Сredo, quia absurdum

Настанет день…

      У Нацу друзей много всегда было, он никогда один не оставался. Он сам был веселый, взбалмошный и странный немного, но общительный до чертиков.       И друзей он себе таких же находил, чтобы скучать времени не было. Верных друзей много было, потому что выбирать Нацу умел и выбирал правильно.       А еще у Нацу способность такая была, видеть то, что другим людям не показывается. Часто он созданий необычных видел разных. И даже с ними разговаривал. И друзей заводил среди них.       Гордые эльфы нечасто выходили на контакт с ним, ибо неприсуще чистокровным особям со смертными беседовать. Жили они отстраненно, не шумели и беспокойства не доставляли.       А Нацу и не расстраивался сильно из-за этого, потому что знал, что Люси к нему выйдет и тихо расскажет про свой мир, а потом добавит шепотом: «Веришь?» И Нацу всегда верит, потому что Люси живая, только всего лишь с ладошку его и с крылышками зелеными, на плече его часто сидит и весело хохочет, иногда облетая дом его.       Люси не волновало происхождение друга своего, ей интересно с ним. Другие эльфы так глупо полагают, что ненависть к другим расам поднимет их в глазах короля. А в глазах короля поднималось только королевство, а не отдельные личности.       А еще Люси видела в душе Нацу огонь яркий-яркий, на фейский похожий, только у фей серебром свет этот переливается, а у него пламенем полыхает. Иногда Люси пугается, закрывает ладошками лицо свое и посыпает на парня пыльцу — не сгорел чтобы. А он весело хохочет и просит не тратить пыльцу. И Люси заметила, что у других людей огня внутри нет. Но Нацу она это не говорит, ждет, но боится, чтобы огонь не сжег его изнутри, пыльцы ведь надолго не хватает.       И никто из этих двух друзей — человека и эльфа — не скрывает тайны друг от друга, только эльфийка молчит про местонахождение мира своего, ибо является это проступком великим — рассказать человеку о мире своем.       Но Люси верит, что Нацу не человек, ведь люди не горят внутри, и рассказать ему она может, только перед этим спросит она: «Веришь?» А Нацу ответит излюбленное: «Верю, ибо это нелепо», — и усмехнется.       И тогда приоткроется завеса мира того, что Поднебесьем важно называют.

и повторится праздник давних лет.