Tiny for Riders

      Девчачьи комнаты в приюте не отличались от мальчишечьих: односпальные кровати в несколько рядов, у каждой из которых стоит тумбочка, пара шкафов с подписями и два окна, на которых висят только серые шторы. Над некоторыми кроватями, что стоят у стен, висит пара-тройка постеров или фотографий каких-то актеров, или певцов, или гонщиков, а то и спортсменов. Гилберт заходит в комнату и, не обращая внимания на сидевших на кровати девушек, с которыми у нее не очень-то и хорошие отношения, подходит к окну, открыв его настежь. Забирается на подоконник, обнимая свои колени, и отклоняется спиной на стекло в раме. Ее взгляд изучает двор: кто-то из ребят гоняет мяч, кто-то курит в сторонке, кто-то просто наслаждается солнечными лучами. Девушка достает из кармана пачку сигарет и сразу же подкуривает, как только сигарета касается ее губ – в комнатах запрещено курить, но Гилберт глубоко на это срать. Она снова переводит свой взгляд на двор, цепляясь им за знакомую фигуру, что направляется к воротам, за которыми стояла его новороченная тачка.       – Козел, – чуть ли не выплевывает девушка, когда вспоминает, как Сальваторе чуть не сломал ей палец на, и без того, перевязанной руке. Девушка переводит свой взгляд на руку, рассматривая проступившие пятна крови, и думает о том, что необходимо сделать перевязку, но ее отвлекает чей-то пристальный взгляд, что она чувствует на себе. Елена поднимает взгляд на машину Сальваторе и замечает его взгляд, который прикован к ней. Ветер легко играет с его взъерошенными волосами, а его пронзительно-голубой взгляд заставляет спину девушки покрыться мурашками. Она на секунду восхитилась его сексуальностью.       Всего на секунду.       Даже она не могла отрицать его божественной красоты и обаяния, с толикой чертовщины и сексуальности. Но он взрослый парень, который не внушает доверия. Он тот, кто с легкостью разобьет девичье сердце в дребезги, даже не удосужившись потом извиниться и попытаться загладить вину. Он тот, кто уйдет, не обернувшись, и оставит хрустальное сердце разбитым. Сердце, которое будет склеиваться годами.       Елена чувствует этот магнетизм, эту химию между ними и она готова поклясться, что он тоже чувствует это. Гилберт делает глубокую затяжку, не отводя прищуренного взгляда, стараясь не разрушить зрительный контакт, который горит вызовом, и выпускает кольца дыма, на что Сальваторе усмехается краем рта.       – Ты, тварь, допрыгалась, – Елена закатывает глаза, когда Локвуд врывается в комнату. Девушка выкидывает бычок в окно, не заботясь о том, на чью голову он упадет и раздраженно переводит взгляд на директрису. – Не закатывай мне глаза, мерзавка! Теперь ты ощутишь все прелести моего гнева!       Кэрол, казалось, действительно пыхтит, словно разъяренный мексиканский бык, перед которым мельтешит красная тряпка. Женщина действительно не могла поверить в то, что мир настолько тесен, ибо единственная дочь двоих ненавистных ей людей из прошлого попала именно в ее приют.       – Куда на этот раз? – равнодушно спрашивает Елена, спрыгивая с подоконника.       – В исправительную колонию для таких как ты, несовершеннолетних преступников, – довольно вздергивает бровь Локвуд.       – Интересно, – в ответ вздергивает бровь Елена, скрещивая руки на груди, – и за что это?!       – Не строй из себя дурочку, Гилберт. Ты сама прекрасно знаешь, за что. Даже Деймон Сальваторе подписался, давая согласие на то, чтобы тебя наказали таким образом за клевету на него.       Елена усмехнулась, поворачивая голову в сторону окна, возвращая взгляд на дорогу, где еще недавно стоял обиженный взрослый мальчик.       – Собирайся, – строгий голос Локвуд заставил девушку обернуться обратно, – через пять минут тебя будут ждать у выхода. Чтобы была собрана в назначенное время.       Кэрол направилась к выходу с гордо поднятой головой, а Гилберт проводила ненавистную женщину взглядом, после чего достала из-под кровати сумку, начиная собирать в нее свои немногочисленные вещи. Девушка натянула на голову капюшон кофты-кунгуру, надевая поверх кожаную куртку, закинула сумку на плечо и, сжав в кулаке свой талисман, направилась к выходу из комнаты, прекрасно понимая, что в колонии ей будет не так-то и легко.

***

      Сальваторе был мрачнее тучи, когда вел машину – он не ожидал от встречи с ней такого. Эта Малолетка оказалась не так проста, как он думал. И, отчасти, он даже рад тому, что Кэрол выбрала такое наказание – пусть посидит в колонии и подумает над своим поведением, ведь, быть может, там из нее выбьют эту дурь. Хотя где-то в глубине Деймон понимал, что сломать эту девчонку не так просто, как кажется.       Парень тормозит на красный свет, пропуская пешеходов, но его мысли не покидает она. Сальваторе надеется, что их дороги больше не пересекутся, но как только он вспоминал ее дерзкий взгляд каштановых глаз и дерзкую ухмылку – желание увидеть ее возвращалось, только для того, чтобы стереть эту ухмылку.       Только для этого, Сальваторе. Конечно.       – Ненормальная, – качает головой Деймон, усмехаясь. – Я извращенец!?Да я с ней по-хорошему хотел, а она…. Она….       Парень слишком резко срывается с места, когда загорается зеленый свет. Из-за нее он забыл, что не на трассе, а на обычной городской дороге, где есть и другие машины, где есть светофоры и обычные пешеходы. Парень сбавляет обороты, глубоко выдохнув. Уже более спокойно добирается до дома, где снимает квартиру и въезжает на подземную парковку, продолжая думать о приютской девчонке. Он хмурится, паркуя свою машину, ведь сомневается в правильности наказания, думает, что оно слишком жестоко. Засовывает руку в карман, прежде чем покинуть автомобиль и нащупывает там кепку, которую достает и начинает крутить в руке.       – Не получается у меня вернуть тебя твоей владелице, – Сальваторе разговаривает с головным убором словно с одушевленным предметом, отчего его губы трогает ухмылка.       Деймон выдыхает, надув щеки и, надев кепку себе на голову, покидает свой автомобиль. Наклоняется, смотрясь в боковое зеркало и, заключив, что кепка ему идет, решает оставить ее себе. Парень выпрямляется, собираясь сделать первый шаг в сторону, как слышит позади гул мотоцикла. Хмурит брови, поворачиваясь и наблюдает спортивный байк, что направляется в его сторону. Не успевает моргнуть глазом, как водитель, достав из-за спины пистолет, целится в самого Деймона, производя выстрел. Сальваторе дернулся, пригибаясь, но мотоциклист проехал мимо, покидая подземную стоянку. Деймон поднимает голову, наблюдая за тем, как преступник удаляется и замечает дротик с запиской, что застрял в столбе номер сто двадцать шесть, у которого припарковался гонщик. Парень хмурится, когда подходит к столбу, извлекая из дротика записку, которую тут же читает:

«Уважаемый хренов благодетель! Тебе повезло, что я сейчас, по твоей милости, оказалась в колонии. Обычной запиской ты не отделаешься, и как только я выйду, не дай Бог тебе попасться мне на глаза. Тебе будет очень хреново и еще долго ты не сможешь сесть в свою гоночную хрень. И да, спасибо что открыл свое истинное лицо».

      Сальваторе сжимает записку в кулаке, учащая дыхание.       – Да кто ты такая, что бы мне угрожать?! – парень настолько взбешен, что ему без разницы, что кто-то может увидеть как он разговаривает сам с собой. – Малолетка чертова!       – Деймон? – недоумевающий голос Лекси заставил парня обернуться. – С кем ты разговариваешь?       – Ни с кем, – грубо отвечает Сальваторе. – Ты вообще, что тут делаешь?!       – Я…, – Лекси растерялась от такой грубости, – я просто проходила мимо и решила зайти к тебе.       – Слушай, Лекси, – парень сейчас действительно зол и блондинке не повезло, ибо Сальваторе осточертело все, особенно эта слежка по просьбе Маршал. – Если мне будет нужно, то я найду себе телку и оттрахаю ее, ясно?! И если я захочу, ни ты, ни Хейли об этом не узнаете! Понятно?!       Лекси просто хлопала глазами, наблюдая за тем, как парень удаляется в сторону лифта, не понимая, какая собака его укусила, ведь девушка не помнит, что бы парень был таким грубым.       Сальваторе сильно хлопает дверью, когда входит в квартиру. Проходит на кухню и достает из холодильника безалкогольное пиво, которое тут же обжигает его горло прохладой, которая слегка его успокаивает. Прикрывает глаза, тяжело вздыхая и, продолжая держать банку с пивом в руках, проходит в гостиную, кидая куртку на кресло. Плюхается на диван, закидывая ноги на кофейный столик, и снова делает пару глотков. Ему сейчас не мешало бы что-то покрепче, но тренировки никто не отменял. Протягивает руку к пульту и включает телевизор, который вечно показывает спортивный канал, где сейчас, как раз, говорили о гонках и командных местах. Слышит, как звенит телефон в кармане его куртки, отчего закатывает глаза – он сидит слишком удобно. Ворчит, когда протягивает руку к карману куртки и в очередной раз закатывает глаза, выдыхая – на дисплее он видит имя своей девушки.       – Оперативно работает женское сообщество, твою мать, – бубнит Деймон, скидывая вызов – разговаривать с Маршал ему сейчас хотелось меньше всего.       Ставит телефон на беззвучный режим и откидывает в сторону, снимает с головы кепку и, покрутив ее в свободной руке, чокается банкой пива об ее козырек.       – Боюсь, милая, я не из тех, кто боится угроз от малолетних преступниц, – губы Деймона расплываются в улыбке, когда он делает очередной глоток прохладного пива.

***

      Гилберт шла по узкому коридору, следуя за женщиной в форме. На окнах первого этажа были решетки как, впрочем, и на остальных этажах. Обшарпанные стены серого цвета и потрескавшийся потолок, на котором горели старые лампы – все это напоминало скорее психушку, нежели колонию. Проходящие мимо подростки, одетые в одинаковые комбинезоны оранжевого цвета, бросали на новую девушку оценивающие взгляды, предполагая из какого теста она сделана и за что она сюда попала. Гилберт игнорировала эти взгляды и продолжала сверлить затылок женщины.       В колонии были одни девушки, и Елена успела это заметить. Здесь собрался настоящий букет разных социальных слоев: дети из богатых семей, которые связались с плохой компанией, начинающие воровки, пьяные малолетние водители, наркоманы, дилеры и такие как Елена – неугодные приютели для своих директоров. Девушка подошла к стойке, где получила два комплекта убогой униформы оранжевого цвета, после чего прошла через рамку металлоискателя, которая тут же противно запищала.       – Выворачивай карманы, – строго произнесла женщина, смотря на девушку, которая тут же с недовольным лицом стала выкладывать содержимое карманов в специальный контейнер.       – Довольны? – спрашивает Гилберт, когда пачка сигарет, жвачки и раскладной нож уже лежат в контейнере.       – Вполне. Теперь снова пройди через рамку.       Елена послушно проходит через металлоискатель, который продолжает молчать. Девушка разворачивается, чтобы забрать свои вещи, но как только ей остается забрать нож, голос женщины перебивает:       – Нет-нет, деточка. Эту игрушку ты оставишь здесь и получишь только тогда, когда выйдешь отсюда. А теперь пошли, я покажу твою камеру.       Гилберт невольно изогнула брови и продолжила сверлить взглядом могучую спину женщины, которая походила на трансвестита. Краем глаза девушка заметила, что каждый метр здесь весяти и наблюдают камеры и поприветствовала одну из них средним пальцем.       Женщина продолжала идти впереди, перечисляя девушке ее новые обязанности и распорядок дня: когда подъем и отбой, а когда завтрак, обед и ужин; что именно входит в общественные работы и тот факт, что Елене придется посещать школьные занятия во внутренней школе. Гилберт продолжала делать вид, что внимательно слушает женщину в форме, но мысли ее были заняты куда более интересными делами. Перед тем как уехать из приюта она успела позвонить старому другу ее погибшего парня, чтобы попросить об одной услуге. Девушка была настолько занята своими мыслями, что не заметила, как чуть не врезалась в мужскую спину своей проводницы, когда та резко затормозила. Елена выглянула из-за широкой спины и увидела, как в конце коридора дерутся две девчонки. Зрелище казалось действительно, слегка шокирующее, ведь та, что сидела сверху, слишком яро и сильно била лежащую под собой девушку, которая продолжала давать отпор и доставать до волос соперницы, выдирая их. Лица обоих были в крови и ссадинах, а в руках друг друга были клоки волос. Двое охранников пытались разнять дерущихся, что у них в итоге и получилось.       – Отведите этих двоих в карцер, – строго произнесла женщина охранникам. – Пусть посидят и подумают о своем поведении, хотя я думаю что они даже слово «думать» не знают.       Охранники молча кивнули, уводя двоих в подвальное помещение. Где был расположен карцер, а женщина перевела свой взгляд на Елену:       – Вот, что бывает с теми, кто не соблюдает правила, – слегка усмехаясь произнесла женщина, отчего у Елены зачесались руки смазать по ее физиономии. – Каждая твоя провинность увеличивает твой срок пребывания здесь, – продолжала женщина, поднимаясь на второй этаж, и девушка следовала за ней. – И, судя по твоей характеристике, ты к нам надолго. Не понимаю, как ты раньше не попала к нам?       – Может, потому что не за что было сюда попадать? – приподнимает бровь Елена. – А с этой характеристикой вы знаете, куда можете пойти?! Думаю, что в туалет, ибо больше она ни для чего не пригодна.       Женщина рассмеялась до жути противно, отчего девушка пришла в легкое недоумение.       – Ах, милочка, – теперь строгий голос казался противным для Елены. – Каких только слов и угроз я не слышала в свой адрес. Я, погляжу, ты та еще штучка, но будь осторожна – таких тут не любят.       Гилберт поджала губы, продолжая следовать за женщиной, которая оставшееся время молчала, как и сама девушка.       Второй этаж не отличался от первого: тот же унылый серый цвет на стенах, решетки на окнах, бледные лампы, потолок в трещинах и одинаковые комбинезоны оранжевого цвета на проходящих мимо и все те же неприличные надписи на стенах. Женщина остановилась возле двери, открывая ее и пропуская девушку вперед. Стоило Елене подойти ближе к открытой двери, как в нос ударил неприятный запах табака, пота и непонятно какого еще запаха.       В комнате находилось три девушки, одна из которых продолжала курить лежа на кровати даже когда женщина вошла в комнату. По двум остальным Елена сделала вывод, что они боятся блондинку, что курит, не обращая внимания на новоприбывшую.       – Джулс, ты уже совсем обнаглела, – произнесла женщина, приподнимая брови. – Быстро туши сигарету или я сейчас позову охрану, и ближайшую неделю ты проведешь в карцере.       Блондинка усмехнулась, туша сигарету о раму кровати и перевела оценивающий взгляд на Гилберт. Елене стоило только взглянуть на эту девушку, чтобы понять одно – общий язык они явно не найдут. Блондинка усмехнулась, замечая, что новенькая не отвела взгляда, а значит, будет весьма интересно и жарко, ведь она и не таких обламывала.