часть 3
29 октября 2015 г., 19:31
Новая комната Елены была гораздо больше приютской. Два больших окна, на которых красовался кремовый тюль, пушистый светло-коричневый ковер на полу, мебель из темного дерева и большая кровать с белоснежным пастельным бельем.
Гилберт нравилась эта комната и обстановка, но она все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Роскошь и отдельная комната были для нее слишком чужды. Девушка встала с кровати и тут же ногами утонула в пушистом и мягком ковре, который приятно щекотал ее ноги. Короткая майка едва доходила до талии, а черные трусики выгодно обтягивали попу, подчеркивая ее упругость. Елена подходит к окну, и слегка отодвигает тюль, начиная щуриться от солнечного света. Она приподнимается на носочки, разглядывая цветуще клумбы в саду, на который открывался вид. Джена уже во всю копошилась с любимыми цветами, и это немного умиляло Гилберт. Семья Вон держала свой цветочный магазин, цветы для которого они выращивали самостоятельно. Гален что-то рассказывал своей жене, отчего она заливалась озонным смехом, а их приемные дети, которых было четверо, бегали вокруг них, играя в салки. Елена улыбнулась такой милой и семейно идиллии, что царит в их семье. Идиллии, которая чужда для самой Гилберт.
Девушке действительно нравилась эта семья, в которой она даже не могла остаться. Даже если бы и хотела, а она хотела, то не смогла. Для Гилберт они были слишком идеальными, слишком семейными.
Бонни и Сара, которые были практически ровесницами самой Гилберт, умело справлялись с маленькими Джереми и Аароном. Все четверо были приемными в семье Вон, но Джена и Гален давно считали их родными. Возможно, где-то в глубине души, Елена завидовала тому, что кто-то из этих детей живет в семье. Может жить в семье. Возможно, у них был достаточно хороший приют или они там не задержались долго. Так долго, как Елена Гилберт.
Девушка настолько задумалась о том, какой бы могла быть ее жизнь, если бы ее не бросили родители или сразу забрали с приюта, как не заметила, что дверь в ее комнату открылась после легкого стука.
– Елена, – голос Джены был мягким и добрым, – прости, я тебя не отвлекла?
– Нет, Джена, все нормально, – легкая улыбка растянула губы девушки. – Я просто любовалась вашими цветами. Они поистине прекрасны. Вы о них заботитесь, словно они ваши дети.
Вон не смогла не заметить некую грусть и тоску во взгляде и голове девушки. Но это было лишь на миг, ведь Гилберт умело контролировала свои чувства. Она словно щелкала тумблером, становясь той, которую знали все: дерзкой, своенравной, упрямой. Где-то внутри нее засела маленькая девочка, которая хочет быть слабой, чувствовать любовь и заботу, быть нужной. Она хотела найти человека, которому сможет доверять. Которому сможет открыться. Ей хотелось показать слабость, уткнуться в чье-то плечо и почувствовать крепкие объятия, которые дадут ей защиту. Ей до безумия хотелось снять маску безразличия, но она не могла. Она не может себе этого позволить, ведь иначе ее сломают. Сломают, растопчут в том жестоком мире приютских подростков. В этом мире игра на выживание в приоритете и каждый, кто попадает в этот мир, должен научиться выживать в нем. Выживать и бороться, иначе его сломают, разорвут на куски, которые бросят на съедение бродячим собакам.
– Я пришла, чтобы позвать тебя к завтраку, – Джена, по-прежнему, улыбается и Гилберт фокусирует свой взгляд на ее лице, – мы все ждем тебя.
Девушка кивнула с улыбкой и потупила свой взгляд в пол. Вон подошла ближе к девушке, которая чем-то напоминала ей ее саму в юные годы.
– Эй, – Елена поднимает глаза на женщину, которая подошла ближе и продолжает улыбаться своей мягкий и доброй улыбкой, – я рада, что ты осталась с нами.
Глаза Гилберт забегали, и Джена поняла, что девушка еще не определилась и, если верить словам директора Локвуд, скоро покинет их. И, кажется, Елена уже все решила, просто, впервые в жизни, она сомневалась в своем решении. Немного сомневалась. Совсем чуть-чуть.
– Елена, у тебя еще есть время подумать, – в голосе женщины была явная грусть вперемешку с надеждой. – Не принимай поспешных решений. Если ты решишь остаться, мы с удовольствием примем тебя в нашу семью. Мы будем очень счастливы, если ты останешься.
– Я подумаю, – тихо ответила Гилберт, поспешно отворачивая лицо в сторону окна. Впервые в жизни она прятала слезы от кого-то. Впервые в жизни она позволила глазам слезиться при ком-то. При ком-то чужом.
Джена Вон покинула комнату Гилбер, оставляя ее одну. Девушка продолжала стоять и смотреть на цветы, которые слегка покачивались на легком ветру. Она любила розы, несмотря на свое внешнее безразличие ко всему. Безразличие – вот что помогало ей выживать в мире приюта и улиц. Возможно, когда-то она и была такой же нежной и доброй как эта роза нежного розового цвета, но это было когда-то. Теперь этот цветок покрыт лишь шипами, которые могут больно уколоть.
Больно и смертельно.
***
В квартире Деймона Сальваторе царил хаос: Хейли собирала чемодан для месячной поездки в Милан. Девушке не хотелось оставлять своего парня, ведь за ним всегда вились толпы девчонок, но нарушить контракт Маршал не могла. И, хотя девушка доверяла своему парню, она попросила Лекси присматривать за ним. Сальваторе ворчал под нос, пряча голову под подушку: тот факт, что ему не давали выспаться, ужасно бесил его. Парень недовольно приподнялся на локтях, бросая взгляд на часы, которые говорили о том, что приближается время тренировки. Громко выдохнув, он снова упал на подушку, раскидывая руки в стороны. Маршал обернулась к Деймону, растягивая свои губы в улыбке: солнечные лучи зайчиками прыгали на его обнаженном теле, что заставило девушку закусить губу. – Может, – томным голосом пропела брюнетка, медленно подходя к парню, – мы с тобой займемся более интересными вещами, пока у нас есть время? Деймон приоткрыл один глаз, поднимая голову и посмотрел на Маршал. Девушка продолжала медленно приближаться к Сальваторе с лукавой улыбкой, развязывая шелковый халатик, который легко скользнул с плеч, подобно водопад, падая к ее ногам. Хейли приблизилась к краю кровати и, заигрывающее, словно пантера, стала подниматься на кровать, грациозно подползая к Сальваторе. Парень окончательно проснулся от такого пробуждения, которое ему нравилось. Маршал притормозила, удобно утроившись сверху на бедрах Деймона. Девушка наклонилась, начиная покрывать тело Сальваторе поцелуями, пока не добралась до его губ, в которые впилась требовательным и властным поцелуем. Деймон отвечал, ведь ему нравилось, когда Маршал так делает. Ему нравилось, когда Маршал ведет себя как шлюха. Девушка тем временам оставляла мокрую дорожку поцелуем, спускаясь ниже, пока не достигла паха своего парня. Она уверенно стягивает с него плавки, после чего берет в руки его возбужденный член, проводя по нему от головки, до самого основания. Сальваторе прикрыл глаза от удовольствия, начиная тяжело дышать. Хейли проводит своим острым язычком по головке, после чего берет его в рот, медленно опускаясь до конца. Парень издает глухой стон, когда волна удовольствия накрывает его, заставляя сжать простынь. Он рывком хватает Маршал за волосы, притягивая к себе, и впивается в ее губы требовательным поцелуем. Он не дает закончить ей, ибо у него на это свои резоны. Сальваторе не хочет ответно удовлетворять свою девушку орально, ведь для него это слишком личное и интимнее. Он не считает Хейли Маршал той единственной, которой готов подарить не только себя, но и свое сердце. Сальваторе опрокидывает девушку на спину, без всяких прелюдий достает из тумбочки презерватив и, надев его, резко входит в нее. Она выгибается ему навстречу, издавая громкий стон, который греет слух парня. Деймон набирает темп, быстрее и энергичнее двигаясь в ней, а Хейли обвивает свои ноги вокруг его бедер. Маршал стонет так, что, кажется, все соседи давно в курсе того, чем занимаются в этой квартире. Темп увеличивается и Маршал чувствует, что они достигнут пика вместе. Пара сильных толчков и Сальваторе издает рык, падая на спину рядом с девушкой. – Такое пробуждение мне нравится, – тяжело дыша, произнес Деймон и, поцеловав девушку в губы, направился в душ. Маршал как-то разочарованно смотрит в след своему парню: Сальваторе всегда все делает быстро, а ей хочется хоть какой-то ласки и тепла, а не животного секса. Хейли помнит, как однажды пыталась намекнуть ему на это, на что Деймон ответил коротко и ясно – дверь открывается от себя. И она свыклась, терпела, надеясь, что когда-нибудь все будет по-другому. Свыклась, потому что любила его. Маршал не знала, любит ли он ее так же, как она его, но девушка надеялась, что Сальваторе ей хотя бы не изменяет. Внутри нее поселилось странное чувство, что в ее отсутствие что-то изменится. Словно должно произойти что-то, что отдалит их друг от друга.***
Ночь уже давно вступила в полные права. В комнате Елены царила тишина и темнота, которую нарушал лишь свет рассеянной луны, который проскальзывал сквозь незашторенное окно. Гиберт встает с кровати и, подойдя к стулу, берет свою сумку с вещами. На часах половина первого ночи, поэтому девушка старается как можно тише передвигаться, ведь она не хочет разбудить супругов Вон. Елена выглядывает в коридор и, убедившись, что он пуст, тихо на носочках покидает комнату, легонько прикрывая за собой дверь. Тишина дома кажется ей одновременно легкой и тяжелой, режущей уши и пронизывающей сознание. Тусклый свет от ночной лампы скудно освещал девушке путь, пока она спускалась на первый этаж. Гилберт случайно наткнулась на игрушечную машинку, которую оставили дети. Она присела, беря в руки красный автомобиль, и легкая улыбка коснулась ее губ, когда она вспомнила, как Джереми бросился к ней, стоило Елене переступить порог этого дома. Он был настолько милым со своими ямочками на щечках и большими глазками, что на миг Гилберт захотелось, чтобы ее будущий ребенок был похож на этого маленького зеленоглазого мальчугана со звонким голосом. Елена прошла на кухню, которую освещал лишь лунный свет. Девушка открыла холодильник и взяла немного еды для ребят, что ждали ее у заброшенной гостиницы. Резкий свет заставил девушку зажмурить глаза, после чего развернуться к двери и увидеть Джену, что стояла, опираясь плечом на дверной косяк. – Значит, ты все-таки решила уйти? – тихо спрашивает женщина и девушка слышит эти нотки надежды в ее голосе. – Да, – практически шепчет Гилберт, ведь ей впервые не хочется покидать приемную семью. – Но почему? Мне казалось, что утром ты хотела остаться. Так останься. – Я не могу, Джена, – покачала головой девушка. – Вы хорошая семья, но я не вписываюсь в вашу идиллию. Я не такая, какой кажусь и однажды я все-таки вас разочарую. Я люблю свободу и нарушаю закон. Я не знаю, что со мной случится, когда я выйду через эту дверь, но я точно знаю, что я не могу остаться. Не могу, потому что не хочу, чтобы однажды вам позвонили из участка и попросили меня забрать. Это моя жизнь и мои решения, которые я принимаю сама. Я не принимала в этой жизни только одного решения – я не принимала решения быть брошенной родителями, словно уличный щенок. Но сейчас, прошу, не держи и не пытайся удержать. – Ты не права, – качает головой Джена. – Ты не обуза. Мы справимся со всем. Если ты не была нужна своим родителям, это не значит, что ты не нужна нам. – Прощай Джена, – Елена сглатывает ком, скрывая слезы, который уже скапливаются в уголках ее глаз. – Попрощайся за меня со всеми. Девушка бросила легкую улыбку в сторону женщины и, развернувшись, направилась к выходу. – Елена! – голос миссис Вон заставил девушку обернутся. – Если когда-нибудь тебе будет нужна помощь, ты знаешь, к кому можешь обратиться. – Спасибо, но я привыкла решать все свои проблемы самостоятельно, – Гилберт улыбается на прощенье Джене и покидает дом, закрывая за собой дверь. Елена выходит за ворота и достает сигарету, которую тут же подкуривает. Ядовитый дым проникает в легкие, а ночная прохлада пробирается под ее кофту. Девушка оборачивается, бросая последний взгляд на дом, в котором впервые захотела остаться. Натягивает капюшон на голову, закидывая сумку на плечо. Уличные фонари освещали дорогу одиноко бредущей девушке, которая медленно потягивала сигарету и прислушивалась к ночному шепоту города. Девушка шла своей дорогой, даже не подозревая, что скоро ее жизнь изменится навсегда.
