Сredo, quia absurdum

Шоколадом лечить печаль и смеяться в лицо прохожим! © М. Цветаева «Легкомыслие!»

      Праздник в Эдоласе — событие нечастое, яркое, словно вспышка, и счастливое. Люси всё казалось, что Счастье по пятам за ней ходит. Оно и ясно, столько событий за день предыдущий: попадание в мир, к Создателю приближенный, разговоры с высшими, и, главное самое для феи, возвращение крыльев и дара фейского обретение.       От счастья девушка ярче светила полуденного сияет, почти всех согревая глазами летними. До грусти ли теплым днем, когда в тебе в чудеса вера всё внутри захватывает?       Ряды стройные разных вещиц вокруг заставляют озираться, аромат выпечки свежей, что друга эльфийки утянул за собой, — всё это Люси долго еще вспоминать будет, глаза закрывая и в улыбке расплываясь.       А Нацу еще долго будет ощущать Счастье позади где-то — Счастье друзей не отпускает.

***

      — Где же это мы оказались, Нацу? — растерянно озирается по сторонам и произносит негромко Люси, сразу после того, как иксиды отправили их в Поднебесье. — Не помню я такого на карте мира моего.       — Будем идти только вперед, Люси! — весело протягивает парень и устремляется к горам, перед которыми очутились они с подругой.       А Люси счастливо улыбается и тихо корит себя за то, что поддалась наваждению отрицательному, и проходит вперед, утягивая полукровку за руку.       Всё непременно хорошо будет, ведь Счастье и Дружба с ними рядом!

***

      От пещеры, в которую заглянули полукровки, сыростью и истиной* веяло. Казалось, что там, в центре самом этой пещеры, находится источник воды живой. Такой, что встречали они у Хранительницы в лесу. Но живая вода без мертвой быть не может.       Полукровки согласно кивают друг другу, устремляясь в центр пещеры. Парень огонь яркий-яркий на ладони разжигает и глаза закрывает, а затем вмиг оживает словно и улыбается, кажется, ярче огня. В улыбках сокрыта магия большая, чем во всём волшебном мире.       — Не пугайся! Я же уже говорил, что огонь не опасен, странная Люси. Дотронься! — девушка с неверием замирает, протягивая руку и тут же одергивая. Рисковать — плохо. Фея знала это с детства самого, когда, погнавшись за бабочкой, угодила в домик к фее печальной и перепугалась не на шутку, растерянно взирая на существо незнакомое. И не позабыла Люси, что знакомство это одним из приятных было, а потому протянула руку к огню друга, неверяще закрыв глаза. Если глаза закрыты — ничего не страшно, кроме самого себя.       Девушка дотрагивается и глаза распахивает, руку свою в огне друга разглядывая. Огонь, показалось ей, подмигнул и соскочил с руки Нацу, удивляя полукровок своими действиями. А Люси поняла, что другу верить надо больше всех на свете, ведь Огонёк согрел приятно, подарив новое и живое даже существо волшебное, элементалем прозванное.       — А это что? — наблюдая за существом новым, спрашивает Драгнил. — Как огонь мой двигаться мо… — парень к стене прислоняется, вниз сползая. Фея недоуменно смотрит, не понимая, как элементаль в руке парня растворился, лишив того слов. А затем девушка подбегает к Нацу, роясь в сумке, где должна была пыльца быть, вот только совсем-совсем пыльцы не осталось в мешочке.       Фея испугалась, до боли в глазах зажмуриваясь, отгоняя от себя наваждение, что неправильно всё делает она. Хартфилия знает, что неправильно, но обдумает она потом это, глупая Пещера Истины! Сейчас жизнь того, ради кого фея готова дар свой потерять, рассуждений о справедливости дороже.       А из спины парня, как только согнулся он от боли невыносимой, крыло красное появилось, словно закат кровавый в эпоху Смерти**, как у каменных горгулий, лишь больше ужасных красавиц в несколько раз. Люси, крик из груди громкий сдерживая, к стене противоположной отлетела, испуганно друга разглядывая, что будто горел из-за элементаля, которого она, неумелая фея, создала из-за глупости собственной. Может, и не стоило даже ей пытаться феей настоящей стать? И стоит попросить в селении фей запечатать способности ее?       Чертова Пещера не дает думать, навевает мысли, что остаться должны далеко-далеко. Пусть Пещера горит синим пламенем, Люси станет феей и поможет своему любимому другу!       Миг — и всё ослепительно-белым стало, что Хартфилия зажмурилась. Поняла она, что Пещера приняла её истину. А огонь вокруг друга собирался в элементаля.

***

      Нацу жар отвратительный чувствовал, который напоминал ему тот, который во время болезни расплавить хочет. А жар этот ещё и боль спине причиняет.       Парень помнил, что-то самое существо странное, что появилось, когда фея руку поднесла к огню его, растворилось в руке его, вызывая жар болезненный и темноту ночную перед ним. Он корил себя за то, что сам Люси предложил дотронуться до огня, полагая наивно, что это станет поводом для нее перестать от огня трястись. Теперь понимал парень, что ещё больше напугал подругу свою и себе боль с этим жаром отвратительным доставил. Но пекло только спину.       В районе лопаток разразилось сильной болью, что парень пригнулся, силясь не закричать. Справа появилось крыло красное, на оттенок крови темнее. Нацу пытался огнем боль прекратить, вокруг себя его распространяя. А затем слева появилось крыло такое же, лишь из-за огня притупилась боль.       Этот жар вкупе с болью отравляли изнутри тело дракона юного. Не надо никаких драконов! И фей парень готов был в Бездну*** отправить, лишь бы жить пусть и в этом мире с Люси!       Всё стало чисто-белым, глаза слепя своим светом. Зажмурился дракон юный, а затем, подождав несколько минут, раскрыл глаза, услышав крик истошный:       — …ты мне дорог, Нацууу!       Он только улыбнулся, отвечая:       — А ты мне дорога так же, как и еда, Люси! — и рассмеялся, показывая клыки подросшие и крылья отвратительно-кровавые, не замечая, как руки Люси спали с его плеч, и она лишь усмехнулась горько, сотрясаясь от рыданий безмолвных.       Элементаль, что стал на ладонь целую больше, огонь оставшийся поглотил.