Tiny for Riders

      Деймон потягивается на кровати, все еще не открывая глаз, и протягивает руку, чтобы ощутить желанное тепло, но вместо этого вторая половина кровати уже достаточно холодна. Гонщик хмурит брови, открывая глаза, и теперь уже воочию наблюдает пустоту на том месте, где должна быть Елена. Парень резко садится на кровати, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, но в гостиничном номере лишь тишина. Брюнет встает с кровати и, обмотав бедра полотенцем, что лежало на кресле, выходит в гостиную – халат Елены лежит все на том же месте возле окна, где вчера его бросил Сальваторе. Гонщик проходит в сторону, где находилась комната Елены – дверь была приоткрыта.       – Елена, – Деймон открывает дверь до конца, но ответа нет. – Сбежала, – констатирует факт парень.       Сальваторе возвращается в свою комнату и снова падает на кровать, устремляя взгляд перед собой, и начинает рассматривать немного позолоченные узоры на потолке. Косая улыбка появляется на лице парня, а в глазах играет проблеск азарта.       – Ну да ладно, – вслух произносит парень. – Далеко не убежишь, пока я этого не хочу. А пока мы поиграем во влюбленных. Хах, не ожидал, что одной ночи с тобой мне будет мало, Елена Гилберт.       Парень усмехается, проводя руками по лицу, после чего поднимается с кровати и направляется в душ, смывать с себя следы неожиданной, но долгожданной ночи, котораю подарила ему судьба, не без помощи матушки природы.       […]       Елена тихо стучит в окно своей комнаты, чтобы кто-то из девчонок открыл его изнутри. Девушка рисковала, когда сначала лезла по трубе, а потом карабкалась по выпуклому бордюру, чтобы добраться до своего окна – после дождя было очень скользко, но выбора у Елены не было – дверь все еще заперта, а палиться она не хотела. Гилберт еще раз стучит в окно и замечает, как все еще сонная Викки пытается сфокусировать свой взгляд, после чего поднимается с кровати и направляется в сторону окна, чтобы впустить подругу. Шатенка вспоминает их вчерашний разговор и ей стыдно и неловко смотреть в глаза Викки – она чувствует свою вину.       Донован как можно тише старается открыть окно, но все равно некоторых девчонок, которые начинают бухтеть от того, что их сон был нарушен, а прохладный воздух пробирается под одеяла, покрывая кожу мурашками. Елена спрыгивает с подоконника и быстро закрывает окно, не обращая внимания на соседок по комнате, после чего поворачивается к Донован и крепко ее обнимает.       – Прости меня, – шепчет девушка. – Ты моя единственная близкая подруга и только ты можешь сказать мне в лицо все, что думаешь, и за это я тебя люблю. Но давай не будем затрагивать тему Сальваторе – может, ошибаешься ты, а может быть и я. Пусть покажет время, ведь… сердце не обманешь, да?       – Ты была с ним? – не разжимая объятий, задает вопрос Викки.       – Да.       – Ты сделала свой выбор, Елена, – отвечает Донован, разжимая объятия и заглядывая в лицо подруги с легкой улыбкой, – Раз ты так решила, раз ты решила, что он достоин твоего доверия, значит, я буду спокойна, – Викки гладит подругу по щеке. – Ведь мы обе знаем, что твое доверие заслужить ох как не легко. Ладно, давай ложиться – скоро подъем, – девушка возвращается на кровать и залазит под одеяло.       Елена следует ее примеру – снимает полуботинки и куртку и подходит к своей кровати, усаживаясь на нее по-турецки.       – Знаешь, что наша директриса сегодня запланировала внеплановый медосмотр, – произносит Викки.       – Чего это вдруг? – хмурит лоб Елена, глядя на подругу. – Почему я об этом не знаю?       – Ты как бы была занята своими лямур-тужур-ляфам, – усмехается Донован. – У нас тут девчонка одна залетела, так Локвуд чуть удар не хватил. Она орала так, что уши закладывало, а теперь гонит нас стадом туда. Но знаешь, что самое страшное? Мы слышали крики той девушки, когда ей аборт делали. Локвуд запретила делать ей какую-либо анестезию. Директриса стояла и смотрела на нас с таким презрением, явно давая понять, что это ждет каждую из нас, если мы преподнесем ей нежелательный сюрприз. Господи, да у этой женщины нет ни капли сочувствия, мы ведь даже пожаловаться на нее не можем – она же сразу узнает и нам будет еще хуже. Не удивительно, что у нее нет своих детей – я лучше сиротой останусь, чем у меня будет такая мать. А вообще знаешь….       Но Елена уже не слушает ее, ведь ей в память врезается то, что было несколько часов назад и по спине бежит холодок – она и Деймон не предохранялись, а ей не нужно новых проблем. Девушка упирается спиной на спинку кровати и обнимает себя за колени. Медленно закрывает глаза и на лице появляется легкая улыбка, когда она вспоминает его нежные прикосновения, горячие поцелуи, тепло его тела и по ее собственному телу пробегает теплая волна какого-то непонятного чувства, так знакомого ей когда-то. И тревога уходит на второй план. Ее глаза светятся счастьем, когда она с улыбкой разворачивает голову к подруге, снова пытаясь уловить о чем же она говорит.       – Боже, Елена! Да ты серьезно влюбилась! – восклицает Викки. – Ты даже не светилась так, когда была с Энзо.       И улыбка на лице шатенки пропадает, когда Донован упоминает Энзо. Елене становиться стыдно перед ним, хотя она не виновата – она не была столь опытна в любовных делах. Энзо был ее первым, он научил ее любить, показал, какие бывают отношения между мужчиной и женщиной. Да, она любила его. Но с Деймоном все было иначе – для нее это было словно в новинку. Она не хочет лицемерить и врать самой себе – да, ей нравится Сальваторе, да, она хочет любить и быть любимой, верить ему как самой себе. Она растворяется в нем, словно она кусочек сахара, а он чашка горячего кипятка. Она тонет в нем, как тяжелый камень тонет в недрах океана, и горит в нем, как тонкие ветки горят в походном костре. Он для нее как смертельная болезнь, от которой нет лекарства и даже чертовы антибиотики не помогают. Стоит надеяться только на самолечение, которое ничерта не поможет.       – Да, Викки, я пропала, – Елена смотрит на подругу как-то слишком серьезно и ее голос немного хрипит. – Я влюбилась. Ты сама знаешь, как я боролась с этим, избегала этих чувств, но все оказалось напрасно. Оно все равно настигло меня и мне страшно, я боюсь этих чувств, что живут тут, – шатенка прикладывает руку к груди, где отбивает сердечный ритм жизневажный орган. – Я боюсь, что это игра, о которой ты постоянно твердишь. Я боюсь, что эта любовь меня погубит, и я боюсь того, что могу сделать в будущем из-за ненависти. Боюсь того, на что буду способна, чтобы наказать. Но я пытаюсь притупить свой страх и верить ему.       – И что ты будешь делать, Елена? – с тревогой в голосе спрашивает Донован.       – Не буду думать о плохом, – пожимает плечами девушка. – И мне нужно избегать его несколько дней, как бы меня к нему не тянуло. Мне нужно подумать.       Елена шумно выдыхает и откидывает голову назад, несильно ударяясь головой о стену. Девушка не успевает продолжить свой разговор с подругой, как дверь резко открывается и в комнату входит Кэрол Локвуд, осматривая проснувшихся от грохота двери девушек строгим взглядом.       – Я погляжу, вы двое уже проснулись, а ты так вообще уже одета, – произносит Кэрол, а Елена закатывает глаза и сжимает губы, пока директриса повышает голос. – Вам дается десять минут, чтобы собраться, так что шевелитесь. После завтрака я жду вас у кабинета нашего врача. Я лично буду вызывать каждую из вас по списку, и, не приведи Господь, кого-то из вас не будет. Шкуру сдеру заживо. Одна до сих пор отойти не моет, – усмехается Локвуд. – Не хватало нам еще и ваших ублюдков кормить и растить. Нам и вас хватает. Раз научились раздвигать ноги, то научитесь отвечать за последствия, – выплевывает женщина и разворачивается, делая шаг за порог комнаты, как Елена встает с кровати, подходя ближе к Локвуд.       – Нас хоть кто-то трахает, – дерзко произносит малолетка, замечая, как спина директрисы напрягается, а вокруг образуется тишина. – А тебя, видимо, уже давно не имели оттого, что ты такая мерзкая тварь.       Кэрол резко разворачивается и в следующую секунду комнату разрезает звук двух шагов и звонкой пощечины. Елена потирает щеку, ухмыляясь сильнее, но не отводит свой насмешливый взгляд от разъяренной Локвуд.       – Видимо, я угадала, – издает смешок Елена, продолжая накалять обстановку. – Ты же видишь себя в зеркало каждое утро – ты холодная. От айсберга в ледовитом океане и то тепла больше.       Локвуд ловит девушку за подбородок своими тонкими пальцами и смотрит на нее как-то насмешливо, а Елена снова, уже не первый раз, ловит себя на мысли, что когда она смотрит в глаза Кэрол, она ей кого-то напоминает. Этот взгляд, разрез глаз, этот лоб…       – Ты уже перешла все границы, паршивый подкидыш, – женщина сильнее сжимает подбородок девушки тонким пальцами, смотря на нее с презрением и насмешкой. – По тебе явно плачет подвал. Как пройдешь осмотр отправишься туда. Ты наказана, – женщина отшвыривает лицо девушки и, развернувшись, идет в сторону двери, но тормозит к самого выхода. – И если ты уйдешь или сбежишь, то там за тебя посидит твоя подруга, – Локвуд переводит взгляд на Викки, – правда, Донован? Ну, а если вы обе решите сбежать, то знаете – вы больше ни шагу не сделаете в приют. Прямиком поедете в участок, а после в колонию. Допустим, что я найду в ваших тумбочках травку. Много травки. И, наконец, избавлюсь от тебя. Я ведь могу так сделать, Елена, ты меня знаешь. Но Викки пойдет с тобой за компанию. Так что решай, милочка.       Локвуд ухмыляется, после чего разворачивается и покидает комнату, цокая каблуками по старому деревянному полу. Каждый ее шаг бьет по виску Елены титановым молотом, и девушка захлопывает дверь с грохотом, от чего та, чуть не слетает с петель.       – Настанет тот день, когда она узнает свое место. Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним. Как же я ее ненавижу.       […]       Сальваторе насчитал четверо суток после того, как его Малолетка сбежала. И мало того, что она не приходила на стадион, так она еще весьма нагло игнорирует его звонки. А, между прочим, Сальваторе не звонил столь усердно и часто никому в своей жизни. Гонщику было смешно самому от себя, но он продолжал звонить, а телефон продолжал говорить, что абонент не абонент. И Сальваторе не мог этого так оставить – никто не имеет права бросать его, даже если это чертова Малолетка.       Деймон тормозит напротив приюта и, выйдя из машины, оглядывает двор, внутри которого находятся подростки, а после переводит взгляд на окно, где предположительно комната Елены – он как-то раз видел ее там. Парень даже не знает, как объяснит свое появление перед Локвуд, но ему не впервой – он что-то да придумает. Гонщик захлопывает дверь автомобиля, а после проходит на территорию приюта, уверенно направляясь ко входу, но тормозит в паре шагов от лестницы, ибо путь ему преграждает некая девушка. Сальваторе тормозит, оглядывая свое препятствие: девушка невысокого роста, со светло-русыми длинными волосами, которые немного вьются, светло-серые глаза как-то настороженно его изучают – словно она не случайно преградила ему путь. Девушка хватает парня за локоть и тащит обратно к машине, а Деймон от удивления поднимает брови и расплывается в улыбке – его забавляет эта ситуация.       – Я как не посмотрю, так тут, наверно, все девушки такие шустрые, – усмехается парень, оценивающим взглядом смотря на странную незнакомку.       – Ты приехал к Елене? – спрашивает девушка, когда тормозит у его машины и разворачивается к нему.       – Оу, а я смотрю, ты в курсе наших с ней дел, – подмигивает Сальваторе.       – Естественно. Я ее единственная близкая подруга и я, – девушка тычет пальцев в грудь гонщика, – тебе ничерта не верю. Она мне как сестра, и если ты ее хоть….       – Ладно, ладно, – закатывает глаза Деймон, после чего с легкой прищурой осматривает девушку – кажется, он нашел недостающее звено. И на минуту внутри он противен сам себе – ему нихрена не по себе от собственного плана. – Я понял, что у вас с ней один и тот же метод – угрожать. Слушай, крошка, поди, и передай своей подруге, что я ее здесь жду и не хрен ко мне отправлять своих посыльных, чтобы они меня прогоняли. Она что, свою смелость по дороге потеряла? Раньше бы она сама припорхала, еще бы и концерт закатила.       – Меня Викки зовут, – раздраженно отвечает девушка, которую уже изрядно бесит самоуверенность Сальваторе. – Она бы, может, и вышла к тебе, но на данный момент она не может, – девушка отводит взгляд в сторону.       Сальваторе берет за подбородок Донован и разворачивает ее лицо к себе, заглядывая в глаза, в которых видит не то тревогу, не то беспокойство и у гонщика появилось плохое предчувствие.       – Что с ней случилось? – спрашивает Деймон и Викки резко бьет его по рукам, чтобы убрать его руки от своего лица, но он не обращает на это внимания. – Куда она опять вляпалась?       – Она в карцере. Локвуд ее туда засунула.       – Чего? Какой карцер?       – Туда сажают бунтарей в наказание. Директриса думает, что нас можно этим усмирить, но с Еленой это не канает, – усмехается девушка.       – И сколько она там?       – С тех пор, как вернулась от тебя, – немного смущаясь ответила Донован и Сальваторе улыбнулся, замечая ее смущение.       – Крошка, ты такая забавная, когда смущаешься, – смеется парень.       – Викки, – раздраженно произносит девушка. – Меня зовут Викки!       – Да слышал я, слышал, – снова закатывает глаза парень, после чего разворачивается и быстрыми шагами направляется ко входу приюта.       – Ты куда? – Викки срывается с места, догоняя Сальваторе и идет рядом с ним.       – Спасать твою подругу и, на данный момент мою девушку, – отвечает Сальваторе и усмехается этой теории, которую он сейчас озвучил.       Деймон резко тормозит, доставая телефон из кармана и набирает нужный номер, после чего разворачивается к Донован, которая остановилась немного подальше Сальваторе, и подзывает ее к себе.       – Привет друг! – улыбаясь, произносит Деймон кому-то в трубку. – У меня к тебе будет большая просьба. Ты можешь уладить для меня одно дело? На сегодняшний вечер мне нужен весь зал. Да. Нет, это не лично для меня. Ну сам знаешь, я в долгу не останусь. Сколько Вас тут? – последний вопрос был адресован Викки, которая моргает, пытаясь сообразить.       – Эм…, где то человек сто пятьдесят, – пожимает плечами девушка.       – Мне нужно двести билетов, – снова Деймон обращается к своему собеседнику, после чего расплывается в широкой улыбке. – Спасибо, друг.       – Что ты задумал? – Донован с подозрением смотрит на Деймона, слегка прищурившись.       – Это будет сюрпризом для вас, крошка, – Сальваторе ущипнул девушку за щечки, и быстро разворачивается, чтобы избежать потока негатива от Викки, и поднимается по лестнице. – Ведьма у себя?       – Да вроде не вылетала, – отвечает девушка.       – Круто! – Сальваторе показывает большой палец Донован прежде, чем скрыться за дверьми приюта.       Викки смотрит на то место, где минутой ранее стоял Сальваторе и немного улыбается – может быть Елена права он не такой плохой, как хочет казаться? Хотя, есть в нем один недостаток – его «крошка» ужасно бесит Викки.       Кэрол сидит за своим столом в кабинете, попивая утренний чай с лимоном – пока эта выскочка не крутилась перед ней все эти дни, Локвуд пребывала в прекрасном настроении. Резко меняется в лице, когда неожиданное воспоминание из прошлого настигает ее.       – Я ненавижу вас! Будьте вы прокляты! Вы и ваш ребенок! Вы никогда не будете счастливы!       Локвуд с силой сжимает свою чашку, отчего костяшки ее пальцев белеют. Сколько времени прошло, а ненависть никуда не делать – она лишь сильнее крепнет. Когда она узнала, что они погибли, а этот ребенок каким-то чудом остался жив, она проследила, в какой дом малютки та попала и Кэрол знала – этот ребенок попадет в ее приют. Ребенок, так похожий на свою мать – своенравный, не подчиняющийся и наглый. И Кэрол не оставалось ничего, кроме как просто отыгрываться на их ребенке.       За всеми этими размышлениями директриса не заметила, что в кабинете уже не одна, а в компании одного из своих спонсоров. Перед ней стоит не кто иной, как Деймон Сальваторе. Женщина улыбается, когда встает со своего места и ставит чашку на стол.       – Деймон! Простите, я не слышала, как вы стучали, – Локвуд протягивает ему руку в знак приветствия.       – Ничего страшного, – парень пожимает руку женщины в ответ. – Вы были сильно заняты своими мыслями.       – Ах, проблемы с детьми. Они не управляемые – каждый раз все труднее и труднее. А, какими судьбами вы к нам пожаловали? – спрашивает женщина, жестом приглашая гостя присесть в кресло.       – Мы решили устроить праздник для ваших подопечных. Сегодня вечером за ними прибудут автобусы.       – Ох, поверьте, они это не оценят.       – Я уже заказал билеты, – констатирует Деймон, вставая с места и направляясь к выходу, но тормозит около двери, разворачиваясь. – А, совсем забыл, – щелкает пальцами парень.-Хотел у вас уточнить по какой причине Елена Гилберт не приходит на стадион для отработки наказания? Она еще не закончила работы.       – Разве? – удивляется Локвуд, немного нервничая.       – Да, – пожимает плечами парень. – У нее были прогулы, и шериф продлил ей срок исполнения. В общем-то, странно, что вы не в курсе. Вы директор приюта и должны быть в курсе о каждом вашем подопечном, – упрекает Сальваторе.       – Да, это мой прокол, – оправдывается женщина. – Елена была больна. Завтра она будет у вас.       – Вот даже как, – протягивает Деймон и хмуриться.       Ему кажется, что Кэрол ему кого-то напоминает, и она достаточно не плохо врет. И этот взгляд, эти глаза.       Мотает головой, считая это бредом. Нет, ему просто кажется.       – Я бы хотел ее видеть сегодня тоже. А если она будет упрямиться, скажите ей, это пойдет в день ее отработки.       Парень покидает кабинет директора приюта, не понимая, почему Локвуд его обманывает, но тут же расплывается в улыбке – сегодня он встретиться со своей бунтаркой и не отпустит ее. Он даже подумать не мог, что может так по ней соскучиться.       А после он вспоминает Викки, прося у себя только неделю, а после он закончит эту игру с Еленой, которая прочувствует все стадии боли, которую он для нее приготовил.