Моя дорогая Роуз

"Иногда по ночам я просыпаюсь в холодном поту. Страх, что с ним что-то случится никогда не отпускает. Он так глубоко пробрался в мою голову, что, закрывая глаза, я вижу не моего Гарри, а бледное никому не нужное мертвое тело."

Сон никак не шёл. Я переваливалась с бока на бок в надежде, что это хоть как-нибудь поможет, но как бы я ни устраивалась, мысли вновь и вновь приводили меня к тому дню. Я уже перестала бояться Питерса, думать о полиции или искать капли крови на своей одежде — всё это в прошлом. Мою голову занимал Гарри, который после этого просто исчез из моей жизни и жизни старшего брата. Около двух недель от него не было никаких вестей, что начало беспокоить даже Луи. Он говорил, что Гарри умеет пропадать тогда, когда ему это вдздумается, но страшно становится в тот момент, когда его отсутсвие затягивается на слишком долгое время. — В его голове бегают такие тараканы, что тебе даже не снилось, Роуз. — Луи внимательно на меня посмотрел. Я видела, как его гложило чувство вины за то, что в последнее время он был не слишком внимателен к жизни друга, но если взглянуть на эту ситуацию с другой стороны, то виноват был в этой истрии всего один человек — я. — Но ты всё равно продолжаешь считать его своим лучшим другом. — Наклонив голову, я мягко улыбнулась и положила свою ладонь на плечо брата, мягко сжав. — И это для него важно. На утро я была похожа на скомканный и выброшенный в мусор кусок бумаги. Голова гудела, было больно даже моргать. Спустившись на кухню, я увидела маму, стоявшую у плиты и готовившую завтрак. На ней была рабочая одежда, говорящая о том, что после прилёта она даже не отдыхала. Её с отцом так редко не бывает дома, что я отвыкла от того состояния, когда ты чувствуешь себя членом полноценной семьи. Раньше мы всегда оставались под присмотром различных нянь, тетей и бабушек, редко это были наши родители. Невозможно отделаться от состояния, что для них работа важнее нас. И теперь, когда мы выросли, кто знает, какими людьми мы стали. — Давно прилетела? — Я присела за стол, ожидая пока завтрак будет готов. — Пару часов назад. — Она улыбнулась и вывалила пригоревшую яичницу мне на тарелку. — Рейс задержали, поэтому сразу с порога я решила приготовить вам завтра, а только потом лечь отдыхать. Она посмотрела на меня так, будто сделала героический подвиг, который будут рассказывать из поколения в поколения ещё долгие годы, но на самом деле она сделала всего лишь чертов завтрак, в котором нет ничего обычного для матери. Каждый её поступок в нашу сторону выглядит так, словно она претендует на премию матери года, хотя это далеко не так. — Где отец? — Он задержался в Нью-Йорке. Думаю, когда он прилетит, меня уже здесь не будет. — Как и всегда, — я сказала довольно тихо, но этого было достаточно, чтобы она могла услышать — я хотела, чтобы она слышала. — Как дела в школе? — мама сделала вид, что её не задели мои слова — а, возможно, так оно и есть? Я пожала плечами. — Всё хорошо. Больше у неё не было вопросов, да и откуда им взяться, если она и без этого не знает о моей жизни практически ничего. Оставшуюся часть утра мы с ней не разговарили просто потому, что общих тем у нас с ней не было. Я не хотела, чтобы она лезла в мою жизнь, а она, видимо, чтобы я в её. Доев свой завтрак, я убрала посуду и поднялась на верх. Луи скорей всего тоже не был особо счастлив приезду матери. Он так и не спустился, чтобы поесть. Проходя мимо его комнаты, я услышала, как брат разговаривал с кем-то по телефону, и его настроение нельзя было назвать хорошим. — Без понятия... Нет, его нет дома и никто не знает, куда он ушёл... Я беспокоюсь, он никогда так надолго не исчезал... С ним могло что-то случится... Да, конечно, я собирался завтра пойти туда снова... Если его не будет, то... я пойду в полицию. Было понято, что речь шла о Гарри, который так и не объявился. На какой-то миг я попыталась представить, что же произойдёт, если Луи действительно обратится в полицию, и картинки в моей голове всплыли отнюдь не радужные. Последние несколько дней я стала думать о том, чтобы пойти искать его самой, пусть это не самая лучшая моя идея, но она настолько сильно вжилась в мои мысли, что сейчас она словно кричала: "Пора действовать!" В один миг я оказалась в своей комнате. Резко захлопнув за собой дверь, я прижалась к ней спиной, чувствуя, как пульсирует в висках кровь и быстро вздымается грудь. — Это глупо, Роуз, — тихо пробормотала сама себе. Но решение было принято. Натянув джинсы и тёплую кофту, я собрала волосы в пучок на затылке и накинула куртку. Найдя самую удобную обувь, я вылетела из комнаты и готова была уже выбежать на улицу, когда вспомнила об одной небольшой проблеме. Убедившись, что меня никто не видит, я подошла к чулану и как можно тише открыла дверь. С нетронутых веками полок от сквозняка поднялась пыль, словно тысяча стай мошек, которые возмущались, что их потревожили. Зажав нос и прищурив глаза, я быстро стала перебирать вещи на полках, поднимая целые облака серой пыли. Примерно через десять минут мне всё-таки удалось найти то, что я искала — маленькую записную книжку одной из наших нянь, которая работала у нас, когда я была совсем ещё крохой, но которая очень отчётливо сохранилась в моей памяти. В свой блокнот она записывала всю информацию, которую ей важно было знать, поэтому адрес лучшего друга Луи, проводившего у нас достаточно много времени, там обязательно должен был быть. Многие странички отрывались от переплёта, стоило лишь их коснуться. Книжка была наполнена различной информацией от мельчайших пустяков до секретной информации миссис Кэрол, и, пролистав страницы практически до конца, я уже готова была расстроиться, что нужного адреса там все же нет, как наткнулась на маленьку пометку внизу страницы с рецептами яблочного пирога: "Лили Стайлс, 141, Этвуд-стрит" и далее номер телефона. Я не была уверена в том, что домашний телефон Гарри теперь работает, но все же на всякий случай сохранила и его. Положив записную книжку с некоторой любовью на место, я, аккуратно закрыв дверь кладовой, вышла из дома. Этвуд-стрит находилась всего лишь в нескольких кварталах от нашего района, но значительно отличалась внешне. Было видно, что это более бедная часть города: небольшие и скромные, но не менее милые домики, выглядели достаточно аккуратно; выстроенные в один ряд они отличались практически только цветом и ухоженностью. В конце улицы не очень уместно размещались многоквартирные дома достигавшие всего лишь три этажа. На фасаде одного из домов висела табличка с нужным мне номером, и я не очень-то этому обрадовалась. Входная дверь в подъезд была не заперта, на табличке фамилия Стайлс находилась под номером "4С", но имя было невозможно прочесть из-за того, что кто-то погасил об это место окурок. Пока я поднималась по лестнице, мне стало дурно: в подъезде царила полнейшая темнота, откуда-то доносились рыдания и женские крики, штукатурка мертвой кожей свисала с потолка, а стены облупились настолько, что живое место с краской найти было невозможно. Квартира Гарри располагалась на втором этаже, и я с облегчением выдохнула, что мне не придётся подниматься по этому ужасу ещё один этаж. Набравшись смелости, я постучала в дверь; стук эхом отразился по всему подъезду. Я невольно поежилась, надеясь, что никто не услышал. Ответа не было, поэтому, набрав воздух в лёгкие, я постучала снова и все повторилось. — Бесполезно стучать, его все равно нет дома. От неожиданности я подскочила на месте, почувствовав, как одновременно все мои жизнеобеспечающие органы замерли на секунду. Развернувшись, я увидела девушку около двадцати пяти лет, но довольно худощавое тело, засаленные волосы и синие мешки под глазами значительно прибавляли ей возраст. Она стояла облокотившись о дверной проем соседней квартиры, видимо, я была слишком сосредоточена, что не смогла её заметить. — Я Билли. — Она протянула мне руку, открывая свои синяки на сгибе локтя, но, заметив мой испуганный взгляд, усмехнувшись, убрала. — Я не видела его уже пару дней. А ты кто ему? Какая-нибудь очередная подружка? Слишком молоденькая. Мой взгляд упал на её гнилые зубы, что вызвало ещё большее отвращение к этому месту и этой девушке. — Да, наверно... Я сестра Луи, его друга. — Её голос был таким сиплым, что мой был похож на голос новорожденного ребёнка. Её светло-голубые, почти белые глаза широко распахнулись, а губы скривили что-то похожее на усмешку. — Роуз Томлинсон, — она сладко протянула, обнажая беззубые дёсны по бокам, — рада знакомству. С каждой секундой она все больше и больше напоминала мне ведьму, отчего мне хотелось плакать. Я готова была убежать из этого места и забыть про него навсегда. И то, что она знала, как меня зовут, не улучшало положение. — Откуда ты... — Гарри, — в одно мгновение её голос вновь стал спокойным, хотя во взгляде сохранилось что-то хищное, теперь он стал более заинтересованным во мне. — Мы иногда с ним зависаем вместе, и в один из приходов он без умолку говорил о тебе. Несомненно мне было очень приятно слышать подобное, но факт того, что парень, который мне небезразличен зависает с этими остатками человека жутко напрягал. И я была уверена, что Билли это понимает. И это доставляет ей несравнимое удовольствие. — Его двери всегда открыты, — её голос резал по ушам. — Но не советую туда заходить без его ведома, он не очень-то любит незваных гостей. — Я не незванный гость. — Это ты так думаешь. — На этих словах она развернулась и скрылась в своей квартире, чем оказала мне большую услугу. Коснувшись пальцами холодной ручки, я готовилась увидеть руины, берлогу наркомана, наполненную хламом и мусором; готовилась почувствовать жуткую вонь, от которой будет тошнить и вызывать отвращение. Я готова была увидеть вокруг плесень и непонятного происхождения пятна. Но открыв дверь, я была настолько удивлена и до глубины поражена, что на глаза навернулись слезы. Квартира Гарри хранила тепло и уют, лучи солнца наполняли её золотым светом. Аккуратно шагая вглубь, я замечала, как бережно Гарри хранит память о своей матери. Я остановилась напротив одной из настенных фотографий, где маленький мальчик играет с собакой, кидая ей мяч, а красивая стройная женщина с волнистыми тёмными волосами по плечи смотрит в камеру и счастливо улыбается. Я вспомнила Лили. Она смутно сохранилась в моих воспоминаниях, но все же её добрые зелёный глаза отчётливо мне запомнились. Пройдя в гостиную, я поняла, что многие вещи Гарри все же вынес из квартиры. Многие углы и стены пустовали, также об этом говорило отсутсвие любой техники. Я знала, что Гарри живёт так, как может, если всё это вообще можно назвать жизнью. На маленьком столике возле дивана хаотично валялись разные склянки и железки, я прекрасно понимала, что это, хотя и думать об этом совершенно не хотелось. Одна из дверей была заперта, что немного поразило, учитывая, что входную дверь Гарри держит открытой. Я попыталась ещё раз надавить на дверную ручку, но поняла, что это все же бесполезно. Не надеясь, что комната напротив тоже будет открыта, я слегка дёрнула ручку, но та, на удивление, сразу же поддалась. Это оказалась детской комнатой Гарри: одна из стен была обклеена различными постерами, где-то стояли игрушки в виде ракет и машин, по центру была размещена небольшая кровать, накрытая одеялом с ярким рисунком. Шкаф в углу был полностью забит разной одеждой, которая явно принадлежала уже взрослому Гарри — все было свалено в кучу, некоторые кофты и штаны висели на дверцах, невзирая на то, что внутри находились вешалки. Я не сразу обратила внимание на дверцу, ведущую в ванную комнату, и если бы я могла, то отмотала время назад и не заходила в это адское помещение. Когда-то включила свет, мой взгляд упал на поржавевшую, ставшую оранжевой ванну. Её покрывали различные разводы, стекавшие с посеревших стен, и плесень в углах. Потертое зеркало с трещиной в углу висело над маленькой грязной раковиной. И запах. Здесь стоял земляной запах, от которого чесалось в носу. И когда я заметила мусорное ведро в углу, то почувствовала, как по щекам текут слезы. Внутри ведра лежала чёрная тряпка, но только спустя какое-то время до меня дошло, что это та самая футболка, в которой он был во время нашей последней встречи. Я достала её, заметив сухие разводы крови. Вина за то, что случилось, окатила меня с ног до головы, вновь поднимая в голове вопросы, где бы он сейчас был, если бы не я. И в этот момент мой взгляд вновь проскользил к мусорному вёдру, которое было просто наполнено использованными шприцами. Меня словно парализовало, глаза приковались к тонким кровяным иглам, и тогда все сдержанные позывы тошноты сработали одним большим комом. Меня стошнило в унитаз, и мне было уже все равно, что там стоит чёрная вода и вокруг одна ржавчина. Мне просто было плохо. Плохо от увиденного, плохо от ощущений, плохо от того, что человеку, который ни в чем не виноват, приходиться так жить. Спустя время я сидела в его гостиной на потертом диване и надеялась, что он придет. Слезы все ещё иногда спускались по щекам, но это случалось редко, только если я вновь думала о том, что находится в соседней комнате. Веки слегка отекли и меня клонило в сон, я знала, что у меня есть ещё много времени, прежде чем меня станут искать, поэтому я прилегла, свернувшись в комочек, и сон, который не шёл всю ночь, вмиг меня одолел. — А теперь скажи, что ты здесь забыла? Я открыла глаза. Передо мной стоял Гарри, и был он в не очень хорошем расположении духа.