечно, - подтвердил он мягко, плавным движением подсаживаясь к Жули.- Я обожаю порассуждать о плотских грехах. Более того, мне хотелось бы, чтоб и вам было бы приятно грешить! -Господи, Анри, право, что вы такое говорите, мы же в монастыре! Де Арамисец не отказал себе в удовольствии погрузить взор в манящую глубину выреза ее рубашки. -Господь сказал: любите друг друга, дети мои! -Анри!- прошептала Жули протестующее. Сил у нее хватило только на эту фразу. Где- то внутри вспыхнул огонь, разбуженный его дразнящими прикосновениями. -С любовью приходите, друг к другу, - шептал де Арамисец, увлекая ее в чарующий океан любви. - Это написано в книге книг, любовь моя! -О, каким бы вы были священником! – шепнула она, пылко возвращая ему поцелуй. –Но Анри, мы с вами в монастырской келье, мы не должны… -Что вас волнует, милая!? -Как это что? -Мы всего лишь выполняем заповеди господни! Я вас люблю, душа моя. -А я вас, мой милый аббат. Они, смеясь, прижались друг к другу. Де Арамисец вернулся к разговору о своем решении оставить церковную карьеру чуть позже. -Мне все-таки повезло, что я встретил вас, дорогая! Я хотел иметь семью, хотя и знал, что мне, как священнику, это совершенно недоступно. У меня у самого были чудесные родные, Жули! Хотя я очень мало помню об отце, матери Франсуазе и моей младшей сестре Мишель. Они были такие светлые, Lux in tenebris — «Свет во тьме». Я потерял их всех в 12 лет. Я рассказывал вам… -Да, любимый! -Я счастлив, что у меня есть вы и наши дети. Я рад, что у меня полно всяких мелких поручений и семейных обязательств! -Как долго я ждала от вас подобных елейных фраз! -Жаль, что пришлось покинуть Париж, дорогая моя. Но мы быстро выполним порученное нам дело и вернемся во Францию, обещаю вам! Джулия сладко потянулась и положила голову ему на плечо. -А разве некое порученное нам дело существует? Я наивно предполагала, что вами был найден всего лишь предлог, чтобы уехать от возможного ареста! -Более того, я везу некое послание, которое обязательно должно попасть в руки адресата! Поэтому нас никоем образом не должны арестовать и, уж тем более, обыскать! -Как интересно! –воскликнула Джулия. Она села, с любопытством уставясь на мужа синими любопытными глазами. -И к кому мы едем? -К одному очень влиятельному лицу, приближенному к королю Карлу! Он ждет нас в условленном месте! -Он красив? Де Арамисец с тонкой усмешкой, прячущийся в модных усах, погладил ее по колену. -Увы, я не могу сказать. Вас, красивых женщин современности, не поймешь! Даже красавец может вам не понравиться, если он груб и неотесан! Вот как молодой де Вард, сын губернатора Капели. -Этот выскочка? Он некрасив! -Ой ли? -Если я говорю, что некрасив, значит некрасив! Все фрейлины сошлись в этом мнении! У него узкое лицо, будто он в детстве пролезал сквозь угольное ушко и подбородок странно скошен вперед! -Приятно слышать! -Анри, но почему именно вы везете письмо!? Военной карьерой занимается Шарль де Батц, он мечтает прославиться, а не вы! Или вы опять задумали что-то опасное? О небеса! Де Арамисец вздохнул. -Да потому что, радость моя, что человек, кому предназначено письмо, не станет слушать де Батц! -А вас будет? -Меня будет! -Почему же? -Этот человек очень набожен! А я умею говорить и, смею надеяться, говорю хорошо… Проводить их на следующий день вышел весь монастырь. Монахини с горечью смотрели вслед этим людям, уходящим в жизнь, любовь, в будущее, и мир на минутку приоткрылся им, и через тоненькую щелочку приникли лучи солнца, вздохи и поцелуи, все то, к чему путь для них был заказан.