Сredo, quia absurdum

- Что же там, за звездами? — спрашивал он. — Другие миры, Франческо, другие звезды, которых мы не видели. — А за ними? — Еще другие. — Ну, а в конце, в самом конце? — Нет конца. — Нет конца?.. ©Д.С. Мережковский «Воскресшие боги. Леонардо да-Винчи»

      Люси прошептала тихое «вперед» и устремилась на деревянную лестницу, ведущую на первый этаж. Она знала прекрасно, что справа дверь без замка находится, и пройти внутрь человек не может, потому что охраняется она барьером волшебным, невидимым для расы смертной. А она, полукровка необычная, пройти сквозь может. Ведь мама ее фея лесная, а отец — эльф могучий, и крылья у девушки от матери, а ушки заостренные от отца достались. В ней тоже странный свет серебряный находился, но светился он неярко, тускло почти, потому и слабая здоровьем была.       Люси на шаг отважный решилась — выяснить, почему Нацу сгорает, не только, чтобы другу помочь, а чтобы маму свою пропавшую найти и феей настоящей стать без способностей эльфийских. Долго Хартфилия себя корила из-за собственных намерений друга своего из мира людей увести, а потом компромисс нашла, на огонь внутри Нацу неоднозначно ссылаясь.       А Нацу это все сном красивым казалось. Да и любопытство сильно взыграло, когда девушка про огонь его сказала. Авантюристом он всегда был, поэтому вперед и пошел, и сквозь дверь протеснился, осыпанный пыльцой Люси.       А потом у него все таким большим стало, что затрусил парень, но потом Люси одного роста рядом с собой увидел и обнял девушку сильно — всегда так сделать мечтал, но хрупкой она была, словно кукла она фарфоровая.       — Люси, а куда мы направляемся? — с интересом на подругу смотрит и руку ее сжимает сильнее, чтобы не пропала вдруг она.       — В мой мир, Нацу, в Поднебесье.Только мир мой за ковром, что на стене висит.       — Странная Люси, говори проще, — усмехается и вперед, на стену огромную смотрит, на котором ковер красивый висит, с водопадом вышитым.       — Хорошо, — кивает головой, а потом крылья свои расправляет, руку сильнее сжимая. — Полетели?       Нацу сказать ничего не успевает — оказывается в воздухе и за Люси следом летит на пыльце ее, рукой за ладошку сильно держа, чтобы осталась тут, вместе с ним…       Парень глаза открывает и тут же зажмуривается от света яркого, ждет, пока глаза к свету привыкнут. А потом смотрит на подругу свою, что руки к солнцу тянет. Люси на носочках стоит, руки вверх протягивая, будто до светила дотронуться хочет, но не получается — в сердце неспокойно все, ведь искусственной самой себе кажется, каждый раз от друзей закрывая душу свою. И от этого солнце отдаляется, не позволяя до себя дотронутся созданию волшебному, что тепла желает.       А если Нацу руки вверх протянет — достанет сразу, без ожидания, душа ведь светлая-светлая, как солнце весеннее, и темноты в ней нет совсем.Только огонь горячий полыхает, болезненно легкие сжимая.       — Люси, это и есть то самое, ну, Поднебесье? — отвлекает девушку от созерцания солнца яркого, нарочно ошибаясь, чтобы девушку послушать — нравится ему голос ее звонкий слышать.       — Да, так и есть, — оборачивается, ладошки вместе сжимая, тепло сохранить пытается. — Мы сейчас на свободной территории, где нет рас никаких, только путники разные.       — Мы — путники? — усмехается и с интересом на Люси смотрит.       — Нет, Нацу, мы искатели, — Люси загадочно произносит, набок голову наклоняя. — Давай сначала Крокус посетим?       — А это что?       — Столица эльфов. Там отец мой живет, думаю, он поможет, — крылья свои расправляет, а потом руку другу протягивает, — полетели, Нацу?       — Полетели, Люси!