Моя дорогая Роуз

«Я не смогу жить без неё. И дело не в какой-то там любви или романтике. Она просто заставляет меня верить в лучшее. Верить в самого себя.»

Всеми силами я пытался понять, как она здесь оказалась. Её широко раскрытые глаза испуганно смотрели на меня, отчего становилось не по себе, ведь я совершенно не хотел её пугать. Конечно, сказать, что я был рад, тоже особо нельзя, пусть и где-то в самых дальних потёмках моей ничтожной души мне было безумно приятно знать, что она переживала за меня. Становилось стыдно. Стыдно за то, что я сам не знал, где и сколько шлялся. В памяти остались смутные обрывки прошедших ночей: приглушённые огни, громкие голоса и дым. Много дыма, выпивки и иглы. Голова раскалывалась, сопровождаясь саднящей болью на правой щеке, коленях и руках, поэтому думать здраво было очень трудно. Я посмотрел на Роуз и был практически на сто процентов уверен в том, что она на грани, чтобы заплакать. — Роуз? — говорить было трудно. Она слегка дернулась, но буквально через мгновение быстро мотнула головой и уверенно села, выпрямив спину и слегка приподняв подбородок. Её серые глаза внимательно посмотрели на меня, а губы немного приоткрылись. Было видно, что она хотела что-то сказать, но не знала, как. — Я очень устал, поэтому отвечай, что ты здесь забыла, либо выматывйся отсюда. — Я указал на входную дверь. Ноги тряслись и подкашивались, но мне не хотелось, чтобы она знала об этом. Худшее, что может быть — это жалость ко мне, которая всегда напоминает о том, какая моя жизнь дерьмо. Но она не шелохнулась, даже не моргнула. Создавалось впечатление, что она хочет просверлить во мне дыру своим ничего невыражающим взглядом. Я закатил глаза и сняв куртку, бросил её на диван рядом с Роуз. — Плевать. Я развернулся и хотел уже уйти в комнату, как уловил движение за спиной. Роуз поднялась с дивана, скрестив руки на груди. Её испуганный взгляд испарился, и в данный момент передо мной стояла совершенно уверенная в себе девушка. Невероятно красивая девушка. — Ты устал, Гарри? — Я удивился насколько её голос был холодным. — А ты не думал, как устала я или Луи, пока пытались понять, куда ты пропал? Я думала ты мертв, черт возьми! — Она чуть ли не кричала. Я видел, как выступали вены на её шее и раздувались ноздри от гнева. Это было достаточно мило. Я улыбнулся. — Тебе смешно? Неужели тебе так плевать на людей, которым ты дорог? В один момент мы посмотрели друг на друга. Её зрачки были огромными, словно по её крови гулял наркотик, развязывающий язык. Я был уверен в том, что она не хотела этого говорить, но при этом хотела, чтобы я об этом знал. Роуз попыталась как-то оправдаться, но у неё не получилось сказать и слова, когда я даже не мог понять, что почувствовал в этот момент. Я ей дорог. Простые, но имеющие большой вес слова. Дорог. Жутко захотелось попробовать это слово на вкус. И в этот момент внутри словно что-то щёлкнуло, сломалась какая-то одна маленькая, но жизненоважная деталь. — Ты должна уйти. — Я закрыл глаза, чтобы не видеть её реакции. Мне ужасно не хотелось, чтобы она это делала, но я чувствовал, если она не уйдёт сейчас, то вряд ли у неё уже когда-нибудь появится эта возможность. — Я никуда не уйду. — Роуз, прошу, —я еле сдерживал себя. Внутри все бурлило, поднимая где-то из центра живота давно позабытые, считавшиеся мертвыми чувства. — Или станет слишком поздно. — Поздно для чего? — Она нахмурила брови. — Гарри, нет. Я останусь. Я внимательно посмотрел на Роуз. На её лице читалась стальная решимость; она сделала выбор, который, возможно, перевернёт всю её жизнь. Но в данный момент она знала, чего хочет: она хочет остаться здесь. Со мной. В два шага я оказался рядом, услышав, как она шумно выдохнула, когда моя рука резко прижала её к себе за тонкую талию. Внутри всё горело желанием, которое наполняло энергией и дарило тепло, разливающееся по каждой клеточке тела. Я чувствовал еле уловимый запах, исходящий от её тела и сносивший мне крышу. Мои губы коснулись её, и время вокруг нас замерло. Её тонкие пальцы зарылись в мои спутанные и грязные волосы и с силой потянули. Я тихо заскулил, словно преданный пёс своему хозяину. Я слегка приподнял её, сразу почувствовав, как её ноги обвили мою талию, и уложил на диван. Её губы имели привкус клубники, такие мягкие и сладкие, словно мармелад, что я без остановки то и дело их покусывал. Мной движело желание — дикое желание — овладеть Роуз и признать, что она теперь моя. Впервые мне хотелось открыть для кого-то себя и впустить в свой маленький и ничтожный мир. В голове звенело, но это не мешало мне слышать её учащенное дыхание. Я пролез холодной рукой под её кофточку и коснулся горячей кожи, она дернулась, вызвав у меня на лице улыбку. Пальцы приподняли бюстгальтер, давая возможность накрыть ладонью упругую грудь и слегка сжать. С губ Роуз слетел тихий стон, говорящий о том, что ей это нравится. Свободной рукой я грубо схватил её за бедро и, притянув к себе ещё ближе, упёрся затвердевшим членом в её промежность. Роуз была умной девочкой и ей не нужно было говорить, что делать. Её таз начал двигаться и ерзать подо мной, заставляя дыхание сбиваться и ловить её ритм. Я сжимал пальцами затвердевшие соски и кусал кожу на шеё, чтобы слышать, как она вскрикивает от удовольствия. Но одной мысли. Всего одной гребанной мысли было достаточно, чтобы остановиться. — Это неправильно. — Я отпрянул, резко встав с дивана и оставив разгоряченную девушку в недоумении. — Ты всё-таки должна уйти. Сейчас же. Роуз явно ничего не понимала. Её раскрасневшиеся губы приоткрылись в недоумении. Она присела. Взъерошенные волосы, задранная кофта и небольшие следы на хрупкой шее приковали мой взгляд. — Тебе страшно, я понимаю. — Её голос был тихим, но очень уверенным. Внимательно посмотрев на её лицо, мне показалось, что сейчас она выглядит гораздо старше своих лет. — Но мы справимся. Теперь ты не один. — Замолчи, — обрываю и сразу же увожу глаза в сторону. — Ты должна уйти, — повторяю, но более резко. — Дай мне сделать хотя бы один правильный поступок за всю жизнь. — Считаешь правильным бросить меня? — Роуз саркастически хмыкает, вскакивая с дивана. — После всего, что было? Я медленно поворачиваю голову и твёрдо смотрю прямо в её широко распахнутые глаза. Делаю глубокий вдох. — Ничего не было. — Натягиваю самую широкую улыбку, на которую способен. — Я не виноват, что ты оказалась такой легкодоступной шлюхой. Думал, что Томлинсон хоть как-то смог тебе вправить мозги, но оказалось, что я был не прав. — Пауза. — Это была игра, Роуз, не более. Проходит несколько очень долгих секунд, пока до неё доходит смысл сказанного мной. Легкая дрожь пробегает по её телу. Она сильно закусывает нижнюю губу зубами и, закрывая веки, хмурит брови. Я вижу, как по розовой щеке скользит слеза, и проклинаю себя за то, что приходиться делать. — Что тебя остановило? — её голос дрожал так, словно это было последние слова в её жизни. Она открывает глаза, и я вижу, что они наполнены слезами. В этот момент мой желудок готов выплюнуть всё содержимое наружу, но я сдерживаю себя. — Что остановило довести дело до конца и пополнить свои достижения? Я сглотнул. — Жалость. В один миг её кожа бледнеет, а слезы текут по щекам, словно наконец-то им дали разрешение. — Ты был прав, — еле слышно, но достаточно, чтобы эти слова прожгли огромную дыру в сердце, которого, видимо, у меня нет. — Тебя не спасти, потому что ты этого сам не хочешь. И всё то хорошее, что я так отчаянно пыталась в тебе найти, меркнет с тем, какой гнилью ты пропитан на самом деле. — Роуз сделала несколько шагов в мою сторону и, посмотрев прямо в глаза, сказала. — Это мне жаль тебя, Гарри, потому что, видимо, ты действительно заслужил такую жизнь. — Всё сказала? А теперь проваливай. И перед тем, как она ушла, громко хлопнув дверью, я заметил взгляд, который был наполнен такой ненавистью, что мне впервые хотелось сжаться, словно маленький ребёнок, который совершил самый страшный поступок и теперь боится, что его жизнь кончена, хотя ему всего пять лет. И было смешно, что я обратил внимание только на это, а не на то, как сильно задели её слова, прорвавшиеся куда-то в далекие потёмки подсознания. — Так надо, — прохрипел я, пытаясь уверить себя в правдивости сказанного. — Прости, но так будет лучше. Было неважно, что я уже несколько минут стоял посреди одинокой комнаты, как и не чувствовал то, как щипало глаза. Было совсем неважно, что в этот день я даже не понял, что не принимал дозу; как и неважно то, что в голову постепенно закрадывались мысли о том, что я действительно это заслужил.