Tiny for Riders

      Ремонт в приюте шел полным ходом: наемные рабочие шкурили стены перед покраской, а подростки помогали им в этом, скрепя зубами. Гилерт не избежала этой участи, поэтому уже с раннего утра, проклиная весь свет, помогала наемникам шкурить стены коридоров и наносить новую краску. В конце концов, когда Елене осточертело это нудное занятие, она бросила длинный валик обратно в краску и отошла к открытому окну, подкуривая сигарету. Девушка делает глубокую затяжку, поворачиваясь спиной к окну и, изогнув бровь, рассматривала стены, окрашенные в скучный, нагоняющий тоску, цвет.       – Мда, – рассуждала вслух Елена, – видимо, эти хреновы благодетели сильно-то и не парились, выбирая цвет.       Гилберт уже выбросила бычок в окно, когда на ум к ней пришла очередная, как ей казалось, заманчивая идея. Девушка достает из кармана потертых джинс старый мобильник и набирает номер старого знакомого.       – Привет, – губы девушки расплываются в ехидной улыбке, когда она представила лицо директрисы. – У меня к тебе предложение.

***

      Сальваторе сидел в своем автомобиле у небольшой кофейни, где встречался со старым знакомым, и теперь размышлял чем бы заняться дальше. Хейли уехала в Европу, Клаус отчалил в пригород навестить своих родственников, а надоедливый дождь мешал выехать на трассу, чтобы потренироваться. Деймон практически смирился с тем, что сегодняшний день проведет за видеоиграми, как его взгляд упал на соседнее сидение, где лежала кепка малолетней гонщицы. На лице брюнета появилась легкая улыбка, вспоминая их неожиданную встречу во дворе приюта. Тогда, когда он гонялся с ней парень и предположить не мог, что она окажется воспитанницей сиротского приюта – Гилберт выглядела немного старше своих лет.       Сальваторе берет кепку в руки, начиная вертеть, ее и снова вспоминает, как вчера еще долго пытался найти ее в толпе приютелей, но она исчезла, испарилась, словно мираж. Деймон не мог понять, что именно тянет его к этой малолетней девчонке, и на кой черт она ему сдалась. Нет, он не испытывал к ней сексуального влечения, это было что-то иное. Что-то притягивало его к ней, и пока Деймон сам не понимал что это: может это упрямство в ее глазах, или наглая улыбка. А может, его привлекала ее непокорность, отказ жить по правилам? Ведь Сальваторе сам был великим любителем нарушать правила и не только дорожного движения.       Деймон Сальваторе понятия не имел, что его привлекает и влечет к малолетней воспитаннице сиротского приюта, но одно он знал точно – он должен ее увидеть.       – А почему бы и нет, – поджимает губы Деймон, разговаривая сам с собой. – Проверю, как продвигается ремонт, привезу еще краски и заодно ей кепку верну. Так, между прочем.       Брюнет поворачивает ключ зажигания, и тут же давит по газам, срывая свой автомобиль с места. Он едет проверять ход ремонта и привезти еще краски и все, только между делом отдать кепку. Только между делом.       […]       Сальваторе добрался до приюта достаточно быстро – нарушение правил и отсутствие пробок сделали свое дело. Парень выходит из машины, не забыв прихватить с собой кепку. Натягивает черную кожаную куртку поверх белоснежной футболки и заходит в здание приюта.       Деймон направляется прямиков в кабинет Кэрол Локвуд, чтобы оповестить о своем прибытии и нескольких банках краски, что он привез. Стоило парню переступить порог приюта, как его тут же окружили девушки и парни, но в основном девушки, которые просили автограф. Гонщик оставался как всегда любезным и внимательным, оставляя свою роспись на различных фантиках, книгах, бумажках и прочем. Все это время он снова высматривал ту, что лихо водит спортивный автомобиль по ночным улицам Ньюарка, но она так и не появилась в его поле зрения.       Расписавшись на последнем флаере, парень одарил улыбкой окружающих и продолжил свой путь в кабинет директора приюта. Парень постучал, прежде чем распахнуть дверь и показаться во всей своей красе перед миссис Локвуд.       – Мистер Сальваторе это вы! – произносит женщина, вставая со своего кресла. – Что же вы не позвонили, я бы вас встретила.       – Да я, в принципе, и не собирался сегодня заезжать, – отвечает мужчина, пожимая плечами. – Но внезапный дождь нарушил планы на тренировку, поэтому я решил заскочить к вам и привезти еще краски. И да, на будущее называйте меня Деймон.       – Хорошо, Деймон, – улыбается в ответ Локвуд.       – Отлично. Успел заметить, что ремонт идет полным ходом?       – О, да! Благодаря вам мы смогли нанять работников, да и дети тоже принимают в этом участие. А, кстати, пойдемте вместе посмотрим на результат работы? Вы никуда не спешите?       – Я с удовольствием! – тут же согласился Сальваторе, ведь он не столько хотел увидеть результат ремонта, сколько лицезреть ночного шумахера в юбке.       – На первом этаже красят рабочие, девочки красят на втором, а мальчики на третьем соответственно, – рассказывает гонщку Кэрол, когда они покидают ее кабинет. – Давайте как раз и посмотрим второй этаж. У меня есть одна особа, за которой нужен глаз да глаз.       Парень делал вид, что внимательно слушает рассказ директора приюта, тихо надеясь, что эта особа и есть его незнакомка. По мере приближения директрисы и гонщика ко второму этажу, атмосфера вокруг менялась: музыка громко играла, практически лопая ушные перепонки, девушки кокетливо улыбались и строили глазки брюнету, и их ничуть не смущала разница в возрасте.       Кэрол и Деймон вошли в коридор, который им был необходим, и женщина встала как вкопанная. Парень не совсем понял реакции директрисы, но когда поднял глаза в ту сторону, куда она смотрела, то растянул губы в легкой улыбке. Противоположная стена была полностью расписана в стиле уличного граффити, что привело Локвуд в бешенство. Сальваторе пробежался глазами по девчонкам и понял, чьих рук это дело, ведь эта особа стояла явно довольная результатом работы с легкой ухмылкой на лице.       Гилберт стояла довольная результатом, растягивая губы в ассиметричной улыбке и оттирала остатки краски с рук. Она почувствовала на себе чей-то взгляд, поэтому подняла глаза и в легком шоке и удивлении уставилась на голубоглазого брюнета, что прожигал ее своим взглядом.       «Господи, он что, поселился тут? » – пронеслось в голове у девушки, но истерический крик директрисы заставил ее оторвать взгляд от Сальваторе:       – Кто это сделал? – казалось от писка Кэрол сейчас посыпятся стекла. – Я, спрашиваю, кто это сделал? – женщина переводит свой взгляд прямиком на Елену. – Это ты? Ты это сделала?       – А с чего вы решили, что это я сделала? – наигранно-удивленным голосом поинтересовалась Гилберт.       – Да потому что кроме тебя это просто не кому сделать! Ну все, дрянь, с меня хватит! Ты у меня на неделю в карцере поселишься!       – Но согласитесь, – пожимает плечами Елена, – так намного лучше. Это явно веселее, чем та, что выбрали ваши типа спонсоры, – девушка кивает головой в сторону гонщика и тот от удивления поднимает брови к верху, а девушка тем временем продолжает. – От того цвета, что они выбрали можно в депрессию впасть или того хуже, руки на себя наложить.       – Иди вниз, – Кэрол стискивает зубы и Елена готова поклясться, что они скрипнули. – Сейчас же!       Гилберт усмехнулась и направилась в сторону лестницы, проходя мимо Сальваторе, встретившись с ним взглядом. В его глазах было написано явное недовольство тем, что его публично оскорбили, высмеивая его чувство вкуса. Но ей было плевать, ведь на правду не обижаются. Деймон оборачивается, чтобы посмотреть ей в след и видит ее удаляющуюся фигуру. Его губы снова расплываются в улыбке и он ловит себя на мысли, что ему нравиться ее непокорность и бесстрашность. И он, кажется, узнает в ней себя. В его голове всплывает мысль о том, что это в ней и притягивает.       Гонщик переводит взгляд на рассерженную Локвуд, а потом на художество этой девушки и изрекает то, что явно не ожидает:       – Вы знаете, – поджимает губы парень, – а мне нравится. Это очень даже декоративненько!       – Вы серьезно? – удивляется Локвуд, глядя на гонщика недоверчивым взглядом.       – Ага, – кивает Деймон, сам не понимая, зачем он это делает. – Обычно, такое не увидеть в помещении, так что это оригинально и необычно.       Выражение лица Кэрол начинает слабнуть и она улыбается парню, как бы невзначай поправляя прическу.       – Миссис Локвуд, – позвала ее подбежавшая девочка, – вас просят подойти в столовую.       – Извините, я отойду на минуту, – директриса извинилась перед Сальваторе и отправилась в нужном ей направлении.       Деймон воспользовался сложившейся ситуацией и направился в кабинет Локвуд, где должна была находиться его незнакомка.       […]       Гилберт сидела на месте директрисы, закинув ноги на стол, и рассматривала свою перебинтованную руку, на которой красовалась подпись уличного художника. Улыбнувшись, девушка откинула голову назад, прикрывая глаза. Девушка вспоминала бездонный океан голубых глаз, которые смотрели на нее вчера и сегодня, словно пытаясь утащить и заставить утонуть в них. Улыбка резко покинула ее губы и Гилберт нахмурилась – интуиция подсказывала ей держаться подальше от красавчика-брюнета. Такие как он опасны – они относятся к девушкам как к трофеям, которые со временем становятся ненужными.       Услышав, как дверь в кабинет тихо открывается и так же тихо закрывается, Елена еще сильнее сдвинула брови, ведь это не свойственно привычке Кэрол.       – Что вы…, – уже начала говорить девушка, но, открыв глаза, замолчала, ведь перед ней стояла далеко не директриса.       Гилберт изогнула бровь, удивленно смотря на Деймона, ведь его она ожидала здесь увидеть меньше всего. Точнее, хотела видеть меньше всего или вообще не хотела. Сам же Сальваторе стоял на месте, разглядывая недовольное лицо этой наглой девчонки.       – Ну что же вы встали, проходите, садитесь, – Елена пыталась изобразить голос Локвуд, указывая рукой на кресло по другую сторону стола. – Вам, скорее всего, долго придется ее ждать.       Деймон усмехнулся краем рта, но все же прошел и присел в указанное кресло. Парень немного поерзал, устроившись поудобнее, закинул ногу на ногу, локтем руки упираясь в подлокотник, подложив кулак этой же руки под свой подбородок. Гонщик нагло рассматривал девушку, сидящую по другую сторону стола, ничуть не стесняясь, что немного напрягало Гилберт.       – Тот рисунок, – парень первый нарушает тишину, – ты сама его нарисовала?       – Нет, – практически выплюнула это слово девушка, что показалось парню очень грубым. В его голове пробежала мысль о том, что с ней будет не легко найти общий язык.       – А правду говорят, – отвечает Сальваторе, – ты весьма не воспитана и очень груба.       Гилберт равнодушно смотрит на парня, после чего убирает ноги со стола и, облокотившись на него, отвечает:       – Веришь или нет, мне глубоко срать на то что, кто и где обо мне говорит.       – Угу, – поджимает губы парень. – И речью ты, как я посмотрю, не блещешь.       – А с чего мне блистать ей перед тобой? Я тебе что-то должна, что ли? И вообще, какого черта ты ко мне пристал?!       Гилберт сильнее хмурит брови, смотря на него, а его это только больше забавляет. Она кажется ему по-детски смешной и наивной, и это привлекает. И мысль о том, что он чертов педофил, которого привлекает малолетняя девчонка посещает его голову, отчего он только больше усмехается. Он готов расхохотаться в голос от абсурдности этой мысли и Гилберт, замечая его улыбку, раздражалась еще больше.       – Просто хотел с тобой пообщаться, – отвечает Сальваторе, пожимая плечами. – Ты кажешься мне интересной личностью. Кстати, ты так и не поблагодарила меня за тот случай, – прищурил один глаз парень, смотря на девушку, – как, впрочем, и за сегодня. Я, вроде, немного успокоил вашу директрису.       Деймон откинулся на спинку кресла, ожидая благодарностей от этой девчонки. В его голове продолжали рождаться безумные идеи, одну из которых он отказывался принимать, но она снова и снова зарождалась с новой силой. Он смотрел на эту малолетку и понимал, что даже не знает ее имени, но ему нравится называть ее именно так – Малолетка. Сальваторе продолжал рассматривать ее лицо, заглядывать в ее коричные глаза и понимать, что в ней есть что-то родное. Что-то помимо непокорности, упертости и любви к нарушению правил, что притягивает его.       – Пообщаться со мной? – Елена посмотрела на брюнета недоверчиво. Верить в то, что он хочет просто с ней пообщаться ей не особо хотелось, – Послушай ты, как там тебя, что тебе от меня нужно? Тебя что, на молоденьких потянуло? Если так, то ты зря тратишь свое время, я не из таких. Я тебя знать не знаю, и не просила тебя быть типа благородным принцем, который спасает мою задницу. Я и без тебя смогла бы обойтись. Так что я тебе ничем не обязана, благодетель хренов. Деймон сидел, приоткрыв рот, и не мог вставить и слова. Он был в легком шоке от того, что какая-то Малолетка на него наехала, при этом заткнув так, что он словно язык проглотил. Он резко поднимается. Преграждая путь девушке, когда та пытается покинуть кабинет, чтобы подождать Кэрол в коридоре. Общество этого гонщика ей не нравилось. Елена отодвинулась от парня на безопасное расстояние, ведь его парфюм как-то пагубно дурманил голову.       – Что ты делаешь? – Гилберт окинула его возмутительным взглядом. – Дай мне пройти!       – Ты, случаем, не обнаглела? – прищурился Сальваторе, не сдвигаясь ни на йоту. – Перед тобой стоит взрослый человек и, заметь, ни разу не оскорбил тебя. А ты, дорогуша, только и делаешь, что сыпешь на меня какие-то непонятные обвинения. Так что будь любезна, извинись.       – Шутишь? – усмехается девушка, – Я? Извиниться? Перед тобой? Да пошел ты знаешь куда?       Гилберт показывает парню средний палец, что его жутко бесит. Он резко хватает девушку за руку на месте пореза и сильно сжимает, второй рукой начиная выгибать ей палец на другой руке       – Слышь ты, Малолетка чертова, извинись сейчас же или я тебе этот палец сейчас сломаю.       Елена слегка зашипела от боли, но никто и никогда не заставит ее произнести слова извинения. Тем более кто-то вроде этого самоуверенного гонщика. Боль была настолько невыносима, что в уголках глаз девушки уже скопились слезы. Приближающийся стук каблуков означал только то, что Локвуд вот-вот зайдет в кабинет и в голове Елены тут же созрела мысль. Девушка закричала с такой силой, что из ее глаз брызнули слезы, а Деймон от неожиданности ослабил хватку, позволяя девушке вырваться. Дверь в кабинет открылась и в этот момент Гилберт начала отбиваться от Сальваторе и, как только Кэрол вошла в помещение, тут же подскочила к ней.       – Он хотел меня изнасиловать, – произносит девушка, смотря на директрису.       Деймон смотрел на нее, не веря своим ушам – она обвиняет его в изнасиловании, а лицо у нее такое, что поверил бы сам Станиславский и лично вручил ей Оскара. Он смотрит в ее глаза и видит в них насмешку – она смеется над ним. Какая-то Малолетка смеется над Деймоном Сальваторе.       – Не говори ерунды, Елена, – Кэрол даже растерялась от таких обвинений в сторону спонсора. – Это уважаемый человек, а ты обвиняешь его в этих непристойностях? Извинись перед ним сейчас же!       Теперь пришла очередь Сальваторе смеяться над Гилберт и он уже растянул свои губы в ядовитой ухмылке.       – Я не буду перед ним извиняться, – твердо заявила Елена, приподнимая бровь.       – Ты же понимаешь, что тебя ждет наказание за ложное обвинение? – спрашивает Локвуд хотя ей было все равно – она уже давно мечтала запереть эту девчонку.       – Ага, – бросает Гилберт и направляется к выходу.       Прежде чем покинуть кабинет, девушка поворачивается в сторону директора и гонщика и видит как Кэрол пытается извиниться перед Сальваторе. Но он даже не смотрит на женщину, ведь его взгляд устремлен на нее – на Елену. Она растягивает губы в ехидной ухмылке, снова показывая средний палец гонщику, и, развернувшись, покидает кабинет.       Он продолжает смотреть в дверной проем, где только что исчезла эта невоспитанная и грубая до умопомрачения Малолетка. Он понятия не имеет зачем во все это ввязался и снова приехал в этот приют. Засовывает руки в карманы своей куртки и ощущает кепку, которую так и не отдал девушке. Но теперь Деймон сомневается – а хочет ли он видеть ее снова?