Сredo, quia absurdum

Она простила себя. Отныне она свободна. Свободна как эти люди, которые прошли через все страдания и не позволили ненависти и страху убить любовь. © Фенни Флегг «Жареные зелёные помидоры в кафе „Полустанок“»

«…придут две полукровки на земли волшебные да разрушат барьер, что скрывал наш мир от них…»

Запись на стене храма Великого Солнца из свитка Времён*.

***

      Около пещеры, в которой ночь тёмную, принёсшую слёз ещё немного в их приключение, лес красивый находился. Огромный, размером с целое королевство, который, что показалось им странно немного, оставили жить. А элементаль, что был с ними, растворился в свете обжигающем, будто и не было его вовсе.       Когда засветились глаза полукровки, она лишь недоумённо перевела взгляд с друга своего на поляну. что перед ними находилась. Солнце горячее, что служило светилом огненным, на миг вспыхнуло, как показалось фее, — и перед глазами друзей вдруг появилась не поляна лесная, а город целый с жителями крылатыми.       Девушка испуганно посмотрела на Нацу, что с интересом фей разглядывал, а затем Люси головой покачала, отгоняя ведения всякие, которые, казалось ей, появились перед ними — феи сияющие пролетали туда-сюда, лишь оставляя за собой след из тысячи огоньков мерцающих.       — Смотри, Люси, они такие же, как и ты! — восклицает парень, с улыбкой рассматривая подругу удивлённую.       — Ты не прав, — шёпотом произносит Люси, понимая, что сама ни каплей не похожа на честных, пусть иногда и беспечных фей. И скоро совсем поймет Нацу, что ни черта не схожи они. Тогда, Хартфилия знает, дракон юный перестанет доверять ей, а она, фея глупая, сквозь землю захочет провалиться, слёзы горячие руками холодными по лицу своему неживому растирая.       Правда ведь — она тяжёлая, горькая, с толикой послевкусия приторно-сладкого, а иногда обжигающего существо всё, что вкусило истину, не подготовившись. Только сейчас и поняла полукровка, чем правда эта грозит ей. Только сейчас странная Люси осознала, как горько слёзы обиды будет глотать, как страшно в глаза Нацу своему смотреть будет. Но как же приятно стать той, кем, по сути, она и должна быть.       Феи всегда о других думают, даже о людях противных, что жить спокойно не дали им, ведь живые они, яркие и, быть может, тёплые, только иголки на себя надели, протыкая ими душу свою насквозь. Но верят они, что каждый в этом мире нужен всё-таки. А она, глупая, не подумала о чувствах того, ради которого кричать громче сирен коварных готова и улыбаться солнца ярче, позволяя намерениям эгоистичным заполнить всю душу свою до предела почти.       — Пошли к ним, Люси! — Нацу протягивает руку, а затем задумчиво произносит, — правда, я не знаю, куда нам идти, — усмехается, оглядываясь по сторонам.       — Если не знаешь, куда идти, — иди вперёд! — весело произносит девушка, понимая, что всё это дело имеет самые разные стороны, а следующий ход только от них и зависит. Истина рядом.

***

      — А вы не подскажете, как пройти ко дворцу? — уже в который раз интересуется фея молодая у других, то и дело парня окрикивая, что норовит уйти куда-нибудь, а затем смеётся, ссылаясь на любопытство. Любопытство и у Люси есть, ей тоже интересно ведь, что да как у фей устроено, ведь у эльфов — у них не так, у них всё вычурно и до жути отпугивающе.       Нацу вспоминает, что подруга говорила, что у фей есть дворец самый главный, в котором королева должна быть, а ещё Люси зачем-то упоминала про двенадцать советников, и что ей нужно обязательно попасть к восьмому — для чего, Драгнил не знал, девушка сразу умолкала, расспрашивая о чём-нибудь другом. У фей нравилось дракону юному, они будто другими были, не такими, как те существа, что он встречал — не было взглядов недобрых, были лишь улыбки тёплые и приветствия дружелюбные. На что парень в ответ улыбался, путь освещая не хуже солнца. Говорят, что у фей существа от доброты светятся.       — Эй, Нацу, нам туда, — дотрагивается до его плеча Люси и указывает прямо.       — И там мы переместимся к драконам, да? — неверяще спрашивает Драгнил, успокаивая вздрогнувшее от радости и волнения сердце.       — Да, должны, — тихо произносит девушка, опуская голову и останавливаясь. Парень не понимает, что такое с этой странной Люси, почему она вдруг грустной становится то и дело, а затем пытается улыбаться, но он-то видит, что за улыбкой её слёзы прячутся и слова несказанные. только вот какие — не узнать никак.       — Что случилось, Люси? — девушка голову поднимает, вздыхая шумно, а Нацу недоумённо смотрит на неё, не понимая причину грусти странной.       — Помнишь, я говорила про советников, — начинает Хартфилия, на что кивок получает, — восьмой советник, как было в книге про устройство мира написано, это моя мама.       — Это же здорово, Люси! Ты её уви…       — Только про драконов. Про них никто не знает из фей. Я солгала, чтобы сюда попасть, — поднимает голову и виновато на парня смотрит. А Нацу разорваться на несколько кусочков готов, чтобы сердиться на подругу, обиженно следуя за ней, и чтобы подбодрить её, давая огню изнутри себя сжечь.       — Если ты заплачешь — я буду звать тебя плаксой, странная Люси, — фея с недоверием поднимает взгляд и смотрит в глаза другу своему. — Кто тебе сказал, что феи не знают про драконов? Люди обратное говорили. Давай сначала разберёмся, что да как, а потом я уже решу, обижаться мне на тебя или нет. А про твои поиски. Я бы поступил также, наверное, — протягивает руку Люси, которая готова громко рассмеяться, а затем разреветься, друга своего обнимая.

***

      — Ты не сердишься? — ещё раз спрашивает Люси, поворачиваясь к другу.       — Если снова спросишь — буду сердиться, — усмехается парень, продолжая идти вперёд.       — Но я же винова…       — Мы уже дошли. Когда я буду на тебя рассержен, я обязательно скажу, — произносит Нацу, рассматривая ворота королевского дворца величественные. За ними, Драгнил видит, сад красивый, выращенный умело опытными садоводами. А за садом возвышается белое слишком здание с синей, будто небо грозовое, крышей.       — Даже у нас не так красиво, — говорит мечтательно девушка, оглядываясь вокруг. Люси дотрагивается до ворот искусно выполненных — и они вдруг раскрываются легко, впуская полукровок юных в зелёный сад.       — А у меня не получилось, — бубнит обиженно дракон, не переставая следовать за Хартфилией.       — Я даже и не знала, что они так открываются, — произносит растерянно Люси, двигаясь вперёд.       Перед глазами полукровок появилась женщина с крыльями ярко-красными, будто кровавик** отцвёл, и волосами солнечными слишком, цветом, будто у светила отобранным. Она улыбнулась, и Нацу будто вторую Люси увидел, только с крыльями другими и глазами тёмными, как стены в пещере Истины.       — Сначала я даже подумала, что мне всё это чудится, — она засмеялась и, казалось, моложе на несколько лет стала. — Как дорога, Люси?