Tiny for Riders

      Сильные струи били по коже Елены, обволакивая ее тело. Теплая вода тонкими струйками стекала по ее телу, на плече которого была набита татуировка: вертикальное перо, из кончика которого вылетала стая птиц. Гилберт проводит руками по мокрым волосам, смывая остатки шампуня, после чего наносит на руку гель для душа. Приятная субстанция с запахом апельсина вызывает улыбку на лице брюнетки, когда она начинает натирать бархатным, по ощущениям, гелем свое тело. Запах заполняет ее легкие, и девушка продолжает улыбаться, пока ее рука не дотрагивается до грубого двухгодичного рубца кожи, находящегося чуть ниже живота с правой стороны.       Очередная ночная вылазка из приюта пошла немного не так как ожидалось и сейчас Гилберт находится в медпункте с немного распоротой кожей из раны которой течет кровь. Медсестра явно не в восторге от того, что ее разбудили ради подростка, которому не спится по ночам. Тучная женщина что-то недовольно бормочет, набирая в шприц обезболивающее.       Дверь в медпункт резко распахивается и на пороге стоит разъяренная Кэрол Локвуд, из ноздрей которой, разве что, не вылетает горячий пар. С того самого момента, как Елена стала жительницей этого приюта, директриса сразу же ее невзлюбила. Гилбер так и не понимала причины этой ненависти к ней, но, несмотря на это, никогда и никому не показывала своих переживаний на этот счет. Всегда и для всех Елена Гилбет была дерзкой, непослушной и упертой. Той, которую невозможно было сломать.       Вот и сейчас, когда Кэрол Локвуд решила наказать Елену самым, что ни на есть, жестоким и больным способом, девушка и не думала кричать от боли. Или проронить хоть единый звук. Медсестра не поощряла такого способа наказания, но возразить Локвуд не могла: женщина принялась зашивать глубокий порез на живую, не используя анестезии. Боль в прямом смысле пронзала ее кожу, разрывая изнутри на мелкие кусочки, но Елена, стиснув зубы, глубоко пыхтела, не произнося ни звука. Кэрол никогда не удастся ее сломать. Никогда и не при каких обстоятельствах.       В душевую забежала Викки, чем заставила Елену дернуться, вырывая себя из воспоминаний:       – Елена! – тяжело дыша, произносит Вики, слегка нагнувшись, чтобы отдышатся. – Там директриса срочно зовет тебя. Сказала, чтобы ты немедленно явилась к ней.       Гилберт раздраженно закатывает глаза, споласкивая последние остатки геля со своего тела. Девушка крутит кран, перекрывая воду, после чего берет в руки выцветшее полотенце некогда ярко-голубого цвета:       – Если ей опять подложили крысу в сумку, так это не я, – спокойно произносит Гилберт, обматывая свое тело старым полотенцем. – Может, первый раз это сделала и я, но кто в тот раз понятия не имею. Чуть что, так сразу Гилберт виновата.       – Не знаю как там насчет крысы, – тихо ответила Донован, – но я мельком видела у нее в кабинете семейную пару.       – О, – удивленно поджимает губы Елена. – Так, я посмотрю, она все никак не угомонится? Ну что ж, устроим ей малюсенькое представление.       Викки с подозрением смотрела на подругу, которая задумала явно что-то недоброе. Елена, лукаво улыбнувшись подруге, направилась к лавочке, на которой лежали ее вещи. Сверху аккуратно сложенной стопки одежды лежит талисман Гилберт, который она приобрела полгода назад у старого индуса, торговавшего на улице. Девушка поднимает фигурку за веревку, укладывая ее на второй ладони.       Внимание девушки привлек довольно старый индус, сидящий по-турецки на улице. Перед ним были разложены самодельные небольшие стеллажи с фигурками разных животных, сделанных из особой породы дерева. Елена подошла ближе и, взяв в руки фигуру волка, стала рассматривать его. Индус внимательно посмотрел на свою потенциальную клиентку и протянул ей фигурку пантер.       – Держи, – хриплым голосом произнес старый продавец. – Он теперь твой.       Елена непонимающе смотрела то на старого индуса, то на талисман в виде пантеры, но все же взяла его в руки.       – Почему вы решили, что она моя? – спрашивает девушка, прищурившись.       – Твоя энергетика далека от волка, которого ты рассматривала, – отвечает старик. – Ты свободолюбива, имеешь буйный нрав и ты непредсказуема. Обладаешь мощной душевной силой и настойчивостью. Ну и ты сексуальна. Все это пантера, как и ты, сочетает в себе.       – И все это вы увидели в моей энергетике? – изогнула бровь девушка.       – Я, деточка, уже достаточно прожил на этом свете и кое в чем разбираюсь, – улыбнулся мужчина, вызывая ответную улыбку у девушки.       Елена надевает свой талисман на шею, расплываясь в ядовитой улыбке. Достает из кармана своих джинс пачку сигарет и, достав из нее одну, подкуривает. Первая затяжка ядовитым никотином проникает в легкие, заставляя Елену ощутить легкую расслабленность.       – И да, Вик, – поворачивается к подруге Гилберт. – Пожалуйста, закинь вещи в нашу комнату.       – Ты что пойдешь прям так?! – ошарашено спрашивает Донован.       – Ты сама сказала – «срочно». Ну, срочно так срочно, – пожимает плечами девушка. – Не было времени одеться.       – Она ее точно убьет, – произнесла Викки себе под нос, наблюдая, как ее подруга направляется в сторону кабинета директрисы лишь обмотанная банным полотенцем и с сигаретой в руке.       [...]       Кабинет Кэрол Локвуд был весьма строг и консервативен: мебель темного цвета, белый тюль на окне позади ее рабочего стола, панельно-деревянные стены и бесконечные полки с книгами и различными наградами. Впрочем, миссис Локвуд и сама была весьма строгих нравов и порядков. Порой, ее строгость больше походила на жестокость, особенно, когда такие, как Елена Гилберт, противостояли ей. Для таких трудных подростков в приюте был своеобразный карцер, в котором детей могли держать по нескольку дней на воде и хлебе за непослушание. Елена была там неодно- кратно, возвращаясь и покидая его с улыбкой, говоря что это ее вторая комната.       Локвуд не удалось сломать эту несносную девчонку, но она слишком упряма, чтобы махнуть на Гилберт рукой.       – Знаете, – лживо-добрый голос Кэрол казался, сидящим напротив нее людям, – вы уже десятая пара, которая хочет взять Елену к себе. Но, вынуждена предупредить – эта девушка слишком своевольна и сбегает в первый же вечер. Она слишком взрослая для приюта и приемных семей, но мы обязаны содержать ее до совершеннолетия.       – Ну, мы все-таки попробуем, – мягко улыбается женщина с рыжими волосами, держа за руку рядом сидящего мужа.       Джена и Гален Вон были, своего рода, вечными родителями: в их семье было четверо приемных детей и они хотели взять еще одного, неважно какого возраста. Они всегда выбирали самых трудных ребят, чтобы показать им, что жизнь может быть лучше, главное стремится к этому. К большому сожалению, сами супруги не могли иметь детей. Увидев Елену на улице во дворе приюта, супруги решили попробовать удочерить ее, несмотря на достаточно большой возраст – она напоминала Джене ее покойную сестру Миранду. Изучив ее дело, супругам сразу стало понятно, что с ней будет не просто, но надежда внутри них все еще таилась.       В дверь кабинета постучали, после чего она отворилась, и лицо Кэрол побагровело от злости и гнева, который за долю секунды вспыхнули внутри нее. Елена всегда выводила Локвуд из себя, и сегодняшний день не стал исключением: Гилберт в одном полотенце, с мокрыми телом и волосами, держа сигарету в руках, опиралась плечом на дверной косяк и ехидно посматривала то на директора приюта, то на семейную пару, что сидела в креслах.       – Ты уже совсем стыд потеряла, – цедит сквозь зубы Кэрол, после чего поднимается из-за стола и направляется к брюнетке.       – Ну, знаете, – лениво произносит Елена, делая очередную затяжку, – вы сами в этом виноваты. Викки сказала, что вы требуете меня к себе срочно, и я решила, что случилось что-то серьезное.       Кэрол стиснула зубы с такой силой, что желваки на ее лице изрядно заиграли. Быстро извинившись перед людьми, женщина схватила девушки за локоть и выволокла ее за дверь.       – Ты что себе позволяешь? – дергает Елену Локвуд, когда дверь за ними закрывается. – Ты совсем страх потеряла? – дает девушке пощечину, когда губы той расплываются в улыбке. – Будь моя воля, давно бы уже отправила тебя в колонию. Попомни, милочка, я лично поймаю тебя на твоих преступлениях и отправлю туда.       – Не пугай меня своей колонией, – усмехается Гилберт, потирая красную щеку. – Думаешь, тебе удастся меня сломать? Хах! Мечтать, знаете ли, не вредно. И да, если еще раз вы тронете меня хоть пальцем, вам прилетит обратно и я не посмотрю на то, что вы старше меня. Ясно?       – Иди, собирай вещи, – презрительно бросает женщина. – Сегодня ты едешь в новую семью.       – Ты же понимаешь, что я вернусь обратно быстрее, чем ты успеешь вздохнуть, – усмехается Гилберт. – И почему вы меня так ненавидите? В этом приюте есть ребята куда хуже меня, но весь ваш гнев направлен только в мою сторону. Что я успела вам сделать?       – Потому что ты, – выпаливает, было, Локвуд, после чего прерывает себя, сделав глубокий вдох. – Короче, убирайся с глаз моих хотя бы на пару дней, – бросает напоследок Кэрол и возвращается в свой кабинет.       Елена, прищурившись, смотрит пару минут на закрытую дверь, после чего разворачивается и направляется в комнату. Навстречу ей идут трое парней, которые не могли пройти мимо просто так, когда девушка щеголяет по приюту полуголая:       – Эй, Гилберт! – крикнул один из них. – Сними полотенце, я дам тебе доллар!       Елена ехидно кривит лицо, показывая парням средний палец, после чего продолжает свой путь.       – Да ладно тебе! – подхватывает второй. – Не строй из себя девственницу! Давай, покажи. Или ты набиваешь себе цену? Так мы можем и два бакса тебе дать.       Гилберт притормозила, закатив глаза, после чего развернулась к парням и поманила их пальчиком. Один из них, тот что первый решил окрикнуть ее, подошел к девушке практически в плотную.       – Хочешь, – сексуальным голосом произносит Елена, – чтобы я показала?       Парень кивает, и Гилберт тут же резко хватает его за член, разворачивая при этом. Парнишка загибается и боль, что пронзила его тело, заставила слезы выступить на глаза.       – Отпусти сука, – цедит он сквозь зубы. – Ты что, ненормальная?!       – С такими просьбами ты будешь подходить к своим шлюхам, – произносит Елена, наклоняясь к уху парня. – Еще раз услышу что-то подобное в свою сторону и я оторву тебе голову и твой сушеный виноград. Ясно?       Парень сдавленно кивает, после чего Гилберт отпускает его и тот падает на колени, держать за больное место. Елена разворачивается, продолжая свой путь, и плевать она хотела на злопамятного козла, что плюнул в ее сторону, пообещав припомнить ей этот момент.

***

      На трассе арены продолжали тренировки двое из лучших членов команды. У финишной прямой стоял мужчина среднего роста, держащий в руках секундомер. Его темные волосы собраны в низкий хвост, а лицо выдавало явное недовольство после того, как он нажал на секундомер, зафиксировав результат своих подопечных. Недовольно бурчав что-то под нос, мужчина направился к своим гонщикам, которым помогали выбираться из низких автомобилей.       – С таким результатом вас бабулька с тросточкой обгонит! – произносит тренер, как только Клаус и Деймон снимают шлемы. – Вы вчера снова гуляли до утра и перебрали с алкоголем?       – Да ладно тебе, – протягивает Деймон, – не драматизируй, Алекс. Все не так уж и плохо.       – Если вы завтра не покажите хорошие результаты, то вылетите из команды ко всем чертям!       – Алекс, – улыбается Клаус, – мы же знаем, что ты говоришь это с горяча. Тебе не найти гонщиков лучше нас.       – Я не шучу ребят, – уже спокойнее произнес Алекс, когда троица направилась в сторону гаража.       Трое мужчин вошли в гаражное помещение, где уже вовсю кипела работа механиков над карами ребят для следующей гонки. На втором этаже этого помещения находился кабинет Алекса, куда и направилась троица. Тренер, по привычке, занял положенное место за своим столом, а парни сели напротив него по другую сторону стола в два кожаных кресла.       – В общем, – произносит Алекс, – дела сейчас обстоят так: в этом городе следующий этап переносится на небольшой срок, поэтому в Европу мы полетим немного позже, чем планировалось. Тренироваться будем на этой арене, к тому же в этом городе у нас еще одна гонка, после нее мы отправимся в Испанию, а оттуда в Италию.       – И чем же тут заниматься? – недовольно пробурчал Сальваторе, так как уже был нацелен покинуть Ньюарк.       – Кстати об этом, – щелкнул пальцами тренер. – Благотворительностью будите заниматься. Оба. Тут на окраине города есть один приют, которому не помешал бы благотворительный ремонт и, например, создание компьютерного класса.       – Намек понят, босс, – Клаус подмигнул тренеру, щелкнув пальцами.       Обсудив еще пару моментов, парни покинули кабинет своего тренера и, по совместительству, директора команды. Ребята направились в душ, не забыв захватить свои полотенца и в прям смысле наслаждались этим теплым струями, что уносили всю усталость и грязь с их тел.       У каждого на сегодняшний вечер были планы, поэтому попрощавшись после душа, парни расселись по своим машинам. Сальваторе, устроившись на своем законном водительском месте, случайно бросил взгляд на кепку, что лежала на пассажирском сидении. На миг в его голове всплыли вчерашние воспоминания и лицо той малолетней девчонки, что так лихо вела машину.       – Интересно, – усмехается Сальваторе, заводя машину, не отводя взгляд от кепки, – увижу ли я тебя снова?