Маленькая чертовка

С каждым днём количество членов „Хвоста Феи“, желающих и, что немало важно, могущих присмотреть за девочкой, неуклонно уменьшалось. Ибо первое решалось достаточно просто — с помощью чёрной ауры и грозного взгляда барменши, а вот второе весьма существенно ограничивалось физическими возможностями и душевным здоровьем кандидатов — после общения с маленькой заклинательницей заставлять магов повторно проходить эту экзекуцию просто не поднималась рука. Поэтому сегодня Мира, оглядев зал, вздохнула и… малодушно спихнула ребёнка на Кану. Не сказать, чтобы та сильно обрадовалась подобному повороту событий. Вернее, совсем не обрадовалась. Ибо маленькая девочка могла помешать всем планам волшебницы, а именно — пить целую бочку Фиорского столетней выдержки. Но против демоницы не попрешь… После завтрака малышка решила прогуляться вместе с Альбероной, но, зная гадалку, не сложно предположить, что прогулялись они до ближайшего винного погребка, а поскольку ближайший — это в гильдии, то и прогулка произошла до подвала и обратно. Не трудно предположить, что малышку это абсолютно не устроило. Покрутившись вокруг выпивохи и поняв, что вытащить её на улицу практически невозможно, Люси предложила Кане поиграть с ней в доктора. — А нам никуда не надо будет идти? — уточнила фея. — Нет, — мотнула головой девочка. - Ну, если только вон в ту комнату, на осмотр. Зато потом ты сможешь принять „лекарство“, — и указала пальчиком на пока ещё не открытую бочку. — Договорились! — воскликнула девушка и, подхватив заклинательницу на руки, скрылась за дверью в указанное помещение. Мира проводила их глазами, изо всех сил стараясь отогнать от себя нехорошее предчувствие…

***

День для гадалки начался не очень хорошо: небольшое похмелье вкупе с навязанным ей ребёнком кому угодно подпортят настроение. Которое Альберона тут же решила поднять уже известным и привычным способом, но не успела, потому что девочка предложила ей поиграть. Впрочем, обещание последней, что магичка вскоре сможет возобновить столь приятный для неё процесс, немного успокоило Кану и даже придало ей энтузиазма. Ну, правда, чем скорее она начнет игру, тем быстрее вернётся к вину. Поэтому Альберона без капризов уселась в указанное Люси кресло и с удовольствием подыгрывала девочке, отвечая на обычные для этой игры вопросы вроде „На что жалуетесь, больной?“, „Где болит?“ и прочие. Когда малышка определилась с „диагнозом“ и решила приступить к „лечение“, гадалка подхватилась с кресла, думая, что пора принимать „лекарство“, но была остановлена сердитым окриком: — Вы куда, больная? — Так я это… лечиться… — ответила девушка. — Подождите, больная, — остановил её „доктор“. — Вот сейчас ещё одну процедуру проведём, и пойдёте. Смотрите сюда, — перед носом Каны качнулся какой-то блестящий кружок. — Смотрите на него внимательно… Дальше магичка уже ничего не помнила. И только когда кто-то подёргал её за рукав кофты, она открыла глаза: — Что случилось? — Ты заснула, — обиженно протянула девочка. — Прости, — извинилась Альберона. — Я и сама не заметила. Можно я уже пойду? — малышка кивнула, и гадалка быстро ретировалась в главный зал. Подсев к своей любимой бочке, главная выпивоха открыла задвижку и выхлебала сразу половину ёмкости… Оторвавшись от бочки, Кана оглядела зал родной гильдии и замерла с открытым ртом. Ибо увиденное ею очень походило на белую горячку, в простонародье известную как „белочка“. Которая сейчас — вполне материальная, с золотистой шёрсткой — сидела как раз напротив пьяницы и смотрела на неё глубокими карими глазками, в которых так и прыгали смешинки. — Ты кто?! — выдавила из себя Альберона. — Я? — удивился зверёк. — Я Люси. А ты думала, кто? Белочка? Кана моргнула. Потом икнула. Потом опять моргнула, обвела зал полубезумным взглядом и… свалилась в глубокий обморок. Что же так напугало в общем-то храбрую и закалённую в боях и жизни в родной гильдии волшебницу? Думается, мы бы с вами никогда этого не узнали, если бы сама гадалка не рассказала об этом на следующий день. Итак, вот вам эпичная картина, увиденная Каной Альбероной (записано с её слов): «В центре зала происходила драка розовой ящерицы с императорским пингвином. Между ними мелькало тело огромного чёрного быка, которое периодически взлетало в воздух от удара внешне субтильного хвоста ящерки с протяжным криком: „Мужик!“. За одним из столиков сидел огромный серый носорог, который что-то рассказывал маленькой серой мышке, жалостливо вздыхавшей и не менее жалостливо оглядывающей находившихся рядом моржа и ленивца, причём оба они были с ног до головы покрыты огромными волдырями от комариных укусов. Наверху же сидел огромный жёлтый лев и задумчиво щурил свои небесно-голубые глаза, что с каким-то плотоядным интересом изучали скачущую по залу золотистую белочку. А за всем этим безобразием наблюдала белая тигрица, протирающая стаканы мягким полотенчиком, параллельно сплетничая с огромной лягушкой, которая курила трубку, сидя прямо на барной стойке». Придя в себя, несчастная гадалка допила оставшуюся половину бочки и решила по-тихому смыться домой. Но, выйдя на улицу, она поняла, что больше никогда не будет пить. Ни капли. Ибо если в гильдии был зоопарк, то на улицах города творилось нечто невообразимое: бармаглоты ходили под ручку с чупакабрами, пара бабуинов примеряла соломенные шляпки новой модели, олень сцепился с ослом прямо посреди главной дороги, огромная толстая свинья пыталась влезть в сарафан меньше неё размеров на пять примерно. Повторный обморок не заставил себя ждать…

***

Но оставим нашу несчастную выпивоху мучиться от последствий неумеренного употребления алкоголя (Минздрав ведь не зря предупреждает, ага) и вернёмся в гильдию, к тому самому столику, за которым сидели носорог, мышка, морж и ленивец, а, вернее, Гажил, Леви, Дрой и Джет. Эти четверо не зря собрались за одним столом, ибо им надо было поделиться друг с другом результатами прошедшего дня. — Как же вы из леса выбрались, бедные? — с тревогой оглядывая напарников, спросила маг слова. — Пришлось заката ждать, — вздохнул Джет. — Девочка ведь сказала, что город на западе. Только пока мы ждали, нас комары сильно покусали, огромные такие и злющие, сильно голодные, наверное. Там, оказывается, болото рядом было, а уходить с той поляны страшновато было, вдруг ещё больше заблудимся. Мы ведь не видели, куда нас малышка привела… — А пока шли, чесаться сильно начали, — продолжил Дрой. — Мира испугалась и попросила Гажила за Полюшкой сходить. Она сказала, что это аллергия на комариные укусы… — Ох… — выдохнула Леви и повернулась к Редфоксу. — А у тебя как? — Ну, я-то думал, что день нормально закончился. Принёс малышку в гильдию и уже домой собрался, да тут эти двое скаутов объявились. Пришлось к целительнице идти, не было же больше никого в гильдии. Бабка-то поворчала немного, но согласилась пойти, только пришлось ещё за каким-то лешим тащить мешок с лопатой, что-то ей там прикопать надо было по пути. Смотрю — люди как-то странно себя ведут: кричат, разбегаются. Ну, ладно, думаю, это они, наверное, на нашу целительницу так реагируют, она же теперь на метле летает, понравилось ей. Привёл и пошёл домой, только всё равно вижу — от меня люди шарахаются. Прихожу домой, зашёл в ванну и, не успев включить свет, увидел в зеркале приведение… Ну, я и шандарахнул по нему заклинанием. Потом включаю свет, смотрю — зеркало разбил. В кусочках я отражаюсь, всё вроде нормально. Выключил свет (решил утром убрать, а то поздно уже), а в тех же кусочках-то приведение. Тут я понял. Опять нас мелкая чертовка обдурила. Фосфором она меня вымазала. — Левичка, — простонали „тени“, — ты уж, пожалуйста, ничему больше не учи Люси, пока она маленькая, ладно? — Не буду, — мотнула головой МакГарден, а про себя подумала о том, что её вчерашняя учительская деятельность ещё много кому может аукнуться, так же, как и страсть к книгам — кто знает, на ком малышка захочет испытать прочитанный вчера фолиант „Гипноз: теория и практика. Применение в бытовых условиях“? Последствия этих двух дней не заставили себя ждать. Во-первых, Кана Альберона бросила пить, и теперь единственной жидкостью, которая плескалась в её кружке, был яблочный сок. Во-вторых, синеволосая волшебница, маг слова Леви, к удивлению согильдийцев уже меньше времени проводила за книгами и больше гуляла. С кем? Об этом история умалчивает. Пока. В-третьих, команда „теней“ стали менее липучими и уже не так расторопно кидались на помощь обожаемой МакГарден. Что же касается Редфокса, то, если малышка и хотела излечить Железного от его мрачности и нелюдимости, то это у неё получилось. Всё же по прошествии какого-то времени Гажил с удовольствием вспоминал это приключение и даже обсуждал его с согильдийцами за кружкой пива… Впрочем, кажется, ему больше льстило то, что ночью его считали монстром, а днем — ожившим трупом, ибо краска никак не хотела смываться и от неё у драгонслеера тоже началась аллергия, поэтому его лицо приобрело приятный зеленоватый оттенок. Это было так необычно! Зато на ночь всех святых он знал, кого надо будет попросить о маскарадном костюме…